Выбить бандитов из деревни оказалось несложно.
Одного моего вида – всадника на коне, с копья которого медленно стекала кровь, — хватило, чтобы они в ужасе попятились. Несколько самых отчаянных, бывших скитальцев, почти без доспехов, попытались было броситься на меня, но что они могли сделать против тяжелой брони?
Одни нашли смерть на острие моего копья, других растоптал Дар. После того как все смельчаки так бесславно погибли, бандиты больше не решались даже смотреть в мою сторону.
— Вперёд.
Я и мои Синие мундиры медленно гнали вытесненных из деревни бандитов к тому месту, где их ждали доппельсольднеры. Наконец мы согнали их в одно место и взяли в плотное кольцо.
Мы продолжали шаг за шагом сжимать окружение. Доппельсольднеры, двигаясь в ногу с нами, тоже надвигались на скитальцев.
— А-а-а-ах!
При виде Синих мундиров с окровавленными копьями наперевес бандиты отступили. Некоторые в панике метнулись к доппельсольднерам, но их тут же разрубили пополам гигантские двуручные мечи. От этого жуткого зрелища бандиты окончательно утратили волю к сопротивлению.
Мы теснили их до тех пор, пока им некуда стало отступать, пока они не сбились в плотную, неспособную пошевелиться массу. Только тогда мы остановились.
— Всем стоять, — приказал я. — Кто шевельнётся – рубить на месте.
При моих словах бандиты замерли. Абсурдная картина – отряд меньше сотни человек окружил несколько сотен бандитов, — но ни у кого она не вызвала вопросов.
— Обыскать деревню, найти выживших.
Я отправил внутрь пятерых «Шутников» и пятерых пехотинцев, оставленных для охраны.
Несколько бандитов, озираясь по сторонам, вдруг выскочили из толпы.
— По… пощадите!..
— Мы просто были гол…
Но они не успели договорить – их тут же зарубили Синие мундиры.
— Да как вы можете так с тракийцами… кха!
— Чёрт! Чем дохнуть молча, лучше ска…
Ещё несколько человек, не выдержав напряжения, попытались вырваться, но их постигла та же участь, что и тех, кто проигнорировал моё предупреждение. Больше смельчаков не нашлось.
— Никого. Ни людей, ни кур, ни свиней. Все мертвы, — доложил вернувшийся пехотинец из отряда Вадима.
— …Ни одного?
Пехотинец с суровым лицом лишь покачал головой.
Под шлемом я стиснул веки. Этого следовало ожидать. Слишком маленькая деревня, чтобы выстоять против сотен обезумевших бандитов. Но я всё равно надеялся.
— Ищите ещё раз. Тщательнее.
Пехотинец, помедлив, низко склонил голову и снова скрылся в деревне.
Я почувствовал, как рука сама собой сжала древко копья.
— Мы… мы не хотели заходить так далеко! — раздался чей-то голос.
Я повернул голову. Какой-то бандит истошно оправдывался:
— Если бы они просто отдали нам всё, что у них было, ничего бы этого не случилось! Мы просто хотели есть!
Глядя на него, я поднял забрало.
— Ни звука, — произнёс я, чеканя каждое слово. — И не дышать. Замрите, как мёртвые.
Я едва сдерживался.
— И-ик!
Увидев моё лицо, бандит побледнел и захлопнул рот.
Что-то холодное коснулось моего лица. Я поднял глаза к небу. Шёл запоздалый первый снег.
Поднялся пронизывающий ветер. С наступлением ночи температура резко упала, а снегопад усилился. Броня стала ледяной, и холод проникал сквозь поддоспешник. Все были в одинаковых условиях, но никто не жаловался.
— Не толкайся!
— Чёрт, тогда сам иди стой на ветру!
Только бандиты, пытаясь пробиться в середину толпы, не переставали грызться.
Наконец прибыли войска из крепости.
— …Всех связать.
Подполковник Евген Санов, видимо, уже наслышанный по пути о случившемся, отдал приказ ледяным тоном.
— Хорошая работа, младший лейтенант, — обратился он ко мне. — Дальше мы сами.
Я молча ударил себя правой рукой по кирасе и развернулся. Синие мундиры собрались вокруг меня. Хотя всё уже закончилось, никто из них не поднял забрала.
— …Вы все хорошо держались.
Вместо ответа Синие мундиры, как и я мгновением ранее, ударили себя по кирасам.
— Возвращаемся.
***
— Воистину, элита Тракии! Ваша отвага, с которой вы без колебаний бросились на бандитов, превосходящих вас числом, достойна восхищения! А то, как несколько десятков воинов гнали перед собой сотни, словно стадо овец, — я, Сислик, был просто поражён, — не унимался представитель королевского двора Сислик Трачеф, хотя его губы уже посинели от холода.
— Ваша слаженность и строжайшая воинская дисциплина разительно отличались от той расслабленности, что я видел раньше. Именно так и должна выглядеть вершина полевой армии, Синие мундиры, не так ли?
Он без умолку расхваливал нас, кутаясь в воротник.
— В любом случае, думаю, можно считать, что опасения насчёт дисциплины или чрезмерной воинственности вполне контролируемы. Что думаете, господа?
Другие члены оценочной комиссии на его слова не ответили. Каждый из них, погружённый в свои мысли, хранил молчание.
— Ладно, давайте возвращаться и греться. Я слышал, что на линии фронта холодно, но чтобы настолько… Солдатам здесь, должно быть, приходится нелегко.
Не дождавшись ответа, он замолчал.
Даже по прибытии в крепость гнетущая атмосфера не рассеялась. Мы молчали, и они молчали.
— Расходись, — приказал я своим людям.
— Не вздумайте завалиться спать от усталости, сначала проверьте снаряжение! — раздался за спиной голос Джамаля, отчитывавшего Синих мундиров. — Если потом услышу, что поддоспешник сгнил или покрылся плесенью, заставлю бегать кросс в полном вооружении, но без седла! Эй, вы! Почему молчите? Языки проглотили? Отвечать!
Оставив его разбираться с подчинёнными, я отправился к подполковнику.
— А, младший лейтенант, я как раз ждал тебя, — произнёс Евген Санов. — Трудный был день?
Он был вместе с командующим. Судя по всему, они обсуждали, что делать с пойманными бандитами.
— Мы приняли предложение господина Сислика. Всех пленных отправят в столицу, — сообщил командующий. Он добавил, что часть войск, временно размещённых в Шурельграде на зиму, сопроводит их в качестве тренировки.
— Господин Сислик обещал лично выступить свидетелем, так что, скорее всего, их без суда приговорят к каторжным работам в рудниках. Хотя нескольких для острастки казнят, — вставил подполковник. — Уверяю тебя, они ещё пожалеют, что не умерли сразу. Гнить в шахте всю жизнь – участь похуже смерти.
Выслушав их, я осторожно начал:
— У меня есть донесение.
— А, ну что ты. Ты и так сегодня намучился, какие ещё донесения. Оставь, потом подашь рапорт в письменном виде. Раз господин Сислик взялся за это дело, оно нас больше не касается.
— Моё донесение как раз касается господина Сислика.
Оба удивлённо округлили глаза.
— В этом деле слишком много странностей, — сказал я и изложил им свои подозрения.
— То есть ты хочешь сказать, что господин Сислик может быть причастен к этому бандитскому налёту? — спросил командующий, когда я закончил. Лица обоих офицеров окаменели.
— Как вы знаете, я и мои Синие мундиры не раз зачищали земли к северу от Шурельграда. Если бы там была такая крупная банда скитальцев, я бы об этом знал.
— А они не могли прийти из других мест? Ты же знаешь, после войны повсюду полно скитальцев и беженцев, — спросил подполковник. Его тон был необычайно серьёзным.
— Центральный регион, где климат мягче и с едой получше. И Северный регион, где нечего есть и погода отвратительная. Будь вы на их месте, куда бы вы отправились?
— …Даже если так, у тебя нет достаточных оснований, чтобы связывать с этим господина Сислика, — осторожно возразил командующий.
Тогда я рассказал ему обо всех своих подозрениях и странностях, что заметил.
— Действительно, было странно, что он так поспешно вызвался нас сопровождать. Люди из королевского двора обычно избегают таких грязных дел, тем более в такой холод.
— И разве не господин Сислик первым предложил отправить пленных в столицу?
— Хм… — нахмурился командующий, барабаня пальцами по столу. Подполковник тем временем встал, выглянул за дверь и вернулся.
— Ты ещё кому-нибудь об этом говорил?
— Вы первые, господин командующий, господин подполковник.
— Хорошо, — кивнул командующий и снова заговорил, но его тон и выражение лица стали такими тяжёлыми, что я его не узнавал. — Отныне об этом ни слова. И не пытайся копать дальше. Не забывай, кто стоит за Сисликом Трачефом.
Я и сам понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет, поэтому ответил:
— Я подчинюсь вашему приказу, господин командующий.
— Вот и славно. А теперь – подарок для героя дня.
Командующий, снова ставший самим собой, куда-то вышел и вернулся с бутылкой, завёрнутой в ткань.
— Странно… Нескольких бутылок не хватает.
— …
— Ладно, наливайте. В такой день нет ничего лучше, чем выпить по стаканчику бренди и лечь спать. Моё угощение принять можно.
Он развернул ткань и налил нам выпивку. Судя по тёмному цвету, бренди был очень старый, и один его аромат уже пьянил.
— За то, чтобы 8-й корпус и Независимый кавалерийский отряд успешно прошли проверку.
Командующий произнёс тост, и мы с подполковником молча осушили свои бокалы.
— Что ж, тогда…
Я уже собрался уходить, когда подполковник Евген Санов спохватился:
— Ах да, чуть не забыл. Нашлась одна выжившая.
Я замер на месте.
— Маленькая девочка. Пряталась в амбаре. Вход был хитро замаскирован, видимо, тайник подготовили на такой случай. У неё лёгкие ожоги плеча и руки, но в остальном она не пострадала.
— …Это хорошо.
— Да. Я подумал, ты захочешь это услышать. А теперь иди отдыхай.
Я коротко поклонился и вышел из командного пункта.
Лёд в моей душе, скованный холодом, кажется, немного подтаял. То ли от бренди, которым угостил командующий, то ли от чего-то ещё – я и сам не знал.
***
— С того дня разговоры о дисциплинарном взыскании разом прекратились, — сказал Сислик Трачеф вкрадчивым тоном, когда мы встретились через несколько дней.
— Увидев вас в настоящем бою, они поняли, что их опасения были напрасны. Да и, честно говоря, наказывать за неопрятный вид тех, кто рискует жизнью на передовой, — это уже перебор.
Хотя, на мой взгляд, Синие мундиры в последнее время выглядели не просто неопрятно, а откровенно неряшливо, но виной тому были скверные припасы и лютый холод.
Да и не было бы никакой проблемы, если бы Илья, который точил на меня зуб, не поднял шум на пустом месте.
— И за оценку не волнуйся. Получишь очень высокий балл, — добавил он, понизив голос. — Это секрет, но для тебя сделаю исключение. Илья, конечно, из-за ваших с ним отношений может упереться, но майор Улек точно поставит хорошую оценку.
Видимо, они уже всё обсудили.
— Мне рассказали, что среди женщин из той деревни были невесты твоих Синих мундиров. Получается, бандиты обесчестили и убили их возлюбленных, их врагов. И даже в такой ситуации твои люди не потеряли головы и строго следовали приказам. Увидев это, даже такой педант, как Улек, изменил своё мнение.
Он давал понять, что большинство на моей стороне, так что беспокоиться не о чем.
— Это приятные новости. Однако, — я выпрямился и спросил, — откуда вы узнали, что у женщин из той деревни и моих Синих мундиров были невесты?
— Э-э… кажется, от командующего. Или нет? Тогда, должно быть, во время одного из собеседований. Знаешь, по долгу службы столько всего приходится выслушивать, что всего и не упомнишь. Да и так ли важно, от кого и как я это узнал?
Он внимательно следил за моим лицом и быстро сменил тему.
— Ведь так? Ты же меня понимаешь?
— …Понимаю.
— Ну вот и отлично.
— Ясно.
Он всё это время улыбался своей самой добродушной улыбкой.
— И вот ещё что. Не держи зла на майора Улека.
— Мне не за что на него злиться. В конце концов, это его работа.
— Да, ты прав. Должность у него такая – придираться к мелочам и говорить то, что другим неприятно слышать. Можно сказать, его работа – быть ненавистным.
По сравнению со старыми генералами из командования, которые держали всех на голодном пайке, лишь бы удержаться на своих местах, он был просто солдатом, верным своему долгу. У меня не было причин испытывать к нему личную неприязнь.
— Оценка прошла успешно, так что какое-то время тебя никто не будет беспокоить, — заключил Сислик. Провались я на проверке – другое дело, но раз всё прошло гладко, это было равносильно официальному признанию. Он добавил, что теперь, когда мой отряд признан по-настоящему независимым, можно рассчитывать на значительные преимущества при составлении бюджета.
— Поздравляю и с успешной оценкой, и с повышением. Удостоверение о назначении прибудет только весной, но я поздравляю тебя заранее.
Я вспомнил, что в прошлом году, несмотря на все заслуги, меня не повысили, поскольку я уже получил внеочередное повышение на два ранга.
Мы ещё некоторое время поболтали с Сисликом Трачефом ни о чём, после чего расстались. Ни он, ни я не сказали ничего важного. На этом дело было закрыто.
***
Оценочная комиссия уехала.
Майор Улек попрощался со мной таким же сухим тоном, каким и встретил, а с Сисликом Трачефом мы обменялись дежурными любезностями. Илья остался последним.
— …Яник.
— Комиссар Еновиче. Доброго пути.
Был не рад встрече, и больше видеть не желаю. Я вложил в выражение лица больше искренности, чем в слова, отчего он нахмурился.
— Ты…
Он несколько раз открыл рот, словно собираясь бросить мне в лицо какое-то Злословие, но в итоге так ничего и не сказал и уехал. За ним длинной вереницей потянулись закованные в кандалы пленные.
Когда последний из них скрылся из виду, солдаты 8-го корпуса разразились радостными криками:
— Всё!
— Ура!
***
Я наклонил бутылку. Светлая жидкость полилась на обгоревшие руины. Молча передал бутыль следующему. Синий мундир взял её и так же безмолвно выплеснул содержимое на землю. Так, в тишине, мы опустошили несколько бутылок, пока в воздухе не повис густой запах алкоголя.
— Пора.
Ещё немного постояв над заснеженной деревней, мы ушли.
***
— Сислик, Сислик… — нахмурился Марек Дюфо.
Он тайно задействовал все свои связи, чтобы разузнать об этом человеке, но ничего не нашёл. Для того, кто представлял королевский двор в оценочной комиссии, его прошлое было на удивление чистым. Словно он с неба свалился.
— Нет, это дело лучше похоронить.
Он тут же сжёг все собранные бумаги.
— Вечно что-то происходит.
Ему было досадно, что с появлением талантливого подчинённого у него только прибавилось хлопот. Однако, ворча, он не заметил, как уголки его губ поползли вверх.
— Что ж, на старости лет побыть щитом для молодёжи – в этом тоже есть своя прелесть, — но его благодушие было недолгим. — Странно. Почему у меня постоянно пропадает выпивка?
Совсем недавно он не мог найти одну из своих любимых бутылок, а теперь обнаружил, что пропало ещё несколько. И как назло, именно те, что были самыми редкими и дорогими.
***
— Ну что, есть успехи в поисках?
— Они действовали слишком чисто. Передвинуть такой отряд и не оставить следов… Боюсь, это займёт много времени.
— Эти люди посмели поднять руку на гвардейцев Тракии на земле Тракии. Я даю тебе столько времени, сколько потребуется, но ты должен найти и вырвать их с корнем.
— Будет исполнено, Ваше Высочество.
— А теперь о другом. Пора оказать ему более весомую поддержку.
— Не слишком ли рано?
— Мои братья проявляют к нему всё больший интерес. Рано или поздно они попытаются с ним связаться. Нужно заранее дать ему повод для благодарности, чтобы он не поддался искушению.
— …Как прикажете, Ваше Высочество.
***
— Поединок!
Какой-то дикий кабан внезапно вызвал меня на поединок. Приглядевшись, я понял, что это не кабан, а Отто фон Бауэр.
— Я! Ждал! Ты! Меня совсем забыл! — выкрикнул он на ломаном тракийском языке, неизвестно где им выученном. — Поэтому. Поединок!
Видимо, он был зол, что всю зиму о нём никто не вспоминал. Учитывая, что он перешёл на нашу сторону только ради мести какому-то там Оскару, его нетерпение было понятно.
— Я победить! Я быть капитан!
А вот как он пришёл к такому выводу, я уже не понимал. Впрочем, можно было просто отказаться. Будь я обычным рыцарем – другое дело, но солдату незачем ввязываться в такие детские забавы.
Незачем. Точно незачем.
— А?
Тут я вспомнил, что я тоже рыцарь.
http://tl.rulate.ru/book/156365/9040590
Готово:
