Готовый перевод Warhammer 40,000: My Girlfriend is the Emperor of Men / ВАРХАММЕР: Моя девушка — Император Человечества: Глава 17. Император установил Императору динамик

Глава 17. Император установил Императору динамик

Святая Терра! Тронный Зал Императорского Дворца.

Эмпресс пребывала здесь уже без малого два десятилетия. Время, казалось, не имело над ней власти: её лик оставался столь же юным и прекрасным, как и в день прибытия. День за днём она ждала вестей, надеясь, что отправленные во внешние пределы Кустодии и Сёстры Безмолвия принесут ей хоть слово о Ли Фэне.

Она чувствовала: Ли Фэн всё ещё существует где-то в бескрайнем уголке вселенной. Но определить его точные координаты было невозможно из-за его "сути", пребывающей в высших измерениях.

Бог-Император, Император и Императрица — они образовали классическую триединую сущность, разделяя между собой колоссальную силу. Однако Эмпресс, в силу особых причин, не могла вмешиваться в дела Варпа...

Что же до Серых Рыцарей и их «Последнего Эдикта» — гласящего, что «Император не может покинуть Золотой Трон ни физически, ни посредством проекции в Варп, ни через реинкарнацию, иначе Серые Рыцари обязаны остановить его силой и вернуть на Трон», — то здесь возник казус.

Эмпресс идеально вписалась в «серую зону» этого закона. Ведь Император (или Бог-Император) фактически оставался на Золотом Троне. Эмпресс же, будучи женской ипостасью Императора, вознеслась в высшие измерения ещё до начала Объединительных Войн на Терре.

Поэтому Серые Рыцари были вынуждены признать парадокс: Эмпресс является «Императором» и одновременно «не Императором». Их связь напоминала отношения близнецов, брата и сестры, связанных единой душой, но разными телами.

Некогда священный и пугающе торжественный Тронный Зал теперь изменился до неузнаваемости. Под чутким руководством хрупкой девушки Кустодии заставили древнее святилище строительными лесами и высокотехнологичным научным оборудованием.

Прямо сейчас Эмпресс, склонившись над ноутбуком, лихорадочно писала код. Пучки проводов тянулись от компьютера к странному устройству, подозрительно напоминающему автомобильную магнитолу... С каждым нажатием клавиши финальный код обретал форму.

Наконец, Эмпресс взяла в руки этот гибрид радиоприемника, прикрепила несколько электродов к устройству, а затем прилепила их к своему лбу.

— Раз-раз, приём. Слышно меня?

Губы Эмпресс не шевелились, но её голос, чистый и громкий, раздался прямиком из динамика устройства. Она сорвала электроды, довольно отряхнула ладони и улыбнулась:

— Отлично, всё работает! Время потрачено не зря!

Договорив, она бросила взгляд в сторону. Там, разобранная до основания, стояла любимая машина Ли Фэна. Центральная консоль и аудиосистема были вырваны с корнем, от автомобиля остались лишь четыре колеса да остов, который переплавили на материалы для строительных лесов. Даже свой личный iPad Pro Эмпресс не пожалела, выковыряв из него Чип M4, чтобы тот стал сердцем вычислительной мощности нового устройства.

Только предметы из мира высшей размерности обладали иммунитетом к эрозии этого измерения. У Эмпресс просто не было выбора, кроме как разобрать эти артефакты... Она искренне надеялась, что Ли Фэн не расстроится.

«Хотя, стоп, — мелькнула у неё мысль. — Эту машину ему купила я! С чего бы ему злиться? В крайнем случае куплю ещё одну!»

Натянув резиновые перчатки, Эмпресс полезла вверх по шатким лесам. Внизу, затаив дыхание, столпились Кустодии. Десятки рук были подняты вверх, готовые в любой момент поймать свою Госпожу, если та оступится.

Психическое поле Золотого Трона было настолько чудовищным, что даже Кустодии рисковали превратиться в прах, подойдя слишком близко. Только Эмпресс могла работать здесь без вреда для себя.

Добравшись до иссохшего, похожего на пергамент черепа Императора, она глянула вниз и крикнула:

— Эй! Котёнок! Достань-ка из Ящика с инструментами, что в машине Ли Фэна, дрель и сверло. Мне нужно просверлить дырку в его голове, чтобы закрепить эту штуку.

Услышав приказ, Котёнок едва не рухнул на пол, ноги его подкосились. Будучи Вице-командиром Кустодиев, в любой другой ситуации он бы уже нашинковал еретика, посмевшего произнести столь кощунственные слова, в мелкий фарш. Но сейчас... это был «Император», собирающийся сверлить череп «самому себе». Аргументы застряли в горле.

— Моя Госпожа... — выдавил он с мольбой в голосе. — Может быть, есть... другой способ?

Эмпресс уперла руки в боки, глядя на Котёнка сверху вниз:

— Ну и как ты предлагаешь мне закрепить это на гладкой кости? На двусторонний скотч, что ли?.. — Она замерла. — Точно! Двусторонний скотч! А ну-ка, тащи его сюда!

Котёнок метнул рулон скотча вверх, Эмпресс ловко поймала его и принялась усердно приклеивать устройство прямо к лицу на черепе Императора...

Под золотыми масками Кустодиев, стоявших внизу, застыли гримасы ужаса и боли.

«Это... о, Трон... только не используйте священную ноздрю Бога-Императора как точку крепления...»

Щелчок. Устройство активировалось, загорелись индикаторы. Эмпресс отряхнула руки и удовлетворенно кивнула:

— Готово. Теперь вы двое сможете болтать, не перебивая друг друга.

Кустодии замерли, боясь даже дышать... Они ждали. Ждали первого слова, которое произнесёт Священный Император, восседающий на Золотом Троне уже более десяти тысяч лет.

Красная лампочка на устройстве мигнула, и из динамика раздался священный глас, преисполненный величия:

— Ёп вашу мать! Спина чешется то как... Кто-нибудь, потрите спинку мне уже, а...

***

Слаукенберг, окраина, территория Женской Академии.

Юрген, закончив вызывать подкрепление, действовал с пугающей эффективностью. Он буквально вырвал Тяжёлый Болтер с креплений Саламандры и, взвалив массивное орудие на плечо, зашагал обратно к академии.

Неважно, что ждёт впереди. Юрген был намерен вытащить Комиссара и лейтенанта любой ценой.

Вдруг со стороны учебных корпусов донеслись сухие хлопки выстрелов. Сердце Юргена ёкнуло — дело дрянь. Он перехватил Тяжёлый Болтер поудобнее и сорвался на бег, устремляясь на звук боя...

***

Десять минут назад.

Кайафас Каин совершенно не помнил, как оказался в этой комнате.

Это был изысканный будуар, пропитанный тонким, дурманящим ароматом. Всё здесь тонуло в мягких пастельных тонах, легчайших тканях и предметах искусства, от которых невозможно было отвести взгляд.

Его тело утопало в необъятной, нежной постели. Каин вдохнул этот запах — сладкий, с нотками странного, порочного искушения.

— Я знала, что ты — тот самый, как только почувствовала твоё появление в лесу, — прошептала она.

Каин силился понять смысл её слов, но мысли путались, превращаясь в вязкую кашу.

— Почувствовала?.. — пробормотал он, пытаясь выбраться из пухового плена, который засасывал его, словно зыбучие пески.

— Я чувствую аромат твоей души. Но вот запах твоего друга... его я не слышу... Впрочем, полагаю, Эмили уже разобралась с ним... — Она глубоко вздохнула, словно смакуя момент.

Где-то на задворках сознания Каина надрывался тоненький, но назойливый голосок. Нет, даже два. Это звучало так, словно Ли Фэн и Юрген, напрочь лишенные музыкального слуха, пытались исполнить оперную партию тенором. Кажется, они орали арию Паваротти «Сердце красавицы склонно к измене».

— Тогда почему ты здесь? — Каин предпринял вялую попытку оттолкнуть нависшее над ним тело, но руки были предательски слабыми.

— Ради высшей славы. Ради величайшей награды. Пусть главное блюдо сейчас в обеденном зале, но ты... ты вполне сойдёшь за гарнир. И поверь, ты неплох на вкус...

— Главное блюдо? Гарнир? — эхом отозвался он.

— Тот, кто пробудится. Уже сегодня ночью. Но не для тебя.

Душа Каина медленно, но верно запутывалась в невидимой паутине.

Её голос, казалось, звучал сразу отовсюду, обволакивая:

— Сдайся, Кайафас. Слаанеш уже касался твоей души. Ты живёшь только ради себя. Ты принадлежишь Ему, даже если сам этого ещё не осознал.

«О, Священный Император!» — беззвучно взвопил Каин.

Это был первый раз, когда Каин услышал имя силы Хаоса напрямую. Возможно, жизнь Кайафаса и была полна эгоизма и потакания своим слабостям — честно говоря, она и сейчас такой оставалась, — но если в нём и было что-то сильнее этих пороков, так это несокрушимая воля к выживанию.

Внезапно Каин ощутил жжение. Казалось, его штаны загорелись... Нечто в его кармане раскалилось, словно кусок магмы, прожигая ткань и обжигая бедро.

И сразу следом пришла боль в ладони — острая, пронзительная, будто его руку перемалывало в мясорубке.

Эта вспышка боли подействовала как удар током. Как первый судорожный вдох утопленника, которого вытащили на берег — лёгкие горят огнём, всё тело сотрясает кашель, исторгающий воду...

Взревев от боли, Каин с неожиданной силой отшвырнул от себя девушку. Она упала на пол и теперь смотрела на него с нескрываемым изумлением.

— Ты вырвался!

На её лице читалась обида капризного ребёнка, у которого отобрали игрушку. Но теперь пелена спала. Каин видел врага. Он чувствовал, как тёмные щупальца снова пытаются оплести его сознание, но каждый раз, когда они приближались, предмет в кармане вспыхивал жаром, отгоняя морок.

Он рванул Лазпистолет с пояса, подхватил с пола Цепной Меч и, шатаясь, в растерзанной одежде, бросился на девушку...

— Извини, — выплюнул он, наводя ствол, — но я предпочитаю блондинок.

http://tl.rulate.ru/book/155693/8903297