Больница Конохи.
Ранние утренние лучи просачивались сквозь жалюзи, рассыпая по полу палаты причудливые пятнистые тени.
Саске медленно разлепил тяжелые веки. Первое, что предстало его взору, была копна ярко-золотых волос, светящихся в лучах солнца теплым ореолом.
Наруто, сидящий на стуле у кровати, заметно оживился, заметив движение.
— Очнулся? Поздравляю — теперь ты девочка.
Саске:
— ???
Черноволосый пациент попытался резко сесть, но его тут же накрыла волна слабости; он был вынужден медленно опуститься обратно на подушку. На его бледных щеках после этого усилия выступил болезненный румянец.
— Ладно, ладно, — Узумаки примирительно замахал руками, его тон был легким и непринужденным. — Ты просто перерасходовал чакру в том бою; критических повреждений нет. Шучу я, шучу.
— Пф, скука, — Саске отвернул лицо, его голос всё ещё звучал хрипло из-за болезни.
— Скука или нет, а это просто маленькая шалость — такая же, как твое «Великое Огненное Уничтожение» там, в лесу.
Видя, что Учиха плотно сжал губы, блондин стер ухмылку с лица и заговорил серьезно:
— Послушай, если ты действительно хочешь стать сильнее, барахтаться в одиночку — не вариант. Ты слишком сильно давишь на себя.
Его взгляд невольно скользнул к угольно-черным глазам собеседника.
Саске ни в коем случае не должен умереть!
Не потому, что Наруто питал к нему глубокую привязанность — просто... пока эти глаза не эволюционируют в Вечный Мангекё, с ним ничего не должно случиться. Они были жизненно важной фишкой для грядущих битв.
— Я бы не хотел потерять достойного соперника, — небрежно добавил Джинчурики, скрывая расчет за маской заботы. — Когда тебя выпишут, давай тренироваться вместе.
Солнечный свет струился между ними, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки.
Последний из клана Учиха молчал, в глубине его темных глаз что-то мелькнуло.
«Хм...»
Он размышлял про себя: Наруто действительно был сильнее; если этот парень готов учить, перенять его методы было бы неплохо.
Но тут его поразила ужасающая мысль.
— Погоди.
— Я ни за что не надену зеленое трико и не буду орать про «Силу Юности» или что-то в этом роде.
Саске посмотрел на него с опаской, бессознательно отодвигаясь к краю матраса. Он слишком хорошо знал, что Узумаки тренируется с Майто Гаем. Одно лишь представление о режиме тренировок этого густобрового джонина вызывало дрожь по спине.
Наруто моргнул, а затем расхохотался:
— С чего ты это взял? Я сам этого не делаю, зачем мне заставлять тебя?
Он беспомощно развел руками.
— Я тоже терпеть не могу этот стиль, но тайдзюцу все равно может повысить твою силу.
Видя скептический взгляд Учихи, блондин добавил:
— Расслабься — никакого спандекса. Но...
Он намеренно затянул паузу.
— Если ты очень хочешь попробовать, я могу замолвить словечко перед Гаем-сенсеем.
— Не нужно! — твердо и поспешно отрезал Саске.
Навестив товарища, Теневой Клон Наруто нашел тихий уголок, сложил печать и развеялся.
Тихий хлопок и облачко дыма.
Почти одновременно настоящий Наруто — делающий вид, что внимательно слушает урок в Академии, — слегка вздрогнул. Бесчисленные фрагменты воспоминаний нахлынули, словно прилив.
Он быстро отмахнулся от лишней информации. Сейчас его внимание требовали более важные вещи.
Лениво вертя ручку в пальцах, он перебирал варианты.
Какую книгу ему «написать»?
Не может же он на самом деликовать «Властный президент влюбляется в меня», верно? Оставим в стороне вопрос, подходит ли это эпохе — просто представить свое имя на такой обложке было унизительно.
Он нахмурился.
Тогда, может быть, что-то в жанре высокой эротической прозы... Он задумался, но тут же сник. Проблема была в том, что он никогда не читал подобного!
Ручка отбивала ровный ритме опубл по учебнику.
Внезапно его глаза загорелись.
Ну и что, что не читал — разве он не может это написать?
Хитрая ухмылка тронула его губы.
— Решено!
Он мысленно сжал кулак. Бедность — двигатель прогресса; он уже видел, как авторские гонорары машут ему рукой.
После окончания занятий он пропустил тренировку, использовал Технику Превращения, чтобы купить бумагу, и поспешил домой творить.
Что ни говори, а, по слухам, серия «Ича-Ича» оригинального Наруто продавалась даже лучше, чем книги Джирайи, и однажды даже остановила войну. У этого тела был талант!
Он просто реализует его под измененной личностью.
В выходные, в книжном магазине, редактор уставился на рукопись. Его глаза вылезали из орбит, а ручка в руке подрагивала.
«...И в этот момент Шимура испытывал истощение иного рода.
Он потер ноющую поясницу; старая деревянная кровать скрипнула под ним. Жизнь в маленькой стране была бедна, поэтому Шимура жаждал славы, чтобы положить конец хаосу и позволить всем жить в мире.
Сидя на краю постели, он чиркнул спичкой и закурил сигарету с почти ритуальной торжественностью. Словно это был не отдых, а прелюдия к очередной миссии.
Дым клубился, унося его мысли вдаль. Он знал: некоторые узлы нельзя развязать с помощью ниндзюцу, некоторые дороги нужно пройти в одиночку.
С кровати донесся слабый шорох.
Чиё куталась в одеяло, её кожа была покрыта мелкими бисеринками пота, подобно розе в утренней росе. Её дыхание поднималось и опускалось в мягком, манящем ритме.
Любой обычный мужчина утонул бы в этом снова.
Но Шимура лишь наблюдал за искрами на кончике своих пальцев. Как шиноби, он знал: похоть — это ловушка, более опасная, чем любой враг.
Он затянулся, чувствуя, как холод никотина разливается по венам.
Всё возвращается в прах. Самый прекрасный цветок, величайшая красота не могут избежать разрушения временем. Красота — это лишь вспышка на сковороде.
Как могло минутное удовольствие сравниться с твердыми плодами тренировок?
Красота Чиё кружила голову, её потягивающееся тело было немым приглашением. И всё же для Шимуры сейчас всё это казалось менее реальным, чем следующая сигарета.
Он закурил ещё одну.
Свежий дым переплелся с умирающими угольками, чертя отчетливую линию в душном воздухе. Крошечные искры тлеющего табака успокаивали его больше, чем любые сладкие слова.
В ночи, полной искушений, только эти мерцающие звезды были его истинными спутниками».
— Чёрт, сигарета после секса превращает парня в философа, — выругался редактор себе под нос, однако в уголках его губ таилась тень зависти.
Усталость и хладнокровие Шимуры, приправленные странным шармом, заставили редактора — застрявшего в крошечном бюро среди чернил и цифр — заныть от тоски.
Он стряхнул наваждение и собрал весь свой профессиональный энтузиазм, кланяясь молчаливому черноволосому мужчине напротив:
— Это произведение высшего уровня — стиль, настроение, этот уникальный вкус — всё первоклассно. Подписываем!
Он выразительно развел руками.
— Роялти делим шестьдесят на сорок: магазину шесть, вам четыре. Как вам такое?
Это была щедрая ставка, особенно для нового автора.
Мужчина в тени, созданной Техникой Превращения, слегка поднял взгляд. Он был спокоен, словно щедрые условия его ничуть не удивили.
Он едва заметно кивнул.
— Годится.
Редактор выдохнул и продолжил:
— Отлично! Тогда, сэр, ваш псевдоним?..
— Ланьлинский насмешник.
Невзрачный мужчина назвал имя, известное в другой жизни.
— Хорошо, серийный номер вашей книги — 399532157, — просиял редактор. — Возвращайтесь через несколько дней, и мы покажем вам сигнальный экземпляр.
http://tl.rulate.ru/book/158709/10192347
Готово:
