Глава 33. Пробуждение Льва (Часть 3)
Зверь опустил голову, взревел и снова бросился на него. На этот раз Охотник точнее рассчитал его скорость, но не стал встречать удар в лоб. Акробатическим сальто он перелетел прямо через голову монстра. В полете Охотник ухватился за пронесшиеся под ним рога и оседлал плечи зверя.
Хищник сделал несколько шагов, прежде чем осознал, что произошло, и отчаянно попытался его сбросить. Это было именно то, на что рассчитывал Охотник. Крепко вцепившись в рога, он с силой развел их в стороны. Яростные рывки зверя лишь помогли ему, и один из рогов сломался у основания.
Охотник не колебался. Он перехватил острый роговой отросток длиной с предплечье и вонзил его в горло чудовища.
Зверь наконец стряхнул его в опавшую листву, но, падая, он вырвал рог, и из раны хлынул поток черной крови. Хищник зашатался и рухнул в кусты, отчаянно борясь с быстро слабеющими конечностями, пока его могучее сердце выкачивало из тела последние остатки жизни. Он с трудом пополз к нему, уже не такой быстрый и свирепый, но все еще полный решимости убить своего врага.
Охотник не был жесток. Это чудовище, искаженное и мутировавшее, не было злым по своей природе; это было просто животное, которому не повезло наткнуться на него во время охоты на людей. Не было нужды продлевать его агонию. Когда зверь неуклюже рванулся вперед, Охотник шагнул в сторону и со всей силы вонзил рог ему в лоб. Острый обломок, направляемый его великой мощью, пробил кость и вошел в мозг. Зверь рухнул замертво.
Охотник потратил несколько мгновений, чтобы осмотреть себя. В пылу битвы воин легко может пропустить ранение, но он был почти невредим. Он отвернулся от трупа своей последней жертвы и пошел к людям.
Они не двигались. Ребенок беззвучно плакал, явно от пережитого ужаса и страха перед тем, что может произойти дальше. Двое взрослых смотрели на него широко раскрытыми глазами. Один из них дрожащей рукой протянул Охотнику его шлем. Кровь была стерта листьями, а судя по пятнам на рубашке мужчины, он использовал и свою одежду.
— Спасибо, — произнес Охотник, принимая его. Шлем он надевать не стал. Он решил, что лучше людям видеть его лицо, хоть немного похожее на их собственные, пусть и принадлежавшее гиганту, рядом с которым взрослые мужчины казались детьми. — Что это за место?
Двое взрослых ошеломленно молчали. Охотник задумался: возможно, они говорили на другом языке, хотя он и сам не знал, на каком говорит и как его выучил. Но ведь они поняли его приказ протереть шлем. Вероятно, его вопрос был слишком общим.
— Что это за планета? — попытался он снова. — Я не знаю, где нахожусь.
— Ка… Камарт, господин, — ответил один из взрослых.
Господин.
Это слово всколыхнуло в памяти Охотника какой-то отголосок: не название планеты, а обращение. Его так уже называли, но больше он ничего не мог вспомнить. Он подавил вспышку гнева от неспособности вспомнить, потому что даже это легкое проявление недовольства заставило взрослых отступить на шаг, пытаясь прикрыть ребенка своими телами. Конечно, они оба понимали, что не смогут защитить ни себя, ни дитя, если он решит напасть, – это был чистый инстинкт, и Охотник решил не обижаться.
Они знали эту местность лучше него; пока что ему было выгоднее оставаться с ними. Он снова примагнитил шлем к поясу.
— Как вас зовут?
— Я Сутик, — нервно, но отчетливо произнес тот, что был выше ростом. — Это Халин, а это Биба. — Он указал сначала на второго взрослого, потом на ребенка. Охотник кивнул, показывая, что понял.
— А вас как зовут, господин? — робко спросил Халин.
Охотник покачал головой. — Не знаю. Может, вспомню. А может, возьму новое имя. — Он снова посмотрел на троицу. — Вы собирали хворост для костра? У вас есть лагерь неподалеку? Там есть другие люди?
— Да, да, есть, — закивал Сутик, спеша угодить. — Для нас будет честью, если вы разделите с нами огонь. Уверен, наш защитник тоже захочет вас видеть.
Охотник нахмурился. — Ваш защитник? Похоже, он не слишком хорошо справляется со своей работой, раз мне пришлось вмешаться.
— О, не говорите так! — поспешил возразить Халин. — Он всего один и не может присматривать за всеми сразу, но с тех пор, как настал конец света, он не раз спасал нам жизнь.
— Мир не мог погибнуть, — сказал Охотник. — Мы же стоим здесь. Или ты думаешь, это загробный мир? — Он резко замолчал, охваченный сомнением. Где же он был до этого? Стражи назвали то место «домом», но это ничего не объясняло. Он не знал, были ли его воспоминания подделаны, но та среда совершенно не соответствовала его представлениям о норме. Если уж на то пошло, она больше походила на загробный мир из суеверных легенд. А это место казалось более живым и настоящим.
— Господин, — сказал Халин, неловко переглянувшись с Сутиком. — Наша планета… она не всегда была такой. А потом небо раскололось, и пришли эти ублюдки.
— Она была прекрасна, — вставил Сутик. — Но это было до того, как они все исказили – животных, растения, даже звезды. Сами увидите, когда сядет солнце.
— Это будет скоро, — сказал Охотник, глядя в небо. Ему не нужны были сенсоры шлема, чтобы понять, что солнце Камарта клонится к горизонту. — Большинство лесов ночью становятся опаснее, и я сомневаюсь, что этот – исключение. Далеко до лагеря?
— Недалеко, — заверил Халин. — Идите за нами, господин, мы вас проводим.
Охотник на мгновение замер. Эти смертные не представляли угрозы, но их союзник? Не могли ли Халина, Сутика и Бибу послать в качестве приманки, чтобы заманить его в ловушку?
Он отбросил эту мысль. Кто мог заманивать его в ловушку? Он сам не знал, где находится, так как же другие могли знать, где его поджидать? И кто мог желать ему зла? Это было бессмысленно.
И все же в глубине души таилось недоверие. Он чувствовал, как под поверхностью сознания движутся темные течения. В прошлом его, должно быть, ранили, предали те, кого он считал близкими. Даже если он не помнил причин, шрамы все еще болели.
И, кроме того, он был в доспехах.
Он не чувствовал обмана в этих смертных. Определить это было трудно, так как они еще не оправились от ужаса преследования, и его присутствие, хоть и вселяло уверенность, пугало их не меньше. Но в одном Охотник был уверен: они точно не пытались его обмануть намеренно.
— Подождите, — сказал он и подошел к трупу последнего хищника – рогатого и покрытого мехом. — У кого-нибудь в лагере есть ножи? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да, господин, — ответил Сутик, хотя в его голосе слышалось недоумение.
— Хорошо, — сказал Охотник, наклонился и поднял тушу.
Туша была неимоверно тяжелой, но его сила была больше. Он с усилием выдохнул, услышав, как от напряжения загудели сервоприводы доспеха и запищал шлем на поясе, но все же оторвал тело хищника от земли. Затем, с поразительной мощью, он поднял его выше и взвалил на плечи. Теперь вес приходился на спину и ноги, и нести его стало гораздо легче. Он вернулся к троице и увидел на лицах взрослых шок – этот подвиг явно выходил за рамки их представлений о возможном.
— Ведите, — сказал Охотник.
Как и обещал Халин, путь был недолгим. По мере их продвижения Охотник замечал следы человеческого присутствия: не здания, провода, дороги или поля, а более тонкие признаки. Шум диких животных стих, а следы и запахи, которые он выслеживал ранее, становились все слабее и реже. Было очевидно, что в этой части леса уже охотились; кроме того, здесь почти не было сухостоя, что отчасти объясняло, почему люди, с которыми он шел, вынуждены были забираться так далеко в поисках топлива.
— Почему вы не рубите эти деревья на дрова? — спросил Охотник. — У вас нет инструментов?
— Не в этом дело. Мы бы рубили, если бы пришлось, — ответил Сутик. — Но на нас охотятся, и новые прогалины в кронах деревьев выдадут наше местоположение. Собирать сухостой безопаснее, даже если приходится уходить далеко.
— Здесь не кажется безопасным, — заметил Охотник.
— Относительно, — тихо сказал Сутик.
Охотник уловил запах лагеря раньше, чем услышал его, – запах дыма и готовящейся еды, висевший в безветренном воздухе. Потом донеслись и звуки, но их было немного. Халин и Сутик провели его мимо особенно большого дерева и через узкий проход между двумя густыми кустами. Охотник предположил, что эту тропу проложили животные, крупнее и тяжелее людей, которые годами протискивались здесь.
Так и оказалось.
Поляны, если не считать вырубленного кустарника, здесь не было. Лагерь был разбросан между стволами деревьев, явно с предпочтением тех, у которых были самые густые кроны. Это было разумно, так как они старались рассеивать дым: костры были маленькими, редкими и прикрытыми, чтобы их не заметили. Под низкими временными навесами из подручных материалов или веток Охотник своим острым зрением разглядел немного ткани – вероятно, постели, которые обеспечивали некоторую защиту от влажной земли, узловатых корней и живности в опавшей листве. Впрочем, эта защита была скорее психологической, чем реальной.
Здесь было около сотни человек. Никто не пел, не смеялся, не шутил; голоса звучали не громче, чем было необходимо. Даже дети были тихими, ходили с опущенными головами и пустыми взглядами. Охотник сразу понял: это не поселение. Большинство этих людей замкнулись в себе, боясь жить так, как положено человеку, из страха навлечь гибель на всех. У самого Охотника не было желания петь, смеяться или шутить, но он понимал, что, отказываясь от этого, смертные медленно умирают – если не телом, то душой.
Эти люди выжили, но подсознательно все еще ждали смерти, потому что потеряли надежду на будущее.
Охотник остановился на краю лагеря и сбросил тушу зверя с плеч. Она глухо ударилась о землю, и от этого звука все вокруг подняли головы.
— Дайте мне нож, — сказал Охотник. — Нужно освежевать добычу.
Некоторые отшатнулись от него. Другие же, разинув рты, подошли ближе, пытаясь осознать два поразительных факта: что хищник такого размера мертв, и что существует охотник, который выше и сильнее их. Охотник услышал шепот в толпе, одно слово повторялось снова и снова. Он был уверен, что это одно и то же слово.
Защитник.
Словно вызванный заклинанием, из тени появилась новая фигура. Она возвышалась над смертными, как железная башня, ростом почти с самого Охотника, облаченная в потрепанные черные доспехи с серебряной окантовкой. На груди и левом плече красовался гордый герб: крылатый меч.
Веки Охотника дрогнули, и его разум взорвался, словно стеклянная стена, наконец, не выдержавшая давления воды. Образы проносились в его сознании так быстро, что он не мог ухватиться ни за один: планета, рассыпающаяся на куски рядом с ним; меч, или несколько мечей, чья форма и сущность менялись, стоило ему попытаться сосредоточиться; огромное, уродливое крылатое чудовище, покрытое шипами, которое яростно атаковало его разум; сияющее золотое существо, взирающее с высоты на другую планету, которой он сам приказал нести смерть, и серебряные точки, падающие дождем, казавшиеся снежинками, но он знал, что каждая из них была размером с жилой блок, и они все падали, падали, падали…
Фигура в черной броне – космодесантник – стиснув зубы, выхватил два оружия – болт-пистолеты – и открыл огонь.
http://tl.rulate.ru/book/156458/9071354
Готово:
