Под вечер Ли Цинцю созвал всех учеников и объявил, что Цзян Чжаося собирается создать отряд «Тринадцати Грозных Мечей». Эта новость вызвала бурю восторга, и все с надеждой устремили взгляды на Цзян Чжаося.
Ещё бы! Он — сильнейший в школе Цинсяо, второй боец во всём мире боевых искусств! Учиться у него — верный путь к успеху.
К тому же, само название «Тринадцать Грозных Мечей» звучало невероятно круто. До сих пор в школе была лишь знаменитая «Семёрка Цинсяо», а теперь появится новый элитный отряд. Как тут не воодушевиться?
Ли Цинцю наблюдал, как Цзян Чжаося отбирает людей. Когда тот выбрал двенадцать человек, глава школы внезапно вмешался и, указав на одного из учеников, сказал:
— Третий брат, отдай последнее место ему.
Ученик, на которого указал Ли Цинцю, по имени Сюэ Цзинь, был шестнадцатилетним юношей с самой заурядной внешностью и ростом. В толпе он был совершенно незаметен.
От неожиданности Сюэ Цзинь замер и растерянно огляделся, подумав, что глава указывает на кого-то за его спиной.
Цзян Чжаося посмотрел на Сюэ Цзиня и слегка нахмурился. Он совершенно не помнил этого ученика, и тот никак не походил на человека с большим потенциалом.
Заметив его сомнения, Ли Цинцю с улыбкой продолжил:
— Я чувствую в нём безграничный потенциал. В будущем он станет твоим лучшим помощником.
Сюэ Цзинь был тем самым новичком, чьи талант и смекалка достигли «хорошего» уровня. После вступления в школу его преданность росла очень быстро, поэтому Ли Цинцю без опасений выдвинул его кандидатуру.
Слово «хороший», конечно, уступало талантам Сюй Нин и Цзян Чжаося, но в рамках школы Цинсяо это был уровень настоящего гения. Ни один из двенадцати человек, выбранных самим Цзян Чжаося, не мог сравниться с Сюэ Цзинем.
Услышав слова Ли Цинцю, Сюэ Цзинь почувствовал такой прилив волнения и благодарности, что на глаза навернулись слёзы.
«Глава школы… обратил на меня внимание?»
Стоявшие рядом Ян Цзюэдин, Чэн Цанхай, Ли Сыфэн и другие с любопытством разглядывали юношу. Ли Цинцю редко хвалил учеников подобным образом, а после примера с Сюй Нин все невольно чего-то ожидали.
«Неужели этот парень и впрямь особенный?»
Цзян Чжаося уступил:
— Раз так, я поверю старшему брату.
Он поманил Сюэ Цзиня пальцем, веля ему выйти из строя, после чего увёл за собой новоиспечённых «Тринадцать Грозных Мечей».
Те, кого не выбрали, выглядели немного расстроенными, но в то же время им было ужасно интересно, каких высот достигнет этот новый отряд.
Ли Цинцю велел ученикам расходиться. Тут к нему подскочил Ли Сыфэн и с хитрой улыбкой сказал:
— У второго брата есть «Семёрка Цинсяо», у третьего брата теперь «Тринадцать Грозных Мечей». Может, и мне создать свой отряд?
Ли Цинцю покосился на него:
— И как же он будет называться?
— «Девять Демонов Цинсяо», как тебе?
— Не звучит. Подумай ещё.
Ли Цинцю закатил глаза и направился к главным воротам.
Ли Сыфэн тут же бросился за ним и принялся его донимать.
Хотя Ли Цинцю не дал согласия, слова младшего брата навели его на мысль. Что если каждый из его братьев и сестёр возьмёт под своё крыло группу учеников? Из поколения в поколение будет передаваться наследие, и со временем это может сформировать целую структуру власти.
У Мань-эр не годился в наставники, а Ли Сыфэн был слишком ветреным.
Ли Цинцю решил поручить это дело Ли Дунъюэ и Ли Сыцзинь.
Техника «Дьявольских игл» Ли Дунъюэ включала в себя и медицинские знания. Даже без изначальной ци, изучение акупунктуры и циркуляции крови было бы полезно. В будущем её ученики могли бы помогать ей лечить членов школы и тех, кто придёт за помощью с подножия горы.
А Ли Сыцзинь могла бы обучать искусству создания талисманов. Пусть это и не настоящие талисманы бессмертных, на них можно было бы зарабатывать. В мире полно простых людей, ищущих душевного спокойствия, и стоило лишь славе Цинсяо разнестись повсюду…
Приняв решение, тем же вечером Ли Цинцю позвал Ли Дунъюэ, чтобы обсудить этот вопрос.
Та была в восторге. Она давно хотела это сделать, но боялась, что Ли Цинцю запретит передавать технику «Дьявольских игл» посторонним.
…
На следующее утро Ли Дунъюэ отправилась отбирать учеников. Это не вызвало такого ажиотажа, как у Цзян Чжаося, но всё равно стало темой для обсуждений. В итоге она выбрала девять человек: семь девушек и двух юношей.
Что до Ли Сыцзинь, то она пока не хотела обременять себя учениками и решила подождать пару лет. Ли Цинцю не возражал. Главное, чтобы у сестры был план, а он поддержит любое её решение.
В тот же день Чжан Юйчунь с группой учеников спустился с горы. На этот раз он взял с собой не только Хуан Шаня и Юй Линя, но и всю «Семёрку Цинсяо» для закалки. Ли Цинцю, беспокоясь за них, отправил с ними Ли Сыфэна. Боевые навыки Чжан Юйчуня были не слишком высоки, и в нынешние неспокойные времена Ли Цинцю тревожился за его безопасность.
Через полмесяца группа вернулась, приведя с собой двадцать три новых ученика.
Число адептов школы Цинсяо разом перевалило за восемьдесят!
Ли Цинцю лично встретился с новичками, сказал им несколько ободряющих слов и поручил Ли Дунъюэ их разместить. За последний год под новым корпусом было построено ещё несколько дворов, и хоть они были скромными, места для всех хватало.
Ли Цинцю открыл панель Системы Наследия. Среди новичков не было никого с выдающимися талантами, но Предназначение одного из них было особенным.
【Счастливчик: Ему всегда сопутствует удача, и так будет всю жизнь】
Этого мальчика звали Бай Нин-эр, ему было всего тринадцать лет. Худенький, смуглый, он был совершенно незаметен в толпе.
«Счастливчик»… Слишком расплывчато. Можно было нафантазировать что угодно, а могло оказаться и совсем не так здорово, ведь его таланты к совершенствованию были посредственными.
Нужно понаблюдать.
Ли Цинцю лишь мельком взглянул на Бай Нин-эра, не дав ему никаких особых поручений и не расспрашивая о нём Чжан Юйчуня.
С приходом двадцати трёх новых учеников под умелым руководством Чжан Юйчуня нагрузка на строительных площадках и в хозяйстве заметно снизилась.
С неба валил густой снег, укутывая горы в белое покрывало.
На одной из вершин Ли Цинцю и Цинь Е сидели бок о бок в медитации. Снежинки, не долетая до них, рассеивались потоками их духовной энергии.
Цинь Е медленно открыл глаза и с чувством произнёс:
— Учитель, эта Сутра Изначального Хаоса поистине глубока и так подходит к моему «Посоху, Покоряющему Десять Тысяч Армий». Даже просто размышляя о ней, я уже многое постиг.
Он был очень рад редкой возможности тренироваться вместе с учителем и чувствовал, что они становятся всё ближе.
— Ты пока лишь на первом уровне. Когда достигнешь второго, тогда сможешь по-настоящему раскрыть мощь своего посоха, — сказал Ли Цинцю, не открывая глаз.
Цинь Е кивнул, хотя в душе считал, что достичь второго уровня будет очень трудно, и кто знает, сколько лет на это уйдёт.
— Ты ведь хочешь отомстить за У Баоюя? — внезапно спросил Ли Цинцю.
Цинь Е замер, его лицо омрачилось. Он стиснул зубы.
— Учитель У умер такой ужасной смертью. Я должен оправдать его имя и отомстить за него.
— Оправдать его имя — это правильно, ведь ты его наследник. Но мстить за него… не слишком ли ты много на себя берёшь? — ровным тоном произнёс Ли Цинцю.
Цинь Е повернулся к нему с недоверием. Он не понимал, почему учитель говорит такие ранящие слова.
— Разве учитель У просил тебя мстить за него? — продолжил Ли Цинцю.
— Нет, но он наверняка боялся, что я не справлюсь…
— А ты помнишь, что он говорил, когда передавал тебе своё искусство?
— Он говорил много, я всё помню.
— Как ты думаешь, что для него было важнее: месть или покой в государстве?
— Э-это…
Цинь Е внезапно не нашёлся с ответом. Ведь У Баоюй говорил, что надеется, что тот пойдёт в армию и будет защищать империю Великая Ли.
— Убив императора, ты знаешь, какими будут последствия? — спросил Ли Цинцю.
Лицо Цинь Е то бледнело, то краснело. Хоть он и был юн, но такие простые истины понимал. Смерть императора неминуемо ввергнет Поднебесную в хаос.
— Учитель не станет запрещать тебе мстить. Но я хочу, чтобы ты подумал, что именно передал тебе учитель У: боевую технику или свой дух? Мстить можно по-разному. Я хочу, чтобы ты ставил благополучие народа на первое место, и лишь потом думал о мести.
Ли Цинцю говорил веско и убедительно, так и не открыв глаз.
Цинь Е погрузился в глубокие раздумья.
Ли Цинцю чувствовал всю тяжесть звания учителя. Это не просто передача навыков. Пока Цинь Е был юн и не изведал всех превратностей мира, он должен был направить его мысли в правильное русло, чтобы парень не впал в крайности.
Через некоторое время Цинь Е поднял глаза на Ли Цинцю и с любопытством спросил:
— Учитель, значит ли это, что долг школы Цинсяо — защищать Поднебесную?
Когда та женщина Си-нян покончила с собой, слова Ли Цинцю были очень жестокими. Многие ученики потом тайно их обсуждали, и Цинь Е это запомнил. Он всегда считал, что его учитель — не из тех, кто преисполнен великой доброты.
— Поднебесная слишком велика, это слишком расплывчатая цель. Но школа Цинсяо будет защищать тех, кто нас поддерживает. Как, например, жители деревни у подножия горы. Они помогали нам строить школу, возделывать поля, приносили нам еду. Разве мы не должны их оберегать? Школа Цинсяо будет становиться всё сильнее, и тех, кто нам помогает, будет всё больше. И если однажды нас поддержит вся Поднебесная, тогда мы и будем защищать всю Поднебесную.
Слова Ли Цинцю словно озарили Цинь Е. Он вдруг ясно увидел путь, по которому идёт школа Цинсяо.
Становиться сильнее, но не терять человечности. Заботиться о своих интересах, но не забывать о благодарности.
Тяжесть, что давно давила на душу Цинь Е, начала рассеиваться. Он понял, каким смешным был раньше, не понимая воли учителя У и погрязнув в жажде мести.
Оглядываясь назад, он осознал, что отдалился от пятерых других учеников из семьи Цинь, не говоря уже об остальных. Будучи учеником главы школы, он не должен был так себя вести.
Пока Ли Цинцю наставлял Цинь Е, то же самое делал и Цзян Чжаося.
Он не просто обучал искусству меча, он вкладывал в своих учеников идеологию «Тринадцати Грозных Мечей». Они должны были ставить интересы Цинсяо превыше всего и истреблять любую угрозу для школы.
Эта зима была холоднее обычного, но сердца учеников Цинсяо пылали огнём и были полны решимости.
…
После Нового года, когда праздничная суета в школе ещё не улеглась, Ли Цинцю ждала радостная весть: он успешно прорвался на пятый уровень ступени Взращивания Истока!
Об этом он не сказал никому. Он решил как можно реже появляться на публике, вступая в бой лишь в случае крайней опасности для школы. Роль сильнейшего бойца на виду у всех он решил предоставить другим.
Достигнув пятой ступени, его запас изначальной ци удвоился. Он наконец-то ощутил то, что мастера боевых искусств называли «глубиной внутренней силы». Теперь, применяя магические техники, ему не нужно было экономить энергию, как раньше.
После Нового года лечебная практика Ли Дунъюэ начала свою работу. Один купец привёз на гору свою дочь в поисках исцеления.
Его дочь страдала от странной болезни, которую не мог вылечить ни один знаменитый лекарь. Приступы случались часто. Случайно услышав, что в школе Цинсяо лечат редкие недуги, он решил попытать счастья.
http://tl.rulate.ru/book/157411/9448653
Готово:
