Если у рыцаря не было веских причин для отказа – например, ранения или противоречия с его убеждениями, — он был обязан принять справедливый вызов на поединок от другого рыцаря. И такие основания у Отто фон Бауэра были, а у меня – нет.
— Ха-а…
В итоге поединок состоялся. Время – через десять дней, в полдень. Место – пустырь за Южными воротами. Отсрочку мне дали не из сочувствия, а скорее потому, что им нужно было время, чтобы найти нотариуса.
— Это правда, что вы будете драться с диким кабаном?
— Говорят, победитель получит командование. Правда?
Слухи разлетелись мгновенно, и теперь каждый встречный задавал мне эти вопросы. Хотелось всех послать, но нужно было хотя бы пресечь домыслы.
— Вы что, в карты играете? Кто выиграл, тот и забирает банк? Какое ещё командование?
— А? Но я точно так слышал.
— Идиоты. Если бы командирскую должность можно было выиграть в поединке, зачем тогда нужны звания и назначения?
Хоть это и утомляло, но исправить ложные слухи было необходимо.
В других странах дворяне и рыцари по любому поводу устраивали поединки, ставя на кон всё подряд, но в Тракии такой идиотской традиции не было. У нас была культура в десять раз безумнее – борьба за власть. Зачем нужны какие-то поединки, когда есть куда более яркое и захватывающее развлечение?
Да и власти поединки не поощряли. Тракиа со всех сторон была окружена врагами, войны не прекращались. Вдобавок к этому постоянно вспыхивала борьба за власть, из-за чего дворян у нас было заметно меньше, чем в других странах. А малое число грамотных и умеющих сражаться дворян означало катастрофическую нехватку офицеров. Если бы в такой ситуации ещё и поединки вошли в моду, кто бы командовал солдатами, как бы функционировала армия?
Даже в нашем корпусе офицеров отчаянно не хватало. Не просто так мои обязанности адъютанта исполнял Джамаль, обычный сержант.
— Значит, Лорд Отто просто сел в лужу?
— Старые привычки трудно изжить, — ответил я. — Он, не зная законов Тракии, вызвал меня на поединок по астонийской привычке. Там, наверное, так было можно.
Но в Тракии, хоть поединки и были законны, ставить на кон что-либо, кроме чести, было запрещено.
— Тогда зачем вы согласились?
— Таков закон.
— Идиотский закон.
— Идиотский.
Точнее, не сам закон был идиотским, а верхушка просто не видела смысла его менять. Простая арифметика: рыцарей посвящали либо при королевском дворе, либо дворяне, владеющие землёй. У первых и так было полно верных солдат, чтобы ещё и раздавать лены новым рыцарям. А вторые из-за Закона о равном наследовании едва сводили концы с концами, пытаясь не дать своим феодам раздробиться, — им было не до посвящения рыцарей.
Проще говоря, зачем ломать голову над изменением закона, касающегося вымирающего сословия?
— И что вы собираетесь делать? — спросил один из солдат. — Не хочу вас обидеть, младший лейтенант, но ваш противник – рыцарь, который всю жизнь только и делал, что махал мечом.
— На лошади вы бы его одолели, но в пешем бою… шансов нет.
Все выглядели обеспокоенными и спрашивали, нельзя ли как-то отменить поединок, словно уже были уверены в моём поражении.
— Эй! И кто это вам сказал, что я в пешем бою слабак?
— Ну, так прямо никто не говорил…
Обычно спешенная тяжёлая кавалерия – лёгкая добыча, но я был исключением.
— Неважно. У меня всё продумано.
Синие мундиры пожали плечами. «Ну-ну, конечно, продумано. Делайте, что хотите». Примерно так это выглядело.
Именно это я и собирался делать.
***
Настал день поединка. Вместе с Джамалем, который временно исполнял роль моего оруженосца, я направился к Южным воротам.
Там уже собралась огромная толпа, хотя до полудня было ещё далеко.
— Яблоку негде упасть, — пробормотал я.
— Похоже, все, у кого сегодня выходной, пришли сюда, — с отвращением сказал Джамаль.
Он был прав. Казалось, здесь собрались все, кто не был на службе.
— А! Младший лейтенант Яник!
— Где? Где?!
— Младший лейтенант!
Солдаты, заметив меня, разразились приветственными криками. Начался настоящий хаос.
— Младший лейтенант идёт! А ну, разойдись! Совсем тупые, что ли?!
Джамаль, неумело изображавший оруженосца, не выдержал и принялся пинками расчищать дорогу. Пробиваясь сквозь толпу к воротам, я заметил знакомое лицо.
— …Аша?
Я думал, она уже давно где-нибудь на тёплом юге, но она, оказывается, всё ещё была в Шурельграде.
— А что, не видишь? Ставки принимаю, — ответила она на мой невысказанный вопрос.
— Как насчёт вас, младший лейтенант? Участникам ставить не запрещено. Кстати, сейчас ставки полтора к трём.
— И выше, конечно же…
— Естественно, на него.
Коэффициент говорил сам за себя: семеро из десяти ставили на победу Отто фон Бауэра, и лишь трое – на мою. Просто смешно.
— Младший лейтенант! Покажите им силу полевой армии!
— Не проиграйте!
— Мы верим, что вы снова сотворите чудо!
Получается, все эти люди, что сейчас подбадривали меня, на самом деле поставили деньги на Отто фон Бауэра. Какие же лицемеры.
— Так что, ставишь или нет? В долг тоже можно.
— …Хорошо. Ставлю своё трёхмесячное жалованье на свою победу. Как изменится коэффициент?
— Никак. Что там твоё жалованье? Копейки. Ты хоть представляешь, какие тут суммы крутятся?
Если моё трёхмесячное жалованье даже не сдвинуло коэффициент, то какие же ставки тут были?
— Эй, ты чего застыл?
— А, иду! Иду!
Джамаль, сунув Аше что-то из-за пазухи – видимо, деньги, — что-то прошептал ей и поспешил ко мне.
— …Я поставил на вас, младший лейтенант.
Ах ты, паршивец. Раз говорит, не спросив, значит, поставил на другого.
Мы с трудом протиснулись сквозь толпу и вышли за крепостные ворота. На пустыре нас уже ждал Отто фон Бауэр верхом на боевом коне.
— Явился, — произнёс командующий, стоявший на пустыре в накинутой на плечи меховой накидке, и смерил меня взглядом с головы до ног. Но смотрел он не как нотариус, оценивающий состояние дуэлянта, а как-то иначе. Я не выдержал:
— …Господин командующий, вы тоже сделали ставку?
— Сделал, но сумма небольшая, так что на мою объективность это не повлияет. Чисто для интереса.
Чёрт, что за цирк.
— Подполковник Санов, а вы что здесь делаете?
— Я, так сказать, даю Лорду Отто частные уроки тракийского языка. А сегодня я здесь в качестве свидетеля.
Так вот почему его тракийский внезапно стал лучше. Это была работа подполковника.
— Тогда, может, и вы, господин подполковник…?
Подполковник Евген Санов откашлялся под моим взглядом.
— Мы же одна семья.
— И я о том же! — подхватил командующий. — Это не ставка, а поддержка и ободрение.
Оказывается, они оба поставили на меня. Все, кого я встречал, твердили, что поставили на меня. Так почему же коэффициент был таким?
— Итак, подойдите оба сюда.
Подполковник Санов встал рядом с Отто фон Бауэром, а Джамаль, из временного оруженосца ставший свидетелем, — рядом со мной.
— Отто фон Бауэр считает своё положение крайне несправедливым и желает исправить это посредством поединка. Вы согласны? — начал зачитывать командующий.
— Согласен.
— Яник Шурельгриф, в соответствии с правами и обязанностями рыцаря, принял вызов Отто фон Бауэра на поединок. Вы согласны?
— Согласен.
Командующий, выступая в роли нотариуса, поочерёдно задавал нам вопросы. Он то и дело косился на какую-то бумажку, говорил запинаясь, а его голос, напряжённый от желания произвести впечатление на солдат, облепивших крепостную стену, звучал просто смехотворно. Но, так или иначе, процедура шла своим чередом.
— Обе стороны не сомневаются в своей правоте, но истина может быть лишь одна. Посему все собравшиеся здесь верят, что Богиня Победы рассудит вас, и победит лишь тот, за кем правда. Обе стороны согласны?
При чём тут вообще правота и истина?
— Согласен, — ответил Отто.
— Я тоже согласен.
— Объявляю поединок состоявшимся! Я, Марек Дюфо, командир 8-го корпуса и командующий Шурельграда, в присутствии свидетелей Евгена Санова и Джамаля удостоверяю это, и впредь никто не сможет оспорить его результат.
Завершив формальности, командующий дал нам последнюю возможность высказать возражения.
— У меня есть возражение, — тут же заявил Отто фон Бауэр. — Мой конь напуган. Его конь… он не обычный. Для честного поединка… я требую сменить коня.
То он вёл себя как древний рыцарь, для которого честь дороже жизни, а теперь придирался к Дару. Жалкое зрелище.
— Если не сменит… я не буду сражаться на лошади.
Это был абсурдный и нелепый предлог. Но, похоже, так думал только я.
— В его словах есть резон, — заявил командующий. — Если ты не согласишься, я как мудрый и справедливый нотариус буду вынужден отменить конный бой и начать поединок сразу на земле.
Со всех сторон послышались голоса поддержки. Дар был действительно особенным. Все с этим согласились.
Эх, а я-то думал, всё будет просто. Придётся отказаться от моего хитрого плана: с налёту выбить его из седла и, пока он не опомнился, легко одержать победу.
— Кхм. Хорошо, я согласен, — сказал я, мысленно проклиная малодушие противника, который, будучи размером с гору, прицепился к чужому коню.
В итоге я пересел на обычного боевого коня породы коссер, которым пользовалась вся кавалерия, и только тогда Отто фон Бауэр удовлетворённо кивнул.
— Поединок закончится, когда один из участников не сможет продолжать бой или признает своё поражение. Победитель должен проявить милосердие, а проигравший – должное уважение. А теперь разойдитесь на тридцать шагов.
Мы с Отто фон Бауэром отступили. В тот момент, когда я опустил забрало, командующий объявил:
— Поединок начинается! Да пребудет с вами удача!
Когда его сорвавшийся от волнения голос эхом разнёсся над пустырём, я уже мчался вперёд, прижав кавалерийское копье к боку, а щит – к плечу, и низко наклонившись в седле. Отто фон Бауэр ринулся мне навстречу, но было уже поздно – я пересёк центр поля.
Я глубоко вдохнул. Отто, не успев набрать скорость, неуклюже выставил вперёд копьё и прикрылся щитом.
С оглушительным треском деревянные обломки разлетелись во все стороны. Краем глаза, сквозь узкую щель шлема, я увидел, как спина перешедшего рыцаря, не сумевшего погасить силу удара, выгнулась дугой. Я пронёсся мимо него и, резко сбавив скорость, почти акробатическим движением развернул коня.
Тело Отто фон Бауэра, накренившись, повисло на стремени. Его нога застряла, и конь протащил его несколько десятков шагов, прежде чем он окончательно свалился на землю.
Ну и что ты там говорил про моего коня?
Солдаты, свесившиеся с крепостной стены, разразились восторженными криками:
— Яник! Яник! Яник!
Под этот оглушительный рёв я демонстративно проехался по кругу, и крики стали ещё громче.
И чего они так радуются? Поединок ведь только начался.
Рыцарь с такой подготовкой не пострадает от простого падения с лошади, если только ему не повезёт сломать шею. И я оказался прав. Отто фон Бауэр, пошатываясь, поднялся и яростно замотал головой. Руки и ноги, казалось, были целы.
Он отшвырнул своё разлетевшееся в щепки кавалерийское копье и выхватил из ножен на седле полуторный меч.
— Ха-и-я!
Я снова пустил коня вскачь. Отто, заметив меня, завертел головой в поисках своей лошади. Увидев её неподалёку, он неуклюже бросился к ней и торопливо вытащил свой меч. И в тот самый миг, когда он развернулся, чтобы принять боевую стойку, мой меч, несущий в себе всю мощь скачущего коня, обрушился ему на затылок.
От удара он пошатнулся, готовый вот-вот рухнуть, но всё же устоял. Он перехватил меч обеими руками и присел.
Его замысел был очевиден: подпустить меня поближе, ударить коня и отскочить. Но при чём здесь конь? Я не собирался жертвовать ценным боевым животным ради этого смехотворного поединка.
— Э-э? Что?
— Зачем…?
Солдаты на стенах зашумели, увидев, что я спешился. Но мне было всё равно. Я вложил меч в ножны, отстегнул щит и повесил его на седло.
Затем я повернулся к Джамалю.
— Давай.
— Вы серьёзно?
— А что, похоже на шутку?
Джамаль, кряхтя, снял со спины огромный меч и протянул его мне. Это был цвайхендер, имперский двуручный меч, точно такой же, какими пользовались доппельсольднеры.
Я широко развёл руки, взявшись за рукоять почти у самых её концов – правая рука у рикассо, левая у навершия. Раскрутив меч, я заставил его описать несколько широких кругов в воздухе.
— Отлично.
Довольно улыбнувшись его приятной тяжести, я закинул меч на плечо и пошёл к Отто фон Бауэру.
— Решил поиграть в шута? За десять дней этому не научишься, — усмехнулся он.
— В шута, говоришь?
Я рассмеялся. Я провёл девять лет в Скиту Отшельников, который, вопреки своему названию, проявлял подозрительно большой интерес к мирским делам. Из них восемь лет я был членом Молчащего Братства. Старые генералы из командования как-то сказали о моём прошлом: «Девять лет в Молчащем Братстве, где обучался конному бою и владению мечом». Они были наполовину правы.
Священники, как правило, не ездят верхом. Для них ходьба – это и покаяние, и духовная практика. Да, я учился конному бою в Братстве, но лишь в последние два года из восьми, когда началась борьба за власть. А чем же я занимался и чему учился остальные шесть лет?
Сейчас покажу. Крепче стисни зубы. Будет очень больно.
http://tl.rulate.ru/book/156365/9040591
Готово:
