Лукас без конца качал головой и тяжело вздыхал.
Нагайна сказала:
— Что с тобой, Лукас? Я чувствую, что ты страшно тревожишься!
Лукас ответил:
— Да, мне придётся многое объяснить профессору Снейпу!
Нагайна спросила:
— Значит, эти люди действительно важны для тебя?
Лукас замер на мгновение:
— Что ты имеешь в виду?
Нагайна сказала:
— Мне кажется, ты не из тех, кто должен кому-то что-то объяснять. Но если ты сам хочешь объясниться с человеком, значит, этот человек для тебя особенно дорог, не так ли?
Лукас усмехнулся:
— Вот оно что… Да, ты права. Они очень важны. По-настоящему важны!
Если бы не они, меня, наверно, уже не было бы в живых.
В этом мире я могу оставаться равнодушным ко многим и даже причинить вред любому ради выгоды, но никогда не пожелаю зла тем, кто искренне относился ко мне с добром!
Нагайна, немного подумав, сказала:
— Это значит, что твоё сердце всё же недостаточно жестоко!
Лукас почесал затылок:
— Недостаточно жестоко?
Нагайна мягко тёрлась головой о его руку:
— Но если бы ты и правда был таким безжалостным, я бы не посмела идти за тобой!
Человек отличается от зверя тем, что у него есть то, что он не может не ценить – будь то люди или вещи. Это и есть граница между ними, не переступай её!
Лукас улыбнулся:
— Слушай, ты говоришь весьма разумно. Ну что, пойдём? Надо дать объяснения моим деканам.
Нагайна кивнула.
Лукас сосредоточился, и в следующий миг их обоих поглотил вихрь.
А в то же самое время, когда Лукас покидал Албанию, у берега Озера Тьмы…
Из тени деревьев вышли две фигуры в чёрных мантиях.
— Они ушли.
Один из людей в чёрном произнёс это первым.
Второй кивнул:
— Да. Началось здесь, и здесь же должно закончиться. Пожалуй, так круг и замкнулся.
— Ты и правда всё решил? Мне кажется, у тебя ещё есть шанс победить. Зачем тогда всё это?
— Ты правда думаешь, что шанс остался? Слишком много погибших. И тех, кто был дорог мне, и тех, кто был дорог тебе.
Сколько бы раз я ни просчитывал исход, всё приводило лишь к нашему поражению.
Поэтому нам нужно что-то изменить – не только ради умерших, но и ради нас самих.
— Ладно. Если ты решил, спорить не буду. Похоже, теперь мы долго не увидимся.
Второй человек в чёрном медленно развернулся, низко поклонился и сказал:
— Спасибо тебе. За всё это время. За то, что был рядом. Спасибо за всё, что ты сделал для меня.
— Терпеть не могу, когда ты становишься таким вежливым. Запомни, парень: мы с тобой ещё не выяснили, кто из нас сильнее.
Как только эти слова прозвучали, тело человека в чёрной мантии вдруг взорвалось, распавшись на тысячи чёрных светящихся частиц, зависших в воздухе.
Порыв ветра подхватил их и разнёс во все стороны.
Этот же ветер сорвал капюшон со второго чёрного плаща.
Под ним показалось старое, измождённое лицо.
— Лукас, ты ведь справишься. Не так ли?
Голос постепенно затихал, а его обладатель растворился в воздухе, словно здесь никогда никого и не было.
…
Паучий Тупик.
Лукас стоял у двери собственного дома, чувствуя лёгкое беспокойство.
Всё-таки шум, который он наделал на этот раз, и правда был немалый!
Он вздохнул:
— Ладно, что будет, то будет.
Решительно открыл дверь и вошёл внутрь.
Возле камина сидели все четыре декана, как по команде, ни один не отсутствовал.
Увидев Лукаса, они лишь обменялись взглядами и промолчали.
Лукас смущённо почесал затылок:
— Профессор Макгонагалл, профессор Флитвик, профессор Стебль… профессор Снейп. Я вернулся!
Он подошёл к ним и вежливо поклонился.
Профессор Флитвик взглянул на остальных троих, которые всё ещё хранили молчание, и с готовностью понял, что вновь ему досталась роль «говорящего».
— Лукас, есть ли что-нибудь, что ты хотел бы нам сказать?
— Много чего, профессор, но не знаю, с чего начать…
— Тогда начни с самого основного, — ответил Флитвик. — Почему ты стал обскуром? С тех пор как у тебя впервые случился магический выброс, ты, хотя и без палочки, находился в безопасности – в Хогвартсе.
Твоё окружение ведь никак не подходило под те условия, из которых рождаются обскуры.
— Сам толком не понимаю. С детства чувствовал, что во мне спит какая-то сила. Тихая, охраняющая меня изнутри.
Я всё время думал, что это просто магическая энергия.
А несколько дней назад вдруг ощутил, что могу ей управлять. Тогда-то и понял после проверки – это обскур!
Флитвик обменялся недоумённым взглядом с другими профессорами.
— Ладно, тогда скажи, почему ты отправился в Албанию?
— Из-за профессора Квиррелла. У меня было чувство, что ему грозит опасность.
После этих слов все четверо синхронно нахмурились.
Они прекрасно знали о плане Дамблдора – и теперь им было непонятно, откуда Лукас мог о нём узнать.
Флитвик спросил:
— И почему ты так решил?
— Я видел это. Во сне.
Флитвик пристально посмотрел на Лукаса, потом сказал:
— Иди и отдохни, Лукас.
Тот кивнул, с удивлением осознавая, что разговор закончился так легко.
Он сам не знал – поверили ли ему из-за убедительности выдумки или просто слишком ему доверяли.
О правде – о попаданчестве и Системе – он всё равно не мог рассказать никому.
Лукас поднялся наверх, а когда его шаги стихли, профессор Стебль первой нарушила молчание:
— Малыш Лукас что-то скрывает.
Профессор Макгонагалл кивнула:
— Это естественно. Этот мальчик всегда был полон тайн.
Меня больше волнует не то, что он скрывает, а его обскур.
Если всё так, как он сказал, и этот обскур с самого начала жил в нём, то как это отражается на его теле? Не опасно ли это для него?
Флитвик ответил:
— Пока что всё в порядке. Малыш Лукас выглядит вполне здоровым, никаких признаков отклонений я не вижу.
Стебль задумалась:
— А может, это как-то связано с его особой связью с живыми существами и растениями?
Макгонагалл кивнула:
— Вполне возможно. У этого ребёнка магическая энергия всегда превышала норму.
Вы же помните, какой переполох устроил его первый выброс?
Может, именно из-за избытка силы в нём и сформировался обскур.
http://tl.rulate.ru/book/158693/9720117
Готово:
