— Пойдем, старина Ма! Нечего сидеть без дела!
На следующий день они отправились в вокзальное отделение милиции. Но там на их затею посмотрели с сомнением.
— Товарищ Чэнь, я не хочу вас разочаровывать, но вы представляете, сколько поездов проходит через наш вокзал каждый день? И сколько из них идет на юг через Шимынь?
— Да уж…
— Давайте так. Мы здесь каждый день, со всеми знакомы. Я свяжусь с линейным отделом, может, они чем помогут.
У железной дороги была своя система, своя милиция. Чэнь Цинфэн не мог вмешиваться, но раз уж ему предложили помощь, отказываться было глупо. К тому же, речь шла о возможном убийстве и утечке секретных материалов, так что к делу отнеслись со всей серьезностью.
Но делать здесь им было больше нечего. Оставалось одно — вернуться в гостиницу и продолжить опрос.
— Товарищ, я же вам уже все рассказал! — встретил их администратор.
— Мы хотели бы, чтобы вы еще раз все вспомнили. Может, упустили какую-то деталь? В те дни, когда проходило совещание, Цянь Чао не высказывал никаких просьб?
— Просьб? Нет. Хотя…
— Что?
— Он жаловался на этого, Ли Вэньмина. Говорил, тот в его вещах рылся.
— Вот как? А сам Ли Вэньмин? Он ни о чем вас не просил?
— Ли Вэньмин… Дайте подумать… А, точно! Он спрашивал у меня, как проехать на Дунцзяоминьсян.
Чэнь Цинфэн и Ма Сяндун переглянулись.
Дунцзяоминьсян — это посольский квартал. Место, где в столице было больше всего иностранцев. Хоть в те годы контакты с ними и не поощрялись, но увидеть иностранца на улице было несложно. Они ведь тоже люди, ходят по магазинам, гуляют. Не сидеть же им целыми днями взаперти в посольствах. К тому же, в столице были и специальные места для них: магазины для иностранцев, отели. Самым известным был бывший отель «Шесть наций».
Эта зацепка казалась очень важной.
Ли Вэньмин умер за два месяца до описываемых событий, но его имя оказалось в журнале регистрации столичной гостиницы. Чтобы заселиться, нужно было предъявить направление и служебное удостоверение. В те годы гостиницы были не частными лавочками, а государственными учреждениями со строгими правилами. В столицу съезжались люди со всей страны, и у каждого ведомства были свои гостиницы для командировочных. Упомянутый отель «Шесть наций» был в ведении МИДа. А гостиница «Сицзин», к примеру, — у военных. А в резиденции «Дяоюйтай» могли останавливаться только официальные гости государства.
След вел в посольский квартал. Чэнь Цинфэн решил съездить туда.
Но стоило им появиться на Дунцзяоминьсян, как они заметили, что прохожие, завидев их, стараются быстрее скрыться.
— Черт, прокололись!
— Ты тоже заметил, старина Ма? Прячутся, как тараканы.
— Еще бы! Увидят нашу форму — и в кусты. Значит, рыльце в пушку.
— Поехали отсюда.
— А как же расследование?
— Сегодня уже поздно. К тому же, мы засветились. Если приедем завтра, они уже будут настороже.
Ма Сяндун согласился. Но по дороге Чэнь Цинфэн вдруг вспомнил о брате Лу Вэньтин. Он свернул на рынок, купил утку и утиных яиц.
Вернувшись в гостиницу, он вымыл утку, сложил ее в котелок и пошел в котельную. Ма Сяндун с любопытством последовал за ним.
— Мастер, работаете?
— А! Да, у нас тут грязно, осторожнее!
— Ничего! Я тут хотел у вас на плите кое-что приготовить.
Чэнь Цинфэн протянул ему пачку сигарет «Хадэмэнь».
— Без проблем! — улыбнулся кочегар.
— У меня тут утка. Родственник в больнице лежит, хочу ему суп отнести.
— Валяй! Только прибери потом за собой.
Чэнь Цинфэн разрубил утку пополам. Одну половину поставил вариться в котелке, а другую — тушиться в пиве. Вскоре по котельной разнесся густой аромат. Еще он сварил утиные яйца.
В прошлый приезд в столицу он накупил целую кучу котелков, и теперь всегда возил их с собой.
Утку в пиве он оставил для Ма Сяндуна.
— Старина Чэнь, я тебя дождусь, вместе выпьем!
— Если проголодаешься — ешь. Мне только ножку оставь.
— Я еще арахиса нажарю. В следующий раз в командировку — только с тобой! И сытно, и весело!
Чэнь Цинфэн взял бульон и яйца и на велосипеде, который ему одолжил Сун Хунцзюнь, поехал в госпиталь.
Лу Вэньчжао лежал на кровати.
— О, ты приехал!
— Да. Купил по дороге утку. Половину сварил, бульон тебе принес. И вот, яйца. Будет время — буду тебе обеды носить. Ты брат Лу Вэньтин, значит, свой. Натерпелся, небось, в деревне.
— Да неудобно, от работы тебя отрывать…
— Брось, брат, не стесняйся! Главное — поправляйся! Впереди еще вся жизнь.
http://tl.rulate.ru/book/157115/9574607
Готово:
