Лю Цзи прекрасно знал, что сегодня Цинь Яо должна вернуться домой с деньгами. Поэтому ни свет ни заря он уже дежурил у въезда в деревню, высматривая односельчан, отправляющихся в город, чтобы через них заказать мясо.
В его списке были и сочные ребрышки, и свиная грудинка с идеальным чередованием жира и мяса. Вечером кухня наполнилась такими умопомрачительными ароматами жареного и тушеного мяса, что Далан и остальные дети, позабыв о чистописании, то и дело крутились у дверей, жадно втягивая носом воздух.
Едва переступив порог, Цинь Яо ощутила этот густой, дразнящий запах, и её настроение мгновенно улучшилось.
Лю Цзи, услышав шаги, обернулся от плиты, сияя радушной улыбкой:
— Жена, ты вернулась! Осталось последнее блюдо, оно уже почти готово. Умывайся с дороги, и будем садиться за стол.
Цинь Яо с любопытством заглянула в главную комнату, оценивая масштаб пиршества.
— Ого, какой размах сегодня! Столько блюд, — с одобрением заметила она.
Стол буквально ломился от яств: горшок с прозрачным бульоном из ребрышек, томлёных с красными финиками и ямсом; тарелка свиной грудинки, обжаренной с зелёным перцем до золотистой корочки; блюдце хрустящей маринованной редьки для аппетита. А на плите доходил густой суп из пекинской капусты и нежного тофу.
Даже в канун Нового года они не ели так роскошно.
— Похоже, дела на водяной мельнице в последнее время идут в гору, — цокнула языком Цинь Яо.
Эрлан, как главный казначей детей, тут же поднял руку и с гордостью отчитался:
— Матушка, за последние полмесяца мы каждый день получали по десять медных монет! А иногда нам перепадали яйца, овощи или даже миска готовой муки.
Далан подхватил тему:
— Сейчас никто не хочет идти на деревенскую каменную мельницу, все идут к нам. Говорят, наша водяная мельница работает куда лучше и быстрее.
Если подсчитать, выходило около трёхсот вэней в месяц. Этой суммы вполне хватало, чтобы Лю Цзи мог позволить себе устраивать такие мясные пиры, ведь Цинь Яо не забирала эти деньги, полностью оставив их на текущие расходы семьи.
Впрочем, раз питание в доме становилось всё лучше и разнообразнее, она не видела смысла изымать излишки.
Лю Цзи тем временем уже разлил суп из капусты и тофу по мискам. Видя, что жена не требует сдать «частную кассу», он улыбнулся ещё искреннее:
— Жена, прошу к столу!
Цинь Яо отправила четверых детей мыть руки, затем они все вместе сходили на кухню за посудой. Каждый наложил себе полную миску белоснежного риса и уселся за стол, с нетерпением ожидая сигнала. Стоило Цинь Яо первой взяться за палочки, как семья дружно приступила к еде.
Всё было мясным, всё было приготовлено на удивление вкусно. Семья ела с таким аппетитом, что никто не желал тратить время на пустые разговоры.
Лишь когда желудки наполнились на семь-восемь долей, темп трапезы замедлился. К этому моменту тарелки были уже практически пусты.
Лю Цзи, проявив чудеса ловкости, успел перехватить остатки супа с тофу, вылил их прямо в свою миску с рисом, добавил пару кусочков маринованной редьки и перемешал. Получилось сочно, с кислинкой и лёгкой остротой — объедение!
Сытость принесла с собой удовлетворение и отличное настроение. На губах Цинь Яо играла лёгкая улыбка.
Доев последнюю ложку супа с рисом, Лю Цзи отложил палочки, вытер рот и с любопытством спросил:
— Жена, с мельницей в деревне Сяхэ всё закончено?
Цинь Яо кивнула. Прекрасно понимая, что именно его интересует, она ответила прямо:
— Твоя плата за обучение на год собрана. Как только закончишь переписывать книги в конце месяца, в начале седьмого лунного месяца отправишься в уездную академию восстанавливаться на учёбе.
Лю Цзи мысленно перевёл слова «плата за обучение» в конкретные цифры — около пяти лянов серебра. Она заработала их меньше чем за полмесяца!
Хотя деньги не попали ему в руки, они всё равно будут потрачены на него, так что он не удержался и рассмеялся вслух:
— Жена, это истинное благословение для нашей семьи, что ты у нас есть!
Цинь Яо усмехнулась, посоветовав ему поменьше льстить.
— Сколько книг уже переписал?
— Скоро, скоро закончу! Осталось всего две, где много иероглифов, к концу месяца точно управлюсь, — уверенно заявил Лю Цзи.
При мысли о скором возвращении к жизни школяра его сердце затрепетало от радости. Больше никакой работы в поле! Можно будет жить в уездном городе, собрать старых друзей, пить вино и веселиться — разве это не счастье?
Цинь Яо заметила это мечтательное выражение на его лице, и её взгляд слегка потемнел.
• • •
Вечером Цинь Яо зашла в соседнюю комнату, открыла деревянный сундук и достала тонкие одеяла. Она велела детям укрыться, особенно прикрыв животы, чтобы не простудиться во сне.
Медицина в этих краях была примитивной. С мелкими болячками мог помочь деревенский босоногий лекарь, но если случалось что-то серьёзное, оставалось уповать лишь на волю небес.
Саньлан и Сынян спали крепким сном, одетые лишь в маленькие нагрудники-дудоу. Шум в комнате их не разбудил, но, почувствовав холод, они инстинктивно закутались в одеяла, превратившись в коконы, из которых торчали только половинки пухлых щёчек.
У Цинь Яо зачесались руки, и она легонько ущипнула их за щёки. Малыши что-то пробормотали, причмокнули губами и продолжили спать.
— Ба-бах! — Раскат грома прокатился прямо над крышей, и дождь за окном усилился.
Цинь Яо опустила голову: маленькие человечки даже не шелохнулись. Такому качеству сна можно было только позавидовать.
Махнув рукой Далану и Эрлану, спавшим на верхней полке, чтобы они тоже ложились, Цинь Яо закрыла окна и двери и вернулась в свою комнату.
Сон пришёл не сразу. Она всё беспокоилась, выдержит ли крыша такой ливень, и время от времени открывала глаза, всматриваясь в балки потолка. Лишь убедившись, что черепица лежит плотно и нигде не капает, она наконец уснула под монотонный стук дождя.
Утром дождь стих, но не прекратился полностью.
Из-за непогоды утреннюю тренировку пришлось отменить, и Далан с Эрланом получили редкую возможность выспаться.
Цинь Яо, услышав доносящиеся с полей тяжёлые вздохи крестьян, предупредила готовившего завтрак Лю Цзи, накинула соломенный плащ-сои, надела бамбуковую шляпу и, взяв мотыгу, отправилась в поле.
Дорога превратилась в грязный ручей после ночного ливня. К счастью, на ногах у Цинь Яо были плетёные сандалии, иначе любая тканевая обувь промокла бы насквозь в первые же минуты.
Уровень воды в реке поднялся примерно на две ладони. Поля, расположенные близко к берегу, пострадали: вода прорвала межи и хлынула на рисовые чеки, смыв часть посевов.
Цинь Яо, глядя на это, невольно вздохнула вместе с остальными жителями. Закатав штанины, она принялась таскать камни и грязь, чтобы укрепить размытые границы своего надела, а затем аккуратно выпрямляла поваленные стебли риса.
Некоторые растения были раздавлены потоком. Глядя на уничтоженные цветки риса, которые должны были превратиться в драгоценное зерно, она чувствовала укол боли в сердце.
Избыток воды для риса тоже вреден. Как только дождь немного утих, почти вся деревня высыпала в поля. Люди прочищали канавы и прорывали отверстия в межах, чтобы спустить лишнюю воду.
Те, чьи поля находились в низине у реки, с ужасом смотрели, как мутная вода с верхних участков устремляется к ним, и в ярости осыпали соседей проклятиями.
Но другого выхода не было. Владельцам низинных участков оставалось лишь смириться с неудачей и спешно наращивать свои межи со стороны водоотводных канав, чтобы хоть как-то защититься.
Цинь Яо последовала общему примеру и принялась наращивать насыпь у своего участка, граничащего с канавой. В этот момент она заметила, как вниз по течению, сверкая чешуёй, плывёт крупная рыба — видимо, сбежавшая из чьего-то рисового чека, где разводили рыбу.
Глаза её сверкнули, а рука метнулась молнией. Одно точное движение — и жирная полевая рыба была схвачена и прижата ко дну.
Ситуация мгновенно изменилась: теперь радовались те, кто был в низине, а жители верхних участков кричали в отчаянии:
— Моя рыба! Это моя рыба уплыла!
— Плевать я хотел, чья она была! — хохотали в ответ счастливчики снизу. — Раз упала на моё поле, значит, теперь моя!
Цинь Яо рассмеялась вместе со всеми. Заметив, что поток несёт ещё одну рыбину, она быстро оглушила первую ударом о землю, бросила её на межу и освободила руки для новой добычи.
Деревенские дети, услышав шум и смех, целой оравой ринулись к канавам. Тут уж никто не разбирал, где чьё. Повесив на пояса плетёные корзинки, ватага мальчишек и девчонок перегородила среднюю часть водоотводного канала, хватая скользкую добычу и рассовывая её по своим карманам и корзинам.
Далан и Эрлан показали выдающиеся результаты — их маленькие бамбуковые корзинки были набиты битком.
Саньлан и Сынян, боясь спускаться в глубокую канаву с бурлящей водой, стояли на краю межи, подпрыгивая от возбуждения и громко подбадривая старших братьев. Над рисовыми полями, перекрывая шум воды, звенели радостные детские крики.
http://tl.rulate.ru/book/158556/9849199
alex1678 (ветеран рулейта/формирование ядра)
31 января 2026 в 09:35
0
Готово:
