Дорога выплюнула их у ворот заброшенного санатория «Рассвет» на рассвете, что было верхом цинизма даже для этой проклятой земли. Название, выложенное из потускневшей латуни, кривилось в усмешке. «Рассвет» больше не наступал в этих стенах. Здесь царил вечный, пыльный вечер, пахнущий тленом и застарелой медикаментозной тоской. Ржавые ворота были сорваны с петель и валялись в зарослях крапивы, словно челюсть мертвеца. «Руссо-Балт» замер у въезда, его круглая фара казалась единственным живым глазом в этом царстве упадка.
«Город Вереск, — Паша оторвался от экрана ноутбука, где пестрели вырезки с местного форума. — За последние полгода здесь пропали трое. Двое диггеров и одна девушка, искавшая "мистических ощущений". Всех в последний раз видели направляющимися сюда. Полиция списала на несчастный случай. Мол, провалились куда-то».
«Или их "провалили"», — хмыкнул Данила, проверяя заряд дробовика. Щелчок затвора прозвучал оглушительно громко в утренней тишине. После откровений в капище и видения от болотницы он стал еще более молчаливым и резким. Его страх, получивший четкий, жуткий образ — он сам в облике монстра, — сидел на плече невидимой, но тяжелой тварью. Он чувствовал ее холодное дыхание каждый раз, когда смотрел на свои руки, ожидая увидеть на них шерсть.
Лера, сидевшая на заднем сиденье, затягивала кожаные шнурки на своих высоких ботинках. «Эмоциональный фон у места сильный, — произнесла она, не поднимая головы. Рыжие волосы упали ей на лицо. — Страх, боль, отчаяние. Как консервы в погребе. Что-то могло прийти на запах».
Они вошли внутрь. Главный корпус встретил их гулким эхом и танцующей в лучах солнца пылью. Разбитые стекла хрустели под ногами, как тонкий лед. Вдоль стен тянулись бесконечные коридоры с облупившейся краской, усеянные пустыми дверными проемами, похожими на беззубые рты. Данила шел первым, с дробовиком наготове. Его движения были отточенными, хищными. Паша следовал за ним, сжимая в руке мешочек с солью и бормоча под нос защитные формулы. Лера замыкала шествие, ее взгляд сканировал пространство, выискивая не физическую угрозу, а энергетические аномалии.
«Здесь есть зеркала. Много зеркал», — тихо сказала она, указывая на актовый зал. Одна из стен была полностью зеркальной, теперь покрытой паутиной трещин. Даже разбитые, осколки отражали их искаженными, фрагментированными.
Первый удар пришелся по Даниле. Проходя мимо большого осколка, вмурованного в стену, он на долю секунды увидел в нем свое отражение. Но оно было неправильным. Глаза горели желтым, а вокруг рта проступала темная шерсть. Он моргнул, и видение исчезло. Но ледяной холод уже просочился под кожу. Оно знает, — пронеслось в голове. — Оно видит, чем я стану.
«Данила, что с тобой?» — голос Паши вырвал его из ступора. Младший брат смотрел на него с тревогой, и в этой тревоге Даниле почудился страх. Страх не за него, а перед ним.
«Ничего. Идем дальше», — бросил он, слишком резко.
Они разделились. Лера отправилась искать эпицентр аномалии, «сердце» этого места. Паша пошел в библиотеку, надеясь найти старые архивы санатория, которые могли бы пролить свет на его историю. Данила остался в главном холле, исполняя роль сторожевого пса.
Именно тогда тварь начала свою игру.
Она не атаковала физически. Она давила на психику. В каждом зеркальном осколке, в каждой отражающей поверхности — от мутного стекла в окне до лужицы на полу — Данила видел монстра. Своего монстра. Он видел, как убивает Пашу, как Лера в ужасе кричит, а «Руссо-Балт» горит позади. Кровь Зверя внутри него отзывалась на эти образы, она бурлила, требуя выхода. Он стиснул зубы, костяшки на руках побелели.
Тем временем Паша в библиотеке нашел нечто странное. Среди медицинских карт и журналов процедур он обнаружил несколько папок с пометкой «Особый случай». В них описывались пациенты с диссоциативным расстройством личности, но описания были странными. «Пациент утверждает, что видел своего двойника в зеркале. Двойник уговаривал его нанести себе вред…». «Пациентка К. разбила все зеркала в палате, крича, что "вторая она" хочет занять ее место…». Все эти случаи датировались последним годом работы санатория.
Внезапно он услышал шаги в коридоре. Медленные, тяжелые.
«Данила?» — позвал он.
Тишина. Паша осторожно выглянул из-за стеллажа. В дверном проеме стоял Данила. Но что-то было не так. Его лицо было лишено всякого выражения, глаза — пустые, стеклянные.
«Данил, я тут нашел кое-что…» — начал Паша, но осекся. Двойник сделал шаг вперед, и его черты начали искажаться, плавиться, как воск.
А в главном холле настоящий Данила услышал крик. Крик Паши.
Он рванулся на звук, его сердце колотилось где-то в горле. Страх и ярость смешались в гремучий коктейль. Оно добралось до него! Он ворвался в библиотеку, готовый разнести все в клочья.
И увидел жуткую сцену.
Паша стоял посреди комнаты, оцепенев от ужаса. А перед ним, всего в паре метров, стоял… он сам. Его точная копия. В той же одежде, с той же растерянностью на лице.
«Данила, не верь ему! Это ловушка!» — крикнул один из Паш.
«Нет, это он — тварь! Я настоящий!» — тут же отозвался второй.
Данила застыл, вскинув дробовик. Его мозг отказывался обрабатывать информацию. Они были абсолютно идентичны. Движения, голос, даже дрожь в голосе. Кровь Зверя внутри ревела, требуя действия, требуя выплеснуть ярость на любую цель. И его внутренний монстр уже сделал выбор. Он видел еле заметную деталь: у Паши справа на щеке была маленькая царапина, которую тот получил утром, когда брился. У «Паши» слева ее не было. Но разум, отравленный страхом и видениями, перевернул логику. Тварь не смогла скопировать свежую рану! — решил он.
Он навел ствол на того, кто был справа. На настоящего Пашу.
Глаза его брата расширились от ужаса и непонимания. В них не было страха перед монстром. В них был ужас перед собственным братом, готовым его убить. И в этот момент Данила увидел в нем то самое отражение из своего кошмара: чудовище, убивающее самого близкого человека.
«Данила, нет!» — голос Паши был полон невыразимой боли.
Палец Данилы уже лег на спусковой крючок. Ярость затопила сознание. Он был готов выстрелить.
В этот самый миг в комнату ворвалась Лера. Ее лицо было бледным, на губе алела капелька крови — плата за спешное заклинание.
«Смотри на эмоции, Данила! Не на внешность!» — выкрикнула она и швырнула в центр комнаты небольшой серебряный амулет. — «Оно копирует то, что ты чувствуешь!»
Двойник, который до этого идеально изображал страх, на секунду дрогнул. Его лицо исказила волна чистой, незамутненной ненависти, направленной на Данилу. Он был отражением ярости самого Данилы, его страха, его желания уничтожать. Он был идеальным зеркалом.
И это спасло Пашу.
Данила, увидев эту вспышку ненависти, инстинктивно понял, что это его собственная эмоция, отраженная и усиленная. Он развернулся и, не целясь, выстрелил в двойника.
Заряд соляной картечи ударил в существо. Оно не истекло кровью. Оно рассыпалось, как разбитое зеркало, с оглушительным звоном, который, казалось, исходил не извне, а прямо из головы. Тысячи серебристых осколков взвились в воздух и растаяли, не долетев до пола. На их месте остался лишь слабый запах озона и тишина.
Оглушающая, тяжелая, вязкая тишина.
Данила тяжело дышал, ствол дробовика все еще дымился. Он медленно опустил оружие и посмотрел на Пашу. Настоящего Пашу. Тот стоял, прижавшись к стеллажу, и смотрел на брата. И в его взгляде больше не было изумления или тревоги. Там был холодный, осознанный страх. Страх того, что только что чуть не произошло.
«Ты… ты чуть не убил меня», — прошептал Паша.
«Но я не убил», — глухо ответил Данила. Но оба понимали, насколько тонка была грань.
Они покинули санаторий «Рассвет» в полном молчании. Лера села за руль, понимая, что ни один из братьев сейчас не в состоянии вести машину. «Руссо-Балт» тронулся с места, увозя их прочь от места, где страхи обрели плоть.
Данила сидел на пассажирском сиденье, глядя в боковое зеркало. Но он видел не дорогу позади. Он видел глаза своего брата, полные ужаса. И он понимал, что Зеркальный человек, хоть и был уничтожен, оставил после себя самый опасный осколок — трещину между ними. Трещину, которая теперь будет расти с каждой милей их бесконечного пути. Страх, который раньше был его личным кошмаром, теперь стал общей реальностью. И это было страшнее любого монстра.
http://tl.rulate.ru/book/157321/9339553
Готово:
