«Почему дурные предчувствия никогда не обманывают?»
Пока мы грабили очередной феод и отходили, хлынул дождь. Сердце сразу стало тяжелее – было ясно, что так просто он не кончится.
— Нехорошо.
В дождь земля превращается в грязь. Вязкая жижа, хватающая за лодыжки, была проблемой, как и то, что боевые кони, промокшие до нитки, теряли силы. Для кавалерии вроде нас это были наихудшие условия. Тем более мы находились в самом сердце вражеской территории – замедлись мы хоть на миг, и враг тут же сядет нам на хвост.
— Совсем нехорошо.
Нужно было срочно найти укрытие. К счастью, подходящее место оказалось не так далеко.
— Отто.
Перешедший рыцарь, которого я внезапно окликнул, растерянно посмотрел на меня.
— Веди, — приказал я, не обращая внимания на его замешательство, и вытолкнул его вперед.
**
Короче говоря, мы заняли феод, что раньше принадлежал роду Бауэр. С тех пор прошло уже два дня.
— Мы и дальше будем здесь торчать? — с набитым мясом ртом обеспокоенно спросил Джамаль.
— Эй, Отто! Джамаль спрашивает, можно ли нам и дальше здесь торчать?
Отто, оказавшийся поблизости, ответил с редкой для него улыбкой:
— Как вы уже видели, подданные Бауэра по-прежнему верны мне. Никто из них нас не выдаст. — Это означало, что мы можем расслабиться. — Как-никак, я был довольно хорошим правителем. Налоги собирал куда меньшие, чем другие дворяне. Всего лишь половину урожая.
Меня коробило оттого, что он, забирая пятьдесят процентов, еще смел рассуждать о своем «хорошем правлении». Неудивительно, что при вести о приближении астонийской армии тракийцы бросали всё, включая дома, и бежали.
Но, несмотря на мои личные чувства, нельзя было отрицать, что подданные феода действительно любили своего бывшего феодала. Иначе они не откликнулись бы на его появление изнутри. Благодаря этому мы без особого труда захватили бывший феод Бауэра.
— А этот новый лорд даже носа не кажет. Сразу по прибытии отправил сборщика налогов, и всё. Так ему сердец моих подданных не завоевать. Ху-ху.
От самодовольства перешедшего рыцаря меня мутило.
— Сейчас подданные феода считают вас наёмниками, которых я нанял для возвращения своих земель, так что следите за своим поведением.
Отто фон Бауэр удалился, издав неприятный смешок.
— Этот тип что-то слишком радуется. У него ведь нет никаких дурных мыслей на наш счёт?
Вопрос для Джамаля был на удивление проницательным.
— Не думаю, — ответил я.
Сейчас-то он улыбался, но когда мы только вошли в феод, он был совсем другим. Словно раненый зверь. Да и можно было понять: всего за полгода его любимая жена снова вышла замуж. Если это вообще можно назвать «замужеством» — она просто сбежала, прихватив всё ценное имущество.
Нынешний феод Бауэра был пустой оболочкой, объедками, что остались после неё и нового лорда. Каково было перешедшему рыцарю видеть, что от его родового гнезда осталась лишь скорлупа? Его ненависть и жажда мести к предавшей его Астонии были неподдельны.
— И всё же мы не можем тут вечно сидеть. Если только не собираемся поселиться здесь насовсем.
Джамаль был прав: отсиживаться в феоде Бауэра вечно не получится. Рано или поздно придётся уходить. Но не сейчас.
— Переждать сильный ливень под крышей – тоже часть тактики.
— А мне кажется, он и не думает заканчиваться. Похоже, будет лить ещё несколько дней.
На ответ тугодума-Синего мундира, не понимающего иносказаний, я мог лишь вздохнуть. Я поднялся из-за стола и подошёл к окну. За ним виднелся феод Бауэра, окруженный невысокой крепостной стеной. Наверняка где-то там, под этим дождём, рыскала астонийская армия, с налитыми кровью глазами пытаясь нас отыскать. Точной численности я не знал, но это определённо была не та боевая мощь, которую можно было бы недооценивать.
«Что же теперь делать?»
Мне нужно было время подумать. Я был уверен, что смогу прорваться, какой бы ни была численность противника. Вопрос был в том, сколько из нас вернётся живыми. Возвращение с едва дышащими остатками отряда не имело никакого смысла. Нужна была ошеломительная победа, и вернуться должны были все. Лишь после того, как мы благополучно пересечём границу, объявление войны со стороны Тракии обретёт смысл.
Внезапное тепло на моей спине вырвало меня из раздумий. Не нужно было даже спрашивать, кто это. Такие вещи могла делать только она.
— Наташа.
…
Шумная столовая вмиг стихла, словно по волшебству. Синие мундиры с живейшим интересом смотрели в нашу сторону. Я тяжело вздохнул, глядя на их ухмыляющиеся лица. Они смотрели на меня так не в первый раз – всё началось с той ночи в первом лагере, когда все увидели, как Наташа спит, обняв меня. Для меня в этом не было ничего особенного, но, видимо, со стороны всё выглядело иначе.
Моя оплошность. И всё же, если искать оправдание, это было чем-то вроде привычки. В прошлом, разбивая лагерь, мы часто делились теплом. И не только с Наташей. Все солдаты нашего отряда проводили так ночи. Тогда мы были для тракийской армии разменной монетой, и почти все наши задания проходили на вражеской территории, на верную смерть. Было холодно, снабжение и поддержка отсутствовали полностью, а по ночам нельзя было даже развести огонь. Единственной опорой были товарищи по отряду. Если бы мы не делились теплом, то не выжили бы. Так мы переживали зимы. Тогда было так.
— Наташа. Отстань.
Но то, что было тогда, — было тогда. А сейчас – это сейчас.
— Угу. Отстану.
Вопреки словам, она и не думала отпускать меня. Я сделал шаг в сторону, но она тут же последовала за мной, и со стороны это выглядело ещё нелепее.
А дождь тем временем лил как из ведра. Похоже, и не собирался прекращаться. Казалось, этот проклятый мир не намерен позволить мне так просто уйти из Астонии.
— Всем собраться! — я наконец принял решение. — Начинаем перегруппировку.
Взгляды расслабившихся Синих мундиров тут же изменились.
— Проверить снаряжение, затем свободное время для отдыха. Сбор здесь же на закате.
— Значит… — Капитан Ленин посмотрел на меня с некоторым напряжением.
Я едва заметно кивнул.
— Сегодня ночью мы уходим из Астонии.
Синие мундиры поднялись и разошлись. Капитан Ленин, оставшийся в зале, с беспокойством произнёс:
— Враги не будут просто смотреть. Думаю, как только мы покинем феод Бауэра, они начнут давить со всех сторон.
Они спустят на нас свору псов, как на крупного зверя, загонят, измотают, а в решающий момент перережут глотку. Другого толкового способа у них и не было. Если они нападут малыми силами, то сами получат по зубам, а если соберут достаточно войск, мы просто ускользнем. Проблема была в том, что за два дня проливного дождя всё вокруг превратилось в грязь.
— Может, лучше дождаться, пока дождь кончится? Он ведь может прекратиться уже завтра.
Я покачал головой.
— Дождь, может, и прекратится, но земле понадобится немало времени, чтобы снова затвердеть. И нет никакой гарантии, что за это время не пойдёт новый. Раз уж нам всё равно суждено барахтаться в грязи, лучше двигаться под шум дождя, который заглушит наши шаги.
Погода не выбирает сторон. А это значит, что и астонийцы страдали от этого проклятого ливня. Взять хотя бы их хвалёных арбалетчиков. Клей, напитавшийся влагой, потеряет свою силу, что приведёт к постоянным сбоям, а ослабевшая от сырости тетива сделает и без того короткую дальность стрельбы арбалета ещё более ничтожной. Магический дивизион пострадает не меньше, если не больше. Говорят, магия тесно связана с погодой. Точно не знаю, но я твёрдо усвоил, что в дождливые дни маги ведут себя крайне осторожно. Та же Наташа с начала ливня ходит вялая, как больная курица.
— То, что несколько карт противника вышли из игры, конечно, радует. Но не забывай: мы вступили в эту партию всего с одной картой. И та сейчас промокла и стала бесполезной.
Моё мнение было иным.
— Наоборот, это хорошо. Если карт нет ни у кого, — я сделал вывод, — значит, можно просто перевернуть стол.
Для этого мне требовалось содействие перешедшего рыцаря.
— Отто.
Отто фон Бауэр, который, видимо, хотел ещё немного предаться воспоминаниям и с важным видом восседал на троне феодала, повернулся ко мне.
— Ты говорил, были подданные, которые хотели пойти с нами?
Они решили, что лучше последовать за бывшим феодалом в Тракию, чем до конца своих дней подвергаться эксплуатации в разорённом феоде.
— Ах, да. Те, кто поддержал нас изнутри, когда мы вошли, говорили что-то такое. Раз они пошли на сотрудничество с нами, им не избежать наказания. Вероятно, их казнят для острастки. Нет, их точно казнят.
Его голос оставался совершенно спокойным, хотя речь шла о жизнях тех, кто пошёл за ним. Он был похож на кого угодно, но не на человека.
— И к чему ты это спрашиваешь?
Похоже, его действительно ничуть не заботили страдания своих подданных.
— Разве не в этом долг подданных – отдать жизнь за своего феодала? Это, скорее, честь!
Мышление типичного дворянина.
— Они будут обузой. Да и сами они предпочтут смерть, чем тормозить меня.
Причина была вполне разумной: они будут мешать отступающим войскам. Он смотрел на меня так, будто не понимал, как я вообще могу предлагать взять их с собой, когда в любой момент может начаться бой с астонийской армией.
— Капитан, тут я вынужден с ним согласиться. Я тоже против, — вмешался Капитан Ленин, который до этого молча слушал.
— Нет. Мы должны их забрать.
В конце концов, мне удалось их убедить.
— Похоже, в этом есть смысл.
— Попытка не пытка.
Итак, мы покинули феод вместе с двумя сотнями несчастных беженцев, сохранивших верность своему неблагодарному феодалу, и вереницей повозок. Мы выглядели точь-в-точь как беженцы, спасающиеся от войны.
**
— Что за мука из-за этих проклятых тракийцев, — то и дело бормотал Шмигель, чувствуя, как дождевая вода просачивается под доспехи.
— Какая разведка в такую погоду? Ни черта же не видно.
Из-за проливного дождя видимость была не более ста метров. Сомнительно, что в таких условиях удастся преследовать тракийцев, даже если их обнаружить.
— Дурень. Если мы не можем скакать, то и тракийцы не могут. У них броня-то какая тяжёлая.
В словах его товарища была доля правды. Наверное, поэтому командование и настояло на проведении разведки в такую погоду. Но от того, что слова были правильными, энтузиазма не прибавлялось.
— А?
Непрерывно ворча, Шмигель нахмурился. Сквозь плотную завесу дождя приближались тёмные силуэты.
— Н-неужели тракийцы?
Хотя он и отправился на разведку, к реальному бою с тракийской армией он был не готов, и ситуация его озадачила. В итоге, однако, боя, которого он так опасался, не произошло. Это были не тракийцы, а астонийский дворянин.
— Моя оплошность. Я и представить не мог, что в такую погоду тракийцы нападут на мой феод.
Похоже, они нарвались на тракийцев, искавших укрытия от дождя. Шмигель бросил взгляд на вереницу беженцев. Говорит, внезапное нападение, а сам успел вывезти целую колонну повозок, значит, время собрать имущество у него было. Судя по числу повозок, которых было почти пятьдесят, и по тому, что к каждой было привязано по две-три лошади, семья была знатная.
— Крепкие у вас лошади. Земля в таком состоянии, а повозки не отстают.
— …Далеко ещё?
— Ещё немного, и будет лагерь. Там сможете отдохнуть спокойно, не опасаясь тракийцев.
— Основные силы, я так понимаю, там?
— Основные силы немного юго-западнее.
— А сколько войск в самом лагере?
— Одна рота легкой кавалерии…
Отвечая на автомате, Шмигель вдруг с подозрением взглянул на собеседника. Тот задавал слишком много дотошных вопросов. «Да нет, бред какой-то», — он отбросил возникшее подозрение. Собеседник был без сомнения астонийским дворянином. Об этом говорили и его надменный тон, и присущий им взгляд свысока.
Даже то, как он игнорировал вопросы и говорил лишь о своём, было доказательством его благородного происхождения. «Наверное, нервничает после того, как тракийцы разграбили его феод, — решил Шмигель. — Вот и хочет знать, сколько войск стоит в лагере». Он счёл это пустяком и успокоился.
— Вот мы и на месте. Как раз виднеются огни.
Увидев вдалеке огни лагеря, он и сам почувствовал облегчение. Расслабившись, он снова оглядел беженцев. Их было около четырёхсот человек, и все шли пешком. Верхом был только один дворянин. Кроме него, лошади были лишь те, что тащили повозки.
«Ишь ты, сильные какие», — снова восхитился он, глядя, как повозки без труда следуют за ними, хотя вся земля превратилась в месиво. Они двигались так легко, словно были пусты.
— …Хм?
Шмигель замер и ещё раз внимательно осмотрел повозки. Если их спасали в такой спешке, значит, в них должно быть что-то ценное. Но брезент, которым они были накрыты, похоже, даже не был пропитан водоотталкивающим составом и насквозь промок. Однако его насторожил не брезент. Когда в такую погоду везёшь гружёную повозку, её колёса неминуемо должны вязнуть в грязи. А эти повозки катились так, словно отскакивали от земли. Будто в них совсем не было груза.
Шмигель, стараясь не подавать виду, незаметно взялся за поводья. И в тот момент, когда он уже собирался пришпорить коня…
— Безответственно с вашей стороны, — дворянин поравнялся с ним. — Раз уж взялись быть проводником, то провожайте до конца. Предупреждаю, не советую делать глупостей. Если в том месте появится дыра, кровь не остановишь. Даже если повезёт выжить, останешься кастратом.
Меч, который тот держал обратным хватом, уже касался его паха.
— А теперь поприветствуй своих товарищей. Так, молодец. Продолжай в том же духе, и ничего не случится.
«Вы же вроде астониец, как вам не стыдно? Стать псом Тракии…»
— Что ты там бормочешь?
— …Ничего.
Изображать из себя патриота и остаться кастратом ему не хотелось. Поэтому Шмигель замолчал и всячески сотрудничал. Благодаря его помощи негодяи – скорее всего, тракийцы – смогли добраться до самого центра лагеря.
— Беженцы? Из каких краёв будете, Высокородный? — спросил командир роты с напряжённым лицом.
— Отто из рода Бауэр.
— Ого! Сам Отто из рода Бауэр…
Командир роты осёкся. И в тот же миг со всех сторон брызнули фонтаны крови. Отовсюду доносились незнакомые выкрики. Шмигель не знал тракийского языка, но почему-то ему казалось, что он понимает их смысл. «Убить. Всех убить». Наверное, что-то в этом роде. Глядя на умирающих товарищей, он был в этом почти уверен.
**
Синий плащ и доспехи мы сняли и сложили в повозки, а лошадей привязали к ним же. Дар, мой королевский подарок, немного побуянил, наотрез отказываясь играть роль упряжной лошади, но в конце концов его удалось успокоить. Так мы и двинулись дальше пешком. Когда на пути встречались астонийцы, вперёд выходили Отто и те, кто покинул с ним феод Бауэра. Никто не сомневался в нём, ведь он и был астонийским дворянином. К тому же в такую погоду было трудно различать своих и чужих.
— Цыц. Первая карта – и сразу неудачная.
Сначала всё шло хорошо, когда мы вырезали целую роту легкой кавалерии, но потом удача отвернулась. Нам удалось уничтожить лишь один взвод легкой кавалерии да несколько разведывательных групп, что ходили парами. Но я не унывал. Нашей целью было не уничтожение окружившей нас астонийской армии, а выход из окружения. Если мы доберёмся до границы без происшествий – это уже успех.
«Правда?»
Но я-то знал, как сильно этот проклятый мир меня ненавидит. И насколько я невезуч. Так что, если в последний момент всё пойдёт наперекосяк, удивляться не придётся.
Вспышка молнии на миг озарила всё вокруг, и тонувший во мраке и тумане мир стал предельно ясным. В этот момент и показались те, кто прятался в темноте.
— Капитан! Впереди астонийская армия!
Это была астонийская кавалерия во главе с копейщиками Крылатого колпака в полном снаряжении. Они выстроились в шеренгу и молча ждали нас.
— Ха. Вот дерьмо.
http://tl.rulate.ru/book/156365/9040597
Готово:
