Лу Вэньтин вытащила Чэнь Цинфэна в коридор.
— У тебя что, работы нет? Время-то уже сколько, а ты с обедами бегаешь!
— Так ты же сама сказала, брату твоему питание нужно!
— Ладно-ладно, знаю я, что ты из лучших побуждений…
Она достала из кармана какую-то вещицу и протянула ему. Это был вязаный чехол для кружки.
— Это еще что?
— На кружку надевать, чтобы руки не обжигал.
В те годы многие пили чай из банок из-под консервированных персиков. Чэнь Цинфэн не был исключением.
— Красиво, — сказал он. — А у тебя что, работы нет, раз на вязание время находишь?
— Вот же! Я для тебя старалась, а ты… Не хочешь — не бери!
— Беру, беру! Только пользоваться жалко. Буду в кармане носить, с собой.
Она улыбнулась и проводила его.
Вернувшись в палату, она увидела, что брат смотрит на принесенную еду.
— Брат, ешь!
— Нет, ты сначала.
— Ты больной, тебе питание нужно. А с ним нечего церемониться!
— Вэньтин, я слышал, твой жених — человек образованный, даже статьи публиковал?
— Образованный-то он образованный, да только неученый. Многое сам освоил.
— То есть?
— У него неполная средняя. Говорит, в старшие классы поступил, да только приемный отец его извещение о зачислении спрятал.
— Вэньтин, я, конечно, не ретроград, но разница в образовании у вас слишком большая. Ты сможешь с этим смириться?
— А что тут такого? Брат, ты не знаешь! Он — уникум! Я слышала, он в одиночку двух вооруженных бандитов взял. А потом узнала, что он и в химии разбирается. А на днях еще и про какую-то малоинвазивную хирургию, лапароскопию заговорил. Я думала, бредит. А пошла в библиотеку, проверила — за границей и впрямь такое есть!
— Вот как… Значит, и без университета можно быть культурным человеком. Но вам все равно нужно найти общий язык. Кстати, что ты там говорила, про какую-то лапароскопию?
— Брат, я как раз этим занимаюсь! Ты же у меня инженер-электромеханик, может, поможешь?
Лу Вэньчжао, изнывавший от безделья на больничной койке, тут же оживился. Но сестра протянула ему котелок.
— Сначала поешь!
Утиный бульон был наваристым, а мясо — нежным, без костей. Он уже и забыл, когда в последний раз ел такую вкуснятину. А утиные яйца просто таяли во рту. Дело было не в том, что он плохо ел, — просто есть было нечего. А на ферме, при такой-то работе, он и подорвал здоровье.
— Я уже и не помню, когда в последний раз так ел! — сказал он, покончив с обедом.
— Брат, я слышала, твое дело уже перевели в Шанхай. Как только дадут новую работу, с едой проблем не будет.
При этой мысли на душе у Лу Вэньчжао стало светлее. Наконец-то он вырвался из того ада. Вот только сколько лет учебы было потеряно…
Ночью, не в силах уснуть, он снова и снова перечитывал материалы, которые принесла сестра. Чем больше он читал, тем больше поражался, как сильно Китай отстал от остального мира.
Перед сном он, по привычке, открыл дневник.
«Хоть меня и восстановили на работе, но, видя, как стремительно развивается зарубежная наука, я остро чувствую ответственность, лежащую на плечах ученого. Надеюсь, я еще успею внести свой скромный вклад в развитие отечественной науки и техники…»
В тот самый день, когда Лу Вэньчжао сокрушался об отсталости китайской науки, Чэнь Цинфэн и Ма Сяндун, переодевшись в штатское, приехали на велосипедах в посольский квартал.
— Старина Ма, смотри, не проколись!
— Знаю, знаю. Буду «экать» и «бэкать», как местный.
— Нужно тут покрутиться, поспрашивать, может, кто и видел того, что выдавал себя за Ли Вэньмина.
— Старина Чэнь, а ты уверен, что он здесь бывал?
— Почти. Ты сам-то как думаешь?
Они переглянулись и рассмеялись. Оставив велосипеды, они пошли по улице. Чэнь Цинфэн подал знак, и Ма Сяндун достал из-за пазухи увесистый, квадратный сверток в газетной бумаге.
Прохожие тут же начали коситься на этот сверток.
— Эй, браток, чего надо?
Чэнь Цинфэн лишь улыбнулся.
— Товарищ, доллары поменять не хочешь? — подошел к ним какой-то парень.
Чэнь Цинфэн продолжал улыбаться.
— Браток, баксы есть? Поменяю на юани, курс хороший!
— И какой же?
— Один к восьми!
— Не смеши меня!
— Ладно-ладно, девять…
— Если не хочешь по-хорошему, я дальше пойду.
— Стой, стой! Сколько у тебя?
Чэнь Цинфэн кивнул на сверток под мышкой у Ма Сяндуна. Парень присвистнул.
— Ни фига себе!
— Не потянешь? Если ты тут не главный, то иди, гуляй.
— Да откуда у тебя столько?
— Родня в Гонконге, в Америке. Жалеют меня, говорят, голодаю тут. Вот и присылают. А в банк нести — себя не уважать. Вот и пришел сюда, попытать счастья.
В этот момент кто-то сзади попытался выхватить у Ма Сяндуна сверток. Но тот успел прижать его ногой к земле, а Чэнь Цинфэн тут же врезал вору по лицу.
— Ах ты, гад! Мои деньги украсть вздумал?!
http://tl.rulate.ru/book/157115/9574620
Готово:
