Глава 135. Операция «Сердечная Битва»
Улицы Гравалакса тонули в вязких сумерках.
Каин, вертя головой по сторонам, тщетно пытался отыскать хоть один знакомый ориентир.
— Где мы, мать твою, находимся? — выдохнул он, чувствуя, как внутри закипает раздражение пополам с тревогой.
— В портовом районе, сэр! — Дивас, хоть и набрался уже порядочно, ответил тоном, не терпящим возражений, и решительно зашагал в сторону ближайшего ярко освещённого проспекта.
Каин лишь пожал плечами и двинулся следом. В конце концов, в этом проклятом городе они были чужаками, и выбирать особо не приходилось. Однако стоило им выйти на залитую искусственным светом улицу, как шестое чувство Комиссара, отточенное годами выживания, завопило об опасности.
Они шли, болтая о всякой ерунде, но окружающий пейзаж оставался чужим и враждебным. Уверенность Диваса, похоже, зиждилась исключительно на парах алкоголя, а не на знании местности.
Внимание Каина привлекли прохожие. Их становилось всё больше — людей с выбритыми головами и странными косицами, которые провожали имперцев тяжёлыми, недобрыми взглядами.
— Старина Ди? — Каин понизил голос. — Ты уверен, что эта дорога ведёт к нашему лагерю?
— Не к нашему, сэр. К их, — Дивас расплылся в глупой, пьяной ухмылке. — Я подумал, вы захотите взглянуть на врага поближе.
— Ты что, блядь, хотел мне показать?! — рявкнул Каин, но лишь мысленно.
В реальности же он схватился за голову, подавляя безмолвный крик ужаса. О Император! Этот идиот… Дивас безоговорочно верил во всю ту чушь о героизме, которой Каин кормил окружающих. Ни тени сомнения, ни капли здравого смысла.
Для Диваса Каин был легендой. Тем самым героем, что вместе с Ли Фэном, вооружившись лишь Цепными Мечами, врубился в орду Тиранидов. В глазах помощника это был акт невероятной доблести.
На деле же всё обстояло куда прозаичнее: Каину тогда просто дьявольски повезло, что рядом оказался этот монстр Ли Фэн, да и «героический прорыв» был всего лишь паническим бегством, в ходе которого им удалось заманить тварей в заранее подготовленный мешок перекрёстного огня.
Но Дивас не знал правды. Он искренне полагал, что сунуть голову в пасть льву ради разведки — любимое развлечение его Комиссара.
«У тебя мозги совсем скисли?!» — хотелось заорать Каину, но он сдержался.
— Опасности нет, сэр, — Дивас покачнулся, но устоял. — Мы ведь пока официально не в состоянии войны.
«Пока что», — мрачно подумал Каин. Меньше всего ему хотелось стать причиной начала полномасштабного конфликта из-за пьяной выходки.
— Пока не прозвучал первый выстрел, нам лучше не провоцировать их… — произнёс он своим фирменным «комиссарским» тоном, полным суровой ответственности.
Дивас тут же понурил голову, словно ребёнок, у которого отобрали конфету. Каин понял: чтобы роль была сыграна до конца, нужно подсластить пилюлю.
— Мы не имеем права ставить свои желания выше долга, возложенного на нас Императором. Как бы заманчиво это ни было.
— Полагаю, вы правы, сэр, — неохотно согласился помощник.
Каин едва заметно выдохнул. Теперь главное — как можно скорее утащить Диваса обратно в расположение, пока его пьяный мозг не родил ещё одну гениальную идею. Он по-братски обнял помощника за плечи, разворачивая его в обратную сторону.
— И как же мы вернёмся?
— Можете вернуться в мешках для трупов. Как вам такой вариант?
Холодный голос раздался прямо за их спинами. Сердце Каина пропустило удар. Он резко обернулся.
Их отрезали. Десяток местных стояли полукругом, перекрывая путь к отступлению. Свет уличных фонарей бликовал на их бритых черепах. В руках они сжимали кустарное оружие — обрезки труб, цепи, заточки.
Выглядели они свирепо — по крайней мере, очень старались. Но после того, как Каин смотрел в глаза Оркам и налётчикам Эльдар, эта шайка напоминала группу рассерженных школьников с перочинными ножиками.
Однако расслабляться не стоило. У Каина были Лазпистолет и верный Цепной Меч, и боевой опыт подсказывал, что эти игрушки куда весомее ржавого Лома.
— Поверьте мне, парни, — Каин лениво улыбнулся, продолжая удерживать Диваса за плечо, — вам не стоит начинать эту вечеринку.
Главарь банды шагнул вперёд, вступая в круг света. Его глаза сверлили имперцев ненавистью.
— Не тебе решать, — выплюнул он. — Вы, имперцы, приперлись сюда, чтобы отнять у нас наш мир, верно?
— Прости, не расслышал, что ты там пробормотал? — Каин картинно приложил ладонь к уху, изображая недоумение.
Ему нужно было время. Боковым зрением он заметил, как из боковых переулков выползают новые тени. Ещё больше еретиков. Пути отхода перекрывались один за другим. В голове лихорадочно щёлкал калькулятор шансов.
Если пристрелить главаря первым выстрелом, толпа может дрогнуть. Образуется брешь. Если они отвлекутся на Диваса (прости, старина), у Каина будет достаточно времени, чтобы раствориться в темноте.
Но уверенности не было. Риск был слишком велик. Поэтому Каин решил не жертвовать напарником — пока что — и продолжить тянуть время.
— Вы пришли сюда, чтобы украсть наш мир! — взревел главарь.
Теперь Каин разглядел его лучше. Лицо этого предателя было выкрашено в синий цвет и покрыто сложными узорами, а на носу красовалась жирная буква «Y». Это должно было выглядеть нелепо, но в сочетании с фанатичным блеском глаз придавало ему пугающую одержимость.
— Но вы никогда не отнимете нашу свободу!
В этот момент Дивас, словно бык, увидевший красную тряпку, вырвался из хватки Каина.
— Мы пришли дать вам свободу, вы, тупые подстилки ксеносов! — заорал он, брызгая слюной. — Но вы, мозгопромытые кретины, всё равно ни хрена не поймёте!
Дипломатия закончилась, не успев начаться. Дивас был в восторге от собственного выступления. Каин же обречённо надеялся, что эта суицидальная атака хотя бы даст ему шанс ускользнуть.
Увы, госпожа Удача сегодня отвернулась от них. Еретики, построившись клином, начали сжимать кольцо.
Каин выхватил Лазпистолет и, не целясь, нажал на спуск.
Луч лазера с шипением впился в лицо одного из нападавших. Половина головы несчастного просто испарилась, оставив дымящуюся дыру. Тело мешком рухнуло на асфальт.
Но в следующую секунду мир взорвался болью. Тяжёлый железный прут с размаху опустился на запястье Каина. Он успел дёрнуть рукой, спасая кость от перелома, но пистолет вылетел из ослабевших пальцев.
Каин попытался нагнуться за оружием, но было поздно.
Жестокий удар коленом в рёбра выбил из него воздух. Каин захрипел и повалился на землю. Костяшки пальцев скребнули по ледяному бетону. Боль, ослепляющая и пульсирующая, затопила сознание.
«Если не вырвусь сейчас — мне конец», — пронеслась паническая мысль.
— Дивас! — прохрипел он, надеясь на помощь.
Но, бросив быстрый взгляд, понял: помощнику тоже досталось, и рассчитывать на него не приходилось.
Каин сжался в комок, отчаянно пытаясь вытащить застрявший в ножнах Цепной Меч. Проклятье! Надо было сразу рубить их в капусту, не размениваясь на разговоры! Но теперь сожалеть было поздно.
На него навалились, не давая обнажить клинок. Ему оставалось лишь кататься по грязной земле, прикрывая жизненно важные органы от града ударов ногами и дубинками.
Спасало лишь то, что нападавших было слишком много — они мешали друг другу нанести решающий удар. Да и комиссарская шинель, плотная и добротная, гасила часть урона. Иначе он уже харкал бы кровью из пробитых лёгких.
— Прекратить!
Голос был резким, высоким и совершенно нечеловеческим. От этого звука у Каина волосы встали дыбом на загривке.
Град ударов внезапно прекратился. Каин, кряхтя и морщась от боли, перевернулся на спину.
То, что он увидел, заставило его забыть о сломанных рёбрах. Тот самый синемордый главарь, что секунду назад был полон ярости, теперь отлетел назад, словно тряпичная кукла, отброшенный чудовищной силой.
Перед Каином возвышалась фигура, сотканная из кошмаров.
Птичий клюв, щёлкающий при каждом движении. Гребень из пёстрых перьев и игл на голове. От существа исходил тяжёлый, мускусный запах хищника.
— Ты цел? — спросило существо.
Акцент был странным, с щёлкающими и цокающими звуками, но это был безупречный имперский готик.
Каин онемел. Ксенос говорит? Да ещё так чисто?
— Э-э… да… — выдавил он наконец, силясь подняться. — Спасибо.
Вежливость — единственное оружие, которое у него осталось.
— Не стоит, — прощёлкало существо, небрежно отшвыривая ещё одного еретика в сторону.
Бандиты, минуту назад готовые разорвать имперцев на куски, теперь жались друг к другу, испуганные и растерянные, словно нашкодившие школьники перед директором.
Каин смотрел на протянутую ему когтистую, жилистую лапу. Понимая, что выбора нет, он принял помощь и рывком поднялся на ноги.
Существо повернулось к толпе.
— То, что вы творите, не есть Высшее Благо, — произнесло оно холодно. — Уходите. Избегайте битвы.
Бандитов сдуло ветром. Они рассыпались в разные стороны, растворяясь в переулках.
Каин перевёл дух, но сердце всё ещё колотилось о рёбра. Перед ним стоял Круут — наёмник Т'ау. Он был выше Каина, жилистый и смертоносный. Если он захочет закончить то, что начали люди, Каин не проживёт и секунды.
Подавив дрожь в руках, Комиссар подобрал свой Лазпистолет.
— Я благодарен тебе, — произнёс Каин, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Хоть я и не понимаю твоих мотивов, но спасибо.
Он неуклюже сунул оружие в кобуру. Пальцы распухли и плохо слушались.
Спаситель издал странный, стрекочущий смешок:
— Т'ау пока не желают смерти человеческим офицерам здесь. Политическая обстановка накалена. Мы не хотим обострения.
— Я тоже не горю желанием обострять, — буркнул Каин, потирая ушибленный бок. — Особенно если результатом станет моя смерть.
Круут снова защёлкал, смеясь.
Каин вспомнил о Дивасе и, прихрамывая, подошёл к помощнику. Тот сидел на земле, тяжело дыша. На лбу красовалась глубокая рассечина, заливающая лицо кровью. Жить будет, быстро восстановится, но башка у него будет трещать знатно…
«Так тебе и надо, идиот», — беззлобно подумал Каин. — «Чуть не угробил нас обоих».
— Для меня честь встретить вас, — произнёс ксенос. — Я Гворок из Клана Ча. Я Круут.
— Я знаю, кто ты, — лицо Каина окаменело. — Крууты убили моих родителей.
Это была его стандартная легенда. Родители-военные, погибшие в пограничном конфликте с Т'ау. Схола Прогениум, затем Комиссариат. Красивая история, оправдывающая его службу.
На самом деле, если бы не армия, он сейчас чистил бы канализацию в каком-нибудь Городе-Улье, мечтая накопить на конуру. Гнев на родителей за то, что они его бросили (хотя они, скорее всего, просто сдохли, не особо заботясь о сыне), был куда сильнее, чем мифическая ненависть к ксеносам. Но моральное превосходство — удобная штука, даже если твоему спасителю на это плевать.
(Следует отметить, что биография Каина, рассказанная им в этот момент, при детальном рассмотрении трещит по швам. Схола Прогениум принимает лишь детей офицеров и знати. Если его родители были простыми солдатами, как он утверждает, они должны были совершить нечто запредельно героическое, чтобы их сына взяли в Схолу. Что совершенно не вяжется с тем, как Каин описывает их характеры. Более того, Каин намекает, что они служили вместе. Смешанные полки в Гвардии существуют, но встречаются крайне редко. И, наконец, Каин часто упоминает, что рос в улье, но ни разу не называет его имени, что делает проверку невозможной. Инквизитор Вейл давно уяснила: Кайафас Каин — патологический лжец. Он сам признаёт, что полуправда — лучший способ манипуляции).
— Я уверен, они сражались достойно, — учтиво кивнул Гворок.
— Не особо, — фыркнул Каин.
В его представлении родители пошли в армию только ради того, чтобы сбежать из улья, и, очевидно, упустили свой шанс дезертировать. Видимо, трусость и прагматизм были у них семейным.
Гворок снова рассмеялся своим птичьим смехом. Каина кольнуло раздражение: этот пернатый ублюдок, казалось, понимал его лучше, чем собственные сородичи.
— Будь осторожен, Комиссар. Знай своего врага. Нам необязательно конфликтовать.
Если бы Гворок знал, кем является Каин на самом деле и что произойдёт дальше, он бы, не колеблясь, перерезал ему глотку прямо здесь и сейчас.
Потому что…
Спустя пятнадцать минут весть о том, что двоих имперцев избили какие-то «синекожие предатели», дошла до Ли Фэна. И он не стал утруждать Военную Полицию оформлением протоколов.
Он спустил с цепи псов.
— ТВОЮ МАТЬ! — взревел Ли Фэн, услышав доклад. — Шваль! Посмели поднять руку на моего Комиссара?! Это уже не просто хулиганство, это мятеж! Нужен тяжёлый аргумент!
Фанатики, получив отмашку, начали Операцию «Сердечная Битва».
Они выплеснулись на улицы, вооружённые дубинами, цепями и святой яростью. Они не искали свидетелей — они искали виновных.
Позже, когда Каин уже сидел в лазарете, пока медик обрабатывал его ушибы, дверь с грохотом распахнулась. В помещение вошли несколько фанатиков. Они волокли за собой то, что осталось от нападавших.
Людей, посмевших окружить Каина и Диваса, было не узнать. Это были уже не люди, а мешки с костями. Их лица, некогда гордо раскрашенные в синий, теперь были залиты багровой маской из крови и грязи. Конечности были вывернуты под неестественными углами, напоминая сломанные ветки.
Фанатики бросили тела на пол, ожидая одобрения. Каин лишь молча смотрел на кровавое месиво, чувствуя, как к горлу подступает тошнота, которую он привычно спрятал за маской безразличия.
http://tl.rulate.ru/book/155693/8933908
Готово:
