Рассвет застал их на полпути к Воронежу. «Руссо-Балт» мерно гудел, пожирая километры трассы М-4 «Дон». Асфальт был мокрым от ночного дождя, и в воздухе пахло озоном и влажной землей. Данила вел машину, хмуро глядя на дорогу. Сон не шел, мысли возвращались к таинственному символу «Ордена Равновесия» на стене заброшенной станции. Еще одна переменная в их и без того безумном уравнении. Третья сила. Ни монстры, ни демоны. Охотники. Конкуренты? Союзники? Или просто еще одни игроки, для которых жизни братьев Веселовых — разменная монета?
Паша спал на пассажирском сиденье, уронив голову на свернутую куртку. Его лицо в свете приборной панели казалось осунувшимся и бледным. Он снова до глубокой ночи корпел над дневником отца, пытаясь сопоставить записи о «живых вратах» с символом Ордена.
— Как ты, Паш? — тихо спросил Данила, не отрывая взгляда от дороги.
Тишина. Данила бросил взгляд на брата. Тот не спал. Его глаза были широко открыты, но взгляд был стеклянным, расфокусированным. Он мелко дрожал, прижав ладони к вискам.
— Паш? — уже громче позвал Данила, съезжая на обочину. Гравий зашуршал под колесами. Он заглушил мотор, и в салоне повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием младшего брата.
— Голова… — прошептал Паша. — Звенит. Будто тысячи иголок в мозг впиваются. И цвета… они слишком яркие. Все режет глаза.
Данила коснулся его лба. Кожа была ледяной, но при этом покрыта испариной. Он достал флягу с водой.
— На, выпей. Может, переутомился просто.
Паша сделал несколько судорожных глотков, но его тут же вырвало прямо на приборную панель. Рвота была странной, черной, с радужными маслянистыми разводами. Данила похолодел. Это была не болезнь. Это была магия. Черная, грязная, целенаправленная.
— Твою мать… — прорычал он, вытаскивая Пашу из машины. Младший брат едва стоял на ногах, его тело сотрясала дрожь. Его зрачки сузились до точек, он смотрел куда-то за плечо Данилы с ужасом.
— Они ползут… по коже… — бормотал он, отмахиваясь от невидимых врагов. — Снимают ее…
Данила встряхнул его, пытаясь привести в чувство. Бесполезно. Паша проваливался в пучину собственного бреда. Данила затащил его обратно в машину и вдавил педаль газа в пол. Дневник отца, соль, серебро — все это было бессильно против того, что пожирало разум его брата изнутри. Это была порча. Сглаз. Им нужна была ведьма.
И снова «Руссо-Балт» взял инициативу на себя. На очередном перекрестке руль дернулся в руках Данилы, уводя машину с федеральной трассы на проселочную дорогу, петляющую между вымершими деревнями. Данила не сопротивлялся. Он доверял машине больше, чем собственным инстинктам. Через час бешеной гонки они оказались в небольшом городке с обшарпанными пятиэтажками и обилием частного сектора. Машина остановилась сама, заглохнув у покосившегося забора, за которым виднелся небольшой дом, утопающий в зарослях бузины и полыни.
Данила, поддерживая стонущего Пашу, выбил калитку и, не стучась, ворвался в дом.
Внутри пахло сухими травами, воском и чем-то еще — терпким, озоновым, как после грозы. Их встретила девушка лет двадцати пяти. Рыжие, огненные волосы собраны в небрежный пучок, на переносице — россыпь веснушек, а зеленые глаза смотрели с холодным, оценивающим прищуром. На ней были потертые джинсы и черная футболка с выцветшим логотипом какой-то рок-группы.
— Я не вызывала такси, — ее голос был низким, с хрипотцой. — И не подаю милостыню. Проваливайте.
— Нам нужна помощь, — прорычал Данила, усаживая Пашу на старый скрипучий стул. — С ним что-то не так.
Девушка обошла Пашу кругом, словно хищница, изучающая добычу. Она провела рукой в паре сантиметров от его лица, и ее пальцы на мгновение окутало фиолетовое свечение.
— Что-то не так? — она саркастично хмыкнула. — Мягко сказано. На нем порча. Черная, въедливая, на медленную и мучительную смерть. Кто-то очень хотел, чтобы он сгнил заживо, захлебнувшись собственными страхами. Работа профессионала.
— Можешь это снять? — Данила сжал кулаки. Его недоверие к ведьмам было впитано с молоком матери, но сейчас выбора не было.
— Могу, — кивнула она, доставая с полки пучок сушеной чертополоха. — Но не буду. У меня своих дел по горло.
Данила шагнул к ней, его рост и широкие плечи заполнили все пространство тесной комнаты. В его глазах полыхнула ярость.
— Ты не поняла. Это не просьба.
Ведьма даже не моргнула. Она подняла руку, и Данилу швырнуло назад с такой силой, что он проломил собой ветхий шкаф. Посыпались книги и какие-то склянки. Он поднялся, откашливаясь, и почувствовал, как затягивается треснувшее ребро. «Кровь Зверя» работала.
— А ты не понял, что здесь не меряются мускулами, мальчик-переросток, — ее голос стал стальным. — Еще один выпад в мою сторону, и ты присоединишься к своему братцу в его увлекательном путешествии в ад.
Паша издал протяжный стон. Его кожа приобрела сероватый оттенок, под ногтями проступила синева. Времени не было.
— Пожалуйста… — голос Данилы был чужим, сломленным. — Что ты хочешь? Деньги? Артефакты?
Ведьма окинула его долгим взглядом. Что-то в его отчаянии, в его готовности на все ради брата, казалось, смягчило ее.
— Меня зовут Лера. И я не работаю за деньги, — сказала она уже спокойнее. — Ведьма, которая это сделала, — моя старая "подруга". Давно пора было подрезать ей крылья. Поможете мне разобраться с ней после — я помогу твоему брату. Это и будет плата. Договор?
Данила молча кивнул.
Ритуал был странным и пугающим. Лера зажгла десятки черных свечей, рассыпала по полу соль и сушеные травы, начертила на лбу Паши сложный символ его же кровью, взятой из пальца. Она говорила на языке, от которого вибрировал воздух, — гортанном, древнем, полном шипящих звуков. Комнату наполнил густой черный дым, который не рассеивался, а сгущался вокруг Паши, ввинчиваясь в него, а затем вытягиваясь обратно, но уже с большей силой.
Лера стояла в центре, раскинув руки. Ее лицо было бледным, по вискам струился пот. Казалось, она боролась с невидимой силой, перетягивая проклятие на себя. Данила видел, как дрожат ее руки, как темнеют круги под глазами. «Магия Договора и Крови». Цена была высока.
В какой-то момент Паша закричал — долго, протяжно, нечеловеческим голосом. Окна в доме задребезжали. Из его рта, носа и ушей повалил черный, маслянистый дым, который тут же впитался в деревянный амулет на шее Леры. Амулет почернел и рассыпался в прах.
Лера рухнула на пол, тяжело дыша. Паша обмяк на стуле, его дыхание выровнялось, а на щеках проступил слабый румянец. Он спал.
— Все… — выдохнула ведьма. — Он будет жить.
Данила подскочил к брату, убедился, что тот дышит, что жар спал. Затем он подошел к Лере, все еще лежавшей на полу, и протянул ей руку. Она с недоверием посмотрела на него, но руку приняла. Ее ладонь была холодной и слабой.
— Спасибо, — коротко бросил Данила.
— Я еще не решила, стоило ли оно того, — пробормотала она, поднимаясь на ноги. — Я потратила почти весь свой резерв. Теперь я уязвима.
Она подошла к окну и посмотрела на «Руссо-Балт», припаркованный у забора.
— Интересная машина. Живая. Давно таких не видела. Последний раз… — она замолчала, прищурившись. — Этот родовой знак на капоте… Веселовы, да? Я должна была догадаться. Ваш отец любил совать нос в чужие дела. Особенно в те, что касались ведьм и древних договоров.
Данила напрягся.
— Ты знала нашего отца?
— Знала, — криво усмехнулась Лера, потирая виски. — И знаю, что порча на твоем брате — это не случайность. Это послание. Вам. Похоже, старые долги вашего папаши перешли к вам по наследству. И теперь нам троим придется их выплачивать.
Она бросила на стол старую, потрепанную карту области.
— Начнем с моей "подруги". Она обитает на старом торфяном болоте. И она нас уже ждет.
http://tl.rulate.ru/book/157321/9324569
Готово:
