Глава 61. Тайные замыслы
Слова Казуо ударили Асуму больнее пощечины. Сын Хокаге открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. В голове вспыхнули воспоминания о вчерашней ночи, о крови на складе. Он сам был убийцей. Упрекать этого мажора — всё равно что вору учить морали карманника.
— Достаточно, — холодный голос Ханеды разрезал повисшую паузу. Он шагнул вперед, оттесняя Асуму плечом. — Если ты считаешь, что мы убиваем людей как скот, то тебе стоит помнить: для нас убить десяток самураев и одного крикливого мальчишку — не сложнее, чем прихлопнуть комара.
В воздухе сгустилась Ки — жажда убийства. Ханеда не шутил. В его черных глазах не было ни угрозы, ни гнева — только ледяное обещание смерти. Если бы не миссия, голова этого щенка уже катилась бы по мостовой.
Казуо дернулся, словно от удара током. Он открыл рот, чтобы огрызнуться, но встретился взглядом с Учихой. В этих глазах он увидел бездну. Страх, липкий и холодный, сковал его внутренности. Он понял: этот парень убьет его и даже пульс у него не учаcтится.
— Пф-ф... Скучно с вами, — Казуо демонстративно засунул руки в карманы, пытаясь сохранить лицо. — Пошли отсюда. Настроение испортили.
Он развернулся, чтобы уйти, но голос Ханеды снова остановил его:
— Стоять.
Казуо замер.
— Кто разрешил тебе уйти? — Ханеда указал на разгромленный прилавок. — Ты сломал товар. Ты избил человека. Плати. За товар, за лечение старика и за моральный ущерб.
— Ты смеешь?! — один из телохранителей, здоровенный самурай, положил руку на эфес катаны. — Молодой господин, позвольте мне проучить этого наглеца!
Казуо посмотрел на своего телохранителя, затем снова на Ханеду. На спокойного, расслабленного мальчика, от которого веяло смертью. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной.
— Заткнись! — рявкнул Казуо на слугу. — Это всего лишь жалкие гроши. Пусть подавятся!
Он выхватил из-за пазухи пачку купюр и, не считая, швырнул их в грязь к ногам Ханеды.
— Довольны? Нищеброды.
Казуо быстрым шагом направился прочь, почти срываясь на бег. Управляющий, всё это время молча наблюдавший сцену, бросил на Ханеду долгий, нечитаемый взгляд. Затем он наклонился к уху молодого господина, что-то быстро прошептал и последовал за ним.
Когда спины самураев скрылись за поворотом, старик, которого называли дедушкой Такеучи, со слезами на глазах подполз к Ханеде. Он пытался схватить его за руку, чтобы поцеловать.
— Не нужно, — Ханеда мягко отстранился. — Я сделал это не ради благодарности. Просто не люблю грязь.
Он повернулся к команде:
— Я пойду разведаю обстановку. Асума, Куренай, вы свободны. Можете вернуться в гостиницу или прогуляться.
— Хорошо... — Асума кивнул. Он понимал, что сейчас будет только мешать. — Мы поможем дедушке собрать вещи и пойдем к Сакумо-сенсею на тренировку.
---
Поместье Ямано. Тайная комната.
В кабинете без окон, освещенном лишь тусклым светом свечей, царила гнетущая атмосфера. Управляющий закрыл тяжелую дверь, отрезая звуки внешнего мира.
Ямано Саката сидел в кресле, его лицо было скрыто в тени. Казуо стоял перед ним, опустив голову, как нашкодивший школьник.
— Я же велел тебе сидеть тихо! — голос отца был тихим, но от этого еще более пугающим. — Зачем ты поперся на рынок? Зачем устроил этот цирк перед ниндзя Конохи?
— Отец, я же для семьи старался! — попытался оправдаться Казуо. — Помогал собирать долги! Ну, перегнул немного палку, с кем не бывает? Кто ж знал, что эти уроды там окажутся!
Саката молчал, сверля сына тяжелым взглядом. Он знал своего отпрыска как облупленного. Даже без доклада управляющего картина была ясна.
— Ладно, — наконец выдохнул Саката, вставая. — Может, оно и к лучшему. Теперь мы знаем их позицию. Эти «благородные» рыцари уже хотят меня убить. Скорее всего, это подтолкнет их к конфликту с Киригакуре.
Он подошел к сыну вплотную.
— Слушай меня внимательно, Казуо. Игра зашла слишком далеко. Здесь замешаны интересы двух Великих Стран. Вопрос добра и зла больше не стоит.
Он схватил сына за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза:
— Я плевать хотел на твой характер, но с этого момента ты не выйдешь из дома ни на шаг. Если хочешь, чтобы я выжил, если хочешь сам остаться в живых — сиди смирно! Ты понял меня?!
— Д-да, отец! — Казуо судорожно закивал. — Ни шагу за порог! Клянусь!
— Иди к себе. И пришли ко мне управляющего.
Казуо вылетел из комнаты пулей. Саката отвернулся к стене, заложив руки за спину.
Вскоре дверь скрипнула.
— Господин? — управляющий склонился в поклоне.
— Найди способ слить информацию о генинах Конохи людям из Киригакуре, — голос Сакаты был сухим и деловым. — Сделай так, чтобы они сцепились насмерть. Подтолкни их друг к другу.
— Господин, вы хотите, чтобы они убили друг друга? Всех?
— А ты как думаешь? — Саката обернулся, и в свете свечи его очки зловещно блеснули. — Ниндзя — это просто инструменты. Молотоки и пилы. Если инструмент нельзя использовать — его нужно сломать.
---
За пределами Тойохамы пейзаж менялся. Бескрайние рисовые поля тянулись до самого горизонта, упираясь в зеленые холмы, скрывавшие море.
По тропинке между полями шел молодой парень в соломенной шляпе — Ханеда под Хенге. Он направлялся в деревню, о которой говорилось в разведданных. Там, по слухам, было логово повстанцев.
Деревушка оказалась крошечной — полсотни домов, покосившиеся крыши, запах бедности. Но внимание Ханеды привлекла одна деталь: на двери одного из домов висела белая ткань — знак траура. Однако вокруг было тихо, никаких следов похоронной процессии.
Любопытство взяло верх. Ханеда скользнул к окну и бесшумно проник внутрь.
Дом был пуст. Слой пыли на полу говорил о том, что здесь давно никто не жил. Мебель была перевернута и поломана, словно здесь был обыск или драка. Но белая ткань на двери выглядела совсем новой, белоснежной. Странно.
Он вспомнил, что видел старушку, сидевшую у дома напротив.
Выбравшись так же незаметно, как и вошел, Ханеда принял вид безобидного путешественника и подошел к соседнему дому. Старушка штопала старую сеть. Увидев незнакомца, она отложила работу и приветливо улыбнулась беззубым ртом:
— Заблудился, сынок?
Ханеда покачал головой, изображая вежливого интеллигента.
— Добрый день, бабушка. Я писатель из Страны Огня, путешествую, собираю местные легенды и обычаи. — Он достал блокнот и карандаш. — Скажите, а что означает белая ткань на двери того дома? Это какой-то особый ритуал для давно умерших?
Улыбка сползла с лица старушки. В её глазах появилась глубокая печаль. Она хотела промолчать, но искренний, открытый взгляд юноши подкупил её.
— Нет, сынок, это не обычай... Это мой сын, Каэдэ, повесил.
— Ваш сын? — Ханеда сделал пометку в блокноте. — Он дружил с хозяевами того дома?
— Они были как братья с Такахаши... — старушка вздохнула. — Когда семью Такахаши убили люди Ямано, Каэдэ словно подменили. Он стал молчаливым, мрачным. А потом... пришли какие-то люди. Каэдэ повесил эту ткань и ушел с ними.
Она вытерла слезу уголком платка.
— Перед уходом он сказал странную вещь... Он сказал: «Мы все здесь как солома в поле. Ветер подует — мы падаем. Даже если ветра нет — мы всё равно гнемся к земле. Хватит. Нужно расти дико, нужно пустить корни так глубоко, чтобы никакой ветер не вырвал».
Старушка посмотрела на пустой дом с белой тряпкой.
— Он не зашел попрощаться. Сказал только, что не хочет навлечь на меня беду. Но я знаю... он выбрал страшный путь.
http://tl.rulate.ru/book/158751/9720533
Готово:
