Спросите любого командира тракийской армии, какие войска он считает сильнейшими, и тот без колебаний назовет Синие мундиры.
Разумеется, в Тракии хватало и других умелых воинов. По разрушительной силе Магический дивизион не имел себе равных, а по скорости легкая кавалерия была куда проворнее. В обороне преуспевала тяжелая пехота, а в универсальности – рейнджеры из Патрульного отряда.
И все же Синие мундиры по праву считались главным козырем Тракии.
В отличие от Магического дивизиона, неспособного действовать без поддержки других родов войск, они обладали оперативной самостоятельностью. В отличие от легкой кавалерии, им хватало и мощи, и защиты. В них сочетались мобильность и свирепость, которых недоставало тяжелой пехоте, а также стойкость и верность, не свойственные рейнджерам.
Синие мундиры были идеальными солдатами, о которых только мог мечтать любой командир.
Конечно, и они не были непобедимы. Спешившись, Синий мундир превращался лишь в чуть более крепкого и яростного пехотинца. Они прекрасно знали о своей уязвимости: враг из кожи вон лез, чтобы стащить их с коней, и во время атаки потерять скакуна было обычным делом. Поэтому они усердно оттачивали и пеший бой, но этого было недостаточно, чтобы полностью устранить слабость. Найти достойного учителя фехтования было непросто, да и нельзя было тратить слишком много времени на искусство меча, требующее долгих лет для освоения.
В этом и заключалась разница между Синим мундиром и рыцарем. Рыцари жили только ради битвы. Весь их день был посвящен совершенствованию боевых навыков и личным тренировкам. И хотя в групповом конном бою Синие мундиры могли потягаться с кем угодно, в личном мастерстве они рыцарям не ровня.
Именно поэтому...
— Зачем он спешился?..
Солдаты 8-го корпуса недоуменно переглядывались, глядя, как младший лейтенант добровольно отказался от своего преимущества. Еще можно было бы понять, возьми он полуторный меч, привычный для конного боя. Но никто не мог взять в толк, почему кавалерист выбрал имперский двуручный меч – оружие, с которым ему и сталкиваться-то не приходилось, не то что владеть им. Да еще и не простой, а огромный, размером со взрослого человека.
— Неужели у доппельсольднеров научился?
— Да брось. А если и так, многому ли можно научиться за десять дней?
Это была очевидная ошибка. Все решили, что младший лейтенант, опьяненный накалившейся атмосферой и неопытный в поединках, поддался эмоциям и принял неверное решение.
Так думал каждый. Ровно до того момента, как клинки противников сошлись в бою.
«Что?..»
Младший лейтенант, от которого ждали неминуемого поражения после пары же ударов, без видимых усилий отражал яростные выпады противника. Но он не просто защищался.
Вжух.
Его двуручный меч описал в воздухе восьмерку.
Кваддык.
Первый круг отвел в сторону атаку врага.
Бам!
Второй – нанес сокрушительный удар.
— Что за... Почему он так хорошо дерется?
— Разве Синий мундир может так сражаться на земле?
Мощный рубящий удар соскользнул по лезвию, и не успевший погасить инерцию Отто фон Бауэр потерял равновесие. Отразивший его атаку двуручный меч совершил широкий оборот и обрушился на открывшееся плечо.
Бам!
Получив удар, рыцарь пошатнулся и отступил. Младший лейтенант почти не двигался с места, но острие его меча безостановочно чертило в воздухе кривые. Каждое легкое движение его широко расставленных рук заставляло клинок с тяжелым свистом обрушиваться на Отто фон Бауэра. Запястье, плечо, поясница, голова... Не будь на нем до смешного толстой брони, одна-две части тела наверняка были бы сломаны или раздроблены.
Солдаты 8-го корпуса потеряли дар речи. Все происходящее казалось нереальным: спешенный Синий мундир вчистую избивал рыцаря. Невероятное зрелище.
Еще более нереальным был его меч. Солдаты 8-го корпуса бесчисленное множество раз смотрели смерти в лицо. Хоть они и не обучались фехтованию по всем правилам, но уж сражающихся на мечах насмотрелись вдоволь. Однако техника младшего лейтенанта была им незнакома. В ней не было отчаянной решимости зарубить врага, но острие клинка действовало остро и неумолимо. Не было в его движениях ни грубости, ни топорности, свойственных закаленному в боях мечу. Ни недостатка, ни излишества. Блок, увод, уклонение, отбивание, контратака – вся эта последовательность была до жути механической.
— Ого, а наш капитан неплохо владеет мечом.
— Он учился фехтованию по-настоящему. И явно не год и не два, — с блеском в глазах переговаривались доппельсольднеры.
Тракийцам такой стиль боя мог показаться в новинку, но только не им.
— Из гильдии, что ли?
— Для гильдии меч слишком тяжел.
— Не во всех гильдиях машут легкими клинками.
Это была стезя, отличная от пути рыцарей и солдат. Стиль боя был поразительно схож с тем, как сражались фехтовальщики из гильдий мечников с другого конца континента. А «схож» означало, что он был похож, но не идентичен.
— Я точно где-то видел такой стиль.
— Я тоже. Но никак не могу вспомнить… А!
Один из доппельсольднеров, до этого лишь качавший головой, вдруг воскликнул:
— Орден Тамплиеров!
Ордо Темплариорум. По-тракийски – Храмовники.
— Мечи ордо из Темплариорум двигались точь-в-точь так же!
При этих словах доппельсольднер широко распахнул глаза.
— А ведь и правда, что-то в этом есть…
— Точно. Ордо ведь именно так, механически, людей и кромсают, — согласилось несколько человек, кивая.
— И что же нужно натворить, чтобы увидеть, как сражается ордо из Темплариорум? Вы что, еретики?
— Что за бред? Если бы мы встретили ордо как еретики, думаешь, мы бы сейчас тут стояли живые? Что за чушь ты несешь?
— Раз так завелся, значит, есть что скрывать.
Но, несмотря на слова, расспрашивать подробнее никто не собирался. В конце концов, доппельсольднер наносили свой причудливый грим, до неузнаваемости менявший лица, не только для устрашения врагов. У каждого на то были свои причины.
— В общем, ясно одно: наш капитан как-то связан со Священным орденом или монастырем.
— Ладно, допустим, вы правы. Но вы же понимаете, что значит, если ордо скрывает свое прошлое? — снова заговорил тот, кто первым спросил про ересь.
— Отлучение.
Доппельсольднер обменялись взглядами.
— Тем лучше.
— Чтобы быть нашим капитаном, такое яркое прошлое – в самый раз.
И они, словно сговорившись, расхохотались.
— Отлучение вам смешно? Похоже, эти ребята и вправду отлученные.
Но даже тот, кто первым завел об этом речь, говорил так, будто ему было совершенно безразлично, кого и за что отлучили.
— Похоже, он собирается заканчивать.
Пока они строили догадки о чужом прошлом, поединок близился к завершению.
— Ух ты, доспех в полный хлам превратился. Если броня в таком состоянии, то начинка уже давно в кашу.
— Жестоко. Очень жестоко. Сразу видно ордо – ни крови, ни слез.
Один из доппельсольднеров, качавший головой, вдруг замер.
— Эй, а вы на кого деньги поставили?
— …Твою мать.
**
— Хуух, хуух.
Услышав тяжелое дыхание Отто фон Бауэра из-под шлема, я понял: пора заканчивать. По правде говоря, закончить следовало уже давно, но я так увлекся, впервые за долгое время мечом размахивая, что потерял счет времени. В итоге я изрядно поиздевался над бедным перешедшим рыцарем. Глядя на его жалкий вид в искореженной и помятой броне, я даже почувствовал укол совести.
И зачем только было вызывать меня на поединок?
— С таким мечом… почему?
Я понял, что Отто фон Бауэр хотел спросить, почему я остался в тяжёлой кавалерии, а не пошел в рыцарский орден.
— В Тракии нет рыцарских орденов.
Даже если бы и были, я бы все равно не стал вступать.
— Что?..
Мой ответ его, видимо, удивил – то ли своей неожиданностью, то ли чрезмерной простотой. Перешедший рыцарь издал растерянный звук.
— Твои навыки. Твоя позиция. Несоответствие. Другое королевство. Лучшие условия.
Я мельком огляделся. Никто не стоял достаточно близко, чтобы услышать наш разговор.
— Условия, может, и лучше. Но разве это бесплатно?
Солдат, знающий внутренние дела Тракии, перешел на другую сторону. Куда его отправят в первую очередь? Очевидно же. Бросят в авангард войны с Тракией. Поднимать меч на бывших товарищей – последнее дело.
— Здесь не иначе. Тоже не бесплатно.
— Какая разница, везде одно и то же дерьмо.
Не мне было говорить, сбежавшему из семьи от борьбы за власть, но именно потому, что я жил в бегах, я был в этом уверен. Путь беглеца не всегда ведет в рай. Передо мной стоял живой тому свидетель. С моей точки зрения, куда бы я ни пошел, меня все равно будут использовать, и легкой жизни не будет. Так зачем мне предавать Тракию?
И, что самое важное, у меня здесь еще остались дела.
«Яник… прошу тебя».
«Я верю в тебя…»
Я с усилием отогнал голоса, звучавшие в голове, словно наяву.
— Ну что, отдышался?
Отто фон Бауэр со скрежетом принял боевую стойку. Широко взявшись за меч, он, будто подметая землю кончиком клинка, шагнул вперед. И в тот момент, когда он собирался нанести удар…
Кач.
Перешедший рыцарь рухнул на землю.
— Ц.
Надо признать, он долго держался, получив столько ударов. Какой бы толстой и прочной ни была броня, внутри нее – всего лишь человек из плоти и крови. Уверен, эту зиму ему придется провести в лазарете.
— Командующий?
Командующий, до этого тупо смотревший на меня, вздрогнул.
— Я… Яник Шурельгриф победил!
Он судорожно объявил о моей победе.
— Он и вправду победил! Правда победил!
— Н-не может быть!
С небольшим опозданием крепость сотряс оглушительный рев.
Я нахмурился. Я просил не объявить о победе, а позвать кого-нибудь, чтобы помочь Отто фон Бауэру.
— Ну что ж.
Недолго насладиться триумфом победителя тоже неплохо. Вряд ли с таким крепким парнем, как Отто, за это время что-то случится.
— Яник! Яник! Яник! — скандировали солдаты 8-го корпуса.
Но это продолжалось недолго.
— Эй, стоп. А как же деньги?
Чей-то бормотание прозвучало на удивление отчетливо сквозь гул толпы.
Т-ш-ш.
Приветственные крики стихли, словно их и не было.
— Я… я все поставил…
— Все пропало! Я поставил жалованье за полгода!
И тут же раздались вопли отчаяния. Среди них я узнал голоса знакомых.
— Н-нет, этого не может быть.
Один сержант, который без спроса хвастался, что поставил на меня.
— Ч-что же теперь будет со мной?
Нотариус, утверждавший, что поставил сущие гроши ради забавы, чтобы не нарушать нейтралитет.
Глядя на этих двоих, потерявших всякий человеческий облик, я невольно скривился.
Лжецы!
К счастью, не все в моем окружении оказались обманщиками.
— Неожиданный дополнительный доход, — по крайней мере, подполковник Евген Санов был честным человеком.
— Вот это удача.
— Я так и знал! Младший лейтенант, я в вас верил.
Я окинул взглядом немногих солдат, сиявших улыбками посреди этого бедлама, и снял шлем.
— Фух.
Я отлепил от лица слипшиеся от пота волосы. Холодный зимний ветер, казалось, сдирал кожу с лица. От беспрерывного вращения тяжелым, неестественно длинным двуручным мечом ныли предплечья, плечи, спина – все тело кричало от боли. «Еще не заржавел», — подумал я. Но настроение было не таким уж и плохим.
**
С того дня мало что изменилось. Синие мундиры какое-то время засыпали меня вопросами о моем фехтовании, но и это прекратилось. На вопрос «где вы так научились?» я раз за разом, слово в слово, отвечал:
— У мастера меча со скверным характером и грязной страстью к деньгам, который избивал меня до полусмерти.
В какой-то момент вопросы иссякли. Разумеется, никто не узнал истоков моего стиля. Фехтование – не та вещь, где можно определить школу по паре движений, да и приемы, которые я использовал, не были чем-то из ряда вон выходящим. К тому же, мое прошлое уже давно перестало быть тайной, которую нужно защищать ценой жизни. Принцесса и старые генералы из командования и так все знали.
В общем, моя повседневная жизнь вернулась в привычное русло, хотя и с небольшими изменениями. Командующий стал чаще прикладываться к бутылке. Джамаль стал заметно молчаливее, словно мир рухнул. «Интересно, сколько же они поставили?» — думал я, но спрашивать не стал. В той или иной степени, плоховато было не только им двоим. Вздохи и причитания раздавались со всех сторон. Сами виноваты.
Пока эти лицемеры, придавленные грузом своей кармы, слонялись по крепости, время летело. К тому времени, как они оправились от шока после поединка, зима уже подходила к концу. И вот в один из таких дней, когда морозный ветер все еще дул с прежней силой, а снег еще не до конца растаял, в крепость прибыли вестники. Целых двое.
http://tl.rulate.ru/book/156365/9040592
Готово:
