Готовый перевод Warhammer 40,000: My Girlfriend is the Emperor of Men / ВАРХАММЕР: Моя девушка — Император Человечества: Глава 151. Лагерь военнопленных: Подключение к сети

Глава 151. Лагерь военнопленных: Подключение к сети

Старый Ветеран.

Кайафас Каин отыскал укромный уголок в глубине зала, подальше от шумного входа. Нынешняя тишина в баре, разительно отличавшаяся от того гама, который встретил их с Дивасом по прибытии, сейчас была как нельзя кстати. Ему нужно было подумать.

По дороге сюда Каин заметил, что улицы города погрузились в неестественное, пугающее затишье. Редкие прохожие, завидев его форму, вжимали головы в плечи и спешили убраться с дороги. Те же, кто сохранил верность Империуму — или, по крайней мере, хотел так выглядеть, — тут же окружали его, пытаясь нацепить на шею цветочные гирлянды.

Империум продемонстрировал здесь свою сокрушительную мощь, и эта демонстрация раздавила любые ростки инакомыслия. Вчерашние «колеблющиеся» и откровенные предатели больше не испытывали ненависти — её вытеснил животный, леденящий душу страх.

Как бы красиво ни звучала философия Высшего Блага, она рассыпалась в прах за время одной короткой песни, под которую целый флот был уничтожен с практически нулевыми потерями для атакующих. Истина была проста и жестока: если у тебя нет Силы, у тебя нет ничего.

Отправив группу Эмберли в безопасный тыл, Каин по пути миновал так называемый «лагерь военнопленных», возведенный Ли Фэном. На деле же это место было не тюрьмой, а полигоном для экспериментов Ли Фэна и того безумного техножреца по имени Ма Иньлун. Именно там они реализовали концепцию «биобатарей».

Зрелище было не для слабонервных: Т’ау, лишенные одежды, были расфасованы по прозрачным капсулам-контейнерам, встроенным в гигантские опоры, напоминающие трансформаторные будки или опоры ЛЭП. Их тела стали живыми генераторами. Поначалу Каин решил, что это изощренный способ казни, но Ли Фэн заверил его, что ксеносы выживут. Если их выпустить, они будут истощены, но живы.

Ли Фэн использовал этот метод как рычаг давления, чтобы принудить Империю Т’ау к скорейшей капитуляции. Ультиматум был прост: либо вы сдаетесь, либо эти батареи высосут узников досуха.

Любопытно, что вопрос «можно ли употреблять Т’ау в пищу» тоже поднимался, но был отвергнут Ли Фэном. И вовсе не из-за физиологической несовместимости. Аргумент Ли Фэна был убийственно циничен: «Мы готовимся установить дипломатические отношения, так что жрать послов и их народ было бы просто невежливо...»

Впрочем, статус лучшего друга Ли Фэна давал свои привилегии. Винный погреб местного губернатора был теперь открыт для «инспекций», и Каин, не будь дураком, «реквизировал» бутылку отменного бренди из самых дальних закромов, с которой и пришел в этот бар.

Война близилась к концу. Делегация Империи Т’ау уже была в пути. Легионы Титанов, выполнив свою работу, замерли посреди города, превратившись в гигантские стальные монументы, а Ли Фэн даже распорядился, чтобы Механикус водили местных детей на экскурсии внутрь этих машин смерти.

По мере того как тепло бренди разливалось по телу, Каин погрузился в мрачные раздумья, вновь и вновь прокручивая в голове моменты, когда он был на волосок от гибели. Он начал задаваться вопросом: какого чёрта он вообще выбрал профессию, где каждый день может стать последним?

Ответ был очевиден и горек: у него никогда не было выбора. Оценщики из Схолы Прогениум решили, что он подходит для роли Комиссара, и просто швырнули его на этот путь, не спрашивая желания.

Каин уже начал погружаться в пучину жалости к себе и депрессивной хандры, когда рядом с его столиком возник силуэт.

— Не возражаете, если я присяду? — прозвучал голос, сладкий и тягучий, словно дикий мед.

Обычно Каин никогда не отказывал дамам. Любой, кто читал его мемуары, знает: они с Ли Фэном стали друзьями во многом потому, что оба в этом вопросе придерживались политики «не отказывать».

Но сейчас Каину хотелось лишь одного — сидеть в одиночестве, упиваясь алкогольным туманом и размышляя о вселенской несправедливости. Он был в состоянии, которое древние называли «эмо».

Однако, проявлять неуважение к Инквизитору было бы, мягко говоря, неразумно. Поэтому он изобразил вежливое удивление и жестом указал на стул напротив.

Каин отметил, что она тоже успела привести себя в порядок. На ней был светло-серый костюм, подогнанный по фигуре, а элегантные брюки и высокие сапоги подчеркивали грацию её движений.

— Фруктовую тарелку и бокал для леди, — бросил Каин подошедшей официантке.

Девушка, принимая заказ, окинула их взглядом, в котором читалось легкое разочарование. Герой-Комиссар уже занят... да ещё и кем! Женщиной-инквизитором!

Каин с безупречными манерами джентльмена наполнил бокал Эмберли. Она же, подперев подбородок рукой, с нескрываемым интересом наблюдала за каждым его движением.

— Благодарю.

Эмберли элегантно пригубила бренди, слегка кивнула, оценивая букет напитка, и поставила бокал на стол. Её взгляд, устремленный на Каина, был пропитан легкой иронией.

Каин попытался отвести глаза от её бездонных голубых омутов, хотя сделать это было невероятно трудно.

— Вы необыкновенный человек, Комиссар, — произнесла Эмберли.

— Так мне говорят, хотя сам я этого, признаться, не замечаю, — ответил Каин, дождавшись, пока сердцебиение вернется в норму.

Уголки её губ дрогнули в улыбке, словно его ответ её искренне позабавил.

— О да, маска скромного героя. Вы носите её с завидным мастерством.

Она усмехнулась и, залпом осушив бокал, тут же налила себе еще, полностью игнорируя ошеломленный взгляд Каина.

Её улыбка стала шире, почти ослепительной:

— Дай угадаю, сейчас ты скажешь что-то вроде: «Я всего лишь простой солдат» или «Верьте мне, я лишь слуга Императора»?

— Я... я не понимаю, на что вы намекаете... — начал было оправдываться Каин, но её смех прервал его на полуслове.

— О, праведное негодование! Давненько я такого не видела.

Она подцепила какой-то местный фрукт с тарелки и, отправив его в рот, одарила его озорным взглядом.

— Расслабься, Комиссар. Я просто шучу.

«Ну да, конечно, — мысленно огрызнулся Каин. — Просто даешь понять, что видишь насквозь всё моё тщательно выстроенное прикрытие».

Видимо, эта мысль слишком явно отразилась на его лице, потому что её взгляд вдруг смягчился.

— Знаешь, ты можешь попробовать быть самим собой.

От этой идеи Каина прошиб холодный пот. Он так долго носил маску, что уже сам не был уверен, остался ли там, в глубине, настоящий Кайафас, или же там только эгоистичная, дрожащая от страха пустота.

Хуже того, у него возникло стойкое ощущение, что Эмберли читает его мысли! Если она видит все те моменты трусости и обмана, которые он так старательно скрывал, это прямая дорога под трибунал Инквизиции...

— Расслабься, я не псайкер, — вдруг произнесла она, словно отвечая на его немой вопрос. — Просто хорошо умею наблюдать за людьми.

Глядя, как Каин с нескрываемым облегчением откидывается на спинку стула, Эмберли продолжила, и в её глазах всё ещё плясали искорки веселья:

— Те грешки, которых ты так боишься, пока в безопасности. И останутся таковыми, если ты не дашь мне повода начать копать.

— Я постараюсь не давать таких поводов, — пообещал Каин, поднимая бокал и слегка покачивая жидкость внутри.

— Рада это слышать, — её улыбка стала еще мягче. — Потому что я хочу, чтобы ты оказал мне услугу.

У него засосало под ложечкой. Предчувствие подсказывало, что ответ ему не понравится.

— Какую именно?

В этот момент дверь бара с грохотом распахнулась. В помещение ворвалась черноволосая красавица, чья энергия буквально сбивала с ног. Несколько солдат, сидевших неподалеку, тут же дернулись было к ней с намерением познакомиться, но, заметив сияющую между пышных грудей инквизиторскую розетту, мгновенно сделали вид, что изучают узоры на потолке, и бочком проскользнули мимо.

— Малышка Энни! Ты здесь! Я так волновалась, чуть с ума не сошла!

Женщина-инквизитор вихрем подлетела к их столику, плюхнулась на стул рядом с Эмберли и схватила её за руки. Но уже в следующую секунду её взгляд переместился на Каина. Выражение её лица мгновенно сменилось на гримасу глубочайшего презрения, словно она в самый худший день своей жизни встретила человека, которого ненавидит больше всего на свете.

— Кайафас... Комиссар Каин.

Каин поставил бокал, взял ломтик арбуза и, откусив кусочек, с кривой улыбкой ответил:

— Да, Кайафас Каин к вашим услугам, мадам.

Эмберли, пытаясь разрядить сгустившееся напряжение, поспешно вмешалась:

— Катарина, это Комиссар Каин, он спас меня. Не волнуйся так.

Катарина лишь надула губки, скрестила руки на груди и всем своим видом выразила недовольство, прижимаясь плечом к Эмберли. Каин, сохраняя невозмутимость, взял чистый бокал, наполнил его и придвинул к новой гостье.

— Не знаю, чем я заслужил такую враждебность со стороны леди...

Катарина схватила бокал, осушила его одним махом, а затем, всё ещё с сердитым видом, наклонилась к уху Эмберли и начала что-то яростно шептать. Каин наблюдал, как Эмберли, слушая этот поток жалоб, то и дело бросала на него взгляды... а затем расплылась в понимающей улыбке.

— Надеюсь, это не обо мне? — осторожно спросил Каин. — Ведь мы с леди Катариной видимся впервые...

Шептание прекратилось. Эмберли рассмеялась:

— Кайафас, не переживай... Дело не в тебе. Дело в твоем друге.

— В Дивасе? — удивился Каин.

Услышав это имя, Эмберли рассмеялась еще звонче. Она не стала отвечать вслух, а просто обмакнула палец в конденсат на бокале и вывела на деревянной столешнице две буквы:

« L F »

Каин нахмурился, чувствуя, как мозг завязывается узлом. Что-то тут не сходилось... Ли Фэн? Этот парень умел заговаривать зубы женщинам даже лучше, чем сам Каин. Как он умудрился так сильно разозлить такую красавицу?

http://tl.rulate.ru/book/155693/8933937