За окном сгущались сумерки. В щелях жалюзи на верхнем этаже офиса «Циммин Недвижимость» исчез последний луч заходящего солнца, поглощенный темнотой. Чэн Чанъин стоял у панорамного окна, глядя сверху на реку автомобильных огней, и вертел в пальцах соглашение об инвестициях, еще хранившее тепло принтера. Условия Су Ваньцин были четкими и острыми: пять миллионов вливаний в обмен на 20% акций «Циммин». Цифры выглядели заманчиво, но взгляд Чэн Чанъина был прикован лишь к пустой графе для подписи в самом конце документа. Он обернулся и толкнул папку через длинный стол к Су Ваньцин; бумага отозвалась негромким шорохом при соприкосновении с поверхностью.
— По доле акций вопросов нет, — голос Чэн Чанъина в неестественно тихой переговорной прозвучал на удивление четко, — но право принятия решений должно составлять пятьдесят один процент.
Су Ваньцин сидела прямо, словно сошедшая с картины знатная дама. Ее костюм-двойка из кашемира жемчужно-серого цвета подчеркивал холодную белизну кожи. Услышав его слова, она не ответила сразу, лишь кончиком пальца с нежным лаком едва коснулась края чашки из костяного фарфора. В чашке был чай «Лунцзин», который по просьбе Чэн Чанъина приготовили специально для нее; в изумрудном настое расправлялись листья, а поднимающийся пар окутывал ее лицо маревом, скрывая слишком спокойные глаза.
— Господин Чэн, — наконец заговорила она, и голос ее напоминал чистый нефрит, опущенный в ледяную воду. — Сейчас «Циммин» оценивается всего в десять миллионов. Мои пять миллионов «живыми» деньгами за жалкие двадцать процентов — это уже жест доброй воли и огромная уступка. Пятьдесят один процент и право абсолютного голоса? — уголки ее губ изогнулись в едва заметной, почти лишенной тепла улыбке. — Кажется, это не совсем соответствует правилам бизнеса.
— Правилам бизнеса? — Чэн Чанъин негромко усмехнулся. Он прошелся к главе стола и сел, слегка подавшись вперед. Его взгляд, острый как нож, пронзил пелену пара и впился в лицо Су Ваньцин. — Госпожа Су, мы оба понимаем, что вы инвестируете в «Циммин» не ради копеечных дивидендов от этих двадцати процентов. Вы инвестируете в меня, в Чэн Чанъина. В то, на какую высоту я смогу поднять компанию и какие ресурсы и выгоды смогу в итоге добыть для семьи Су или лично для вас. Раз уж вы вкладываете в «меня», то именно «я» должен крепко держать руль.
Он сделал паузу, пальцы выбивали по гладкой столешнице уверенный ритм. — Иначе, если интересы вашей семьи разойдутся с курсом развития «Циммин», как я смогу бороться? Просто ждать, пока меня отстранят от дел? Пять миллионов за фундамент, который я заложил своими руками, и за все будущие возможности? Простите, но такую цену я заплатить не готов.
Воздух в комнате словно застыл. Городской шум снаружи, отфильтрованный толстым звукоизоляционным стеклом, превратился в глухой фоновый гул. Су Ваньцин молча смотрела на него, и в глубине ее глаз, обычно равнодушных и отстраненных, кипели и оседали сложные чувства. Она не стала сразу возражать; прямолинейность Чэн Чанъина сорвала все маски любезности, обнажив холодную и нагую суть обмена интересами. Время в тишине утекало секунда за секундой.
— Господин Чэн действительно такой, как о нем говорят, — спустя долгое время Су Ваньцин наконец тихо выдохнула и слегка расслабилась, откинувшись на спинку кресла. Ее пальцы неосознанно погладили бледный, почти незаметный след от кольца на безымянном пальце левой руки. — Прямой и не оставляющий пространства для маневров. — Она поднесла чашку к губам и сделала маленький глоток, словно собираясь с мыслями. — Пятьдесят один процент голосов… Это слишком много. Мне нужны дополнительные гарантии. Или, скажем так, вам нужно доказать, что вы стоите такого доверия и такой цены.
— Условия? — кратко бросил Чэн Чанъин.
— Их два, — Су Ваньцин поставила чашку, ее взгляд снова стал ясным и проницательным. — Во-первых, у семьи Су возникли проблемы с проектом реконструкции старого города на западе. Несколько ключевых моментов застряли на этапе планирования и компенсаций за снос. Мне нужна «Циммин» или, точнее, ваша, господин Чэн, «способность» быстро уладить дела и устранить препятствия. Я знаю, что у вас есть определенные «связи» с тем самым Сюй Цзявэнем, который недавно выдвинулся в отделе планирования. — Она сделала тонкий акцент на слове «связи», явно давая понять, что не в неведении относительно теневой сети контактов Чэн Чанъина.
Чэн Чанъин остался беспристрастным: — Второе?
— Второе, — взгляд Су Ваньцин внезапно стал ледяным. — Чжао Тяньсюн. Он со своими рынками стройматериалов и логистическими парками на западе города — как вцепившийся в кость клещ. Он не только мешает проектам Су, но и станет преградой для будущего расширения вашей «Циммин». Я не хочу больше видеть этого человека или любые его силы в поле моего зрения. — Ее тон был решительным, в нем сквозила надменность потомственной аристократки, не терпящей возражений. — Зачистите всё. Считайте это своим «взносом» перед инвестицией и первым отчетом, подтверждающим вашу ценность.
Чжао Тяньсюн. Это имя, словно раскаленное клеймо, обожгло сердце Чэн Чанъина. Проколотые шины, кроваво-красные угрозы, намалеванные краской на дверях, гибель финансового директора под колесами машины, конверт с окровавленным лезвием на похоронах… Кадры, пропитанные запахом крови, мгновенно пронеслись в голове. Его костяшки пальцев слегка побелели, но лицо осталось непроницаемым. Этот ход Су Ваньцин был попыткой убить чужими руками и одновременно проверкой. Проверкой его смелости, методов и того, на что он готов пойти, столкнувшись со старым врагом.
— По рукам, — без колебаний ответил Чэн Чанъин. Его голос был твердым, как удар судейского молотка. Он взял со стола перьевую ручку — ту самую золотую ручку марки «Герой», которую Чжан Циммин подарил ему после первой успешной сделки, — снял колпачок и вписал дополнительный пункт в соглашение: «Сторона А (Чэн Чанъин) обладает пятьюдесятью одном процентом голосующих акций ООО «Циммин Недвижимость». Затем он размашисто поставил свою подпись.
Скрип пера по бумаге в тишине комнаты был отчетливо слышен. Закончив, он подтолкнул соглашение и ручку обратно к Су Ваньцин.
Она посмотрела на еще не просохшие чернила, а затем подняла глаза на Чэн Чанъина. В ее взгляде было изучение, оценка и — почти неуловимо — крупица восхищения? Не говоря ни слова, она взяла изящную серебристую ручку и поставила свою подпись. Два имени оказались рядом: одно — резкое и открытое, другое — элегантное и сдержанное, но вместе они скрепляли союз, пропахший порохом.
— Приятно сотрудничать, господин Чэн, — Су Ваньцин протянула руку.
— Взаимно, госпожа Су, — Чэн Чанъин пожал прохладную ладонь. Она была нежной, но в хватке чувствовалась скрытая сила.
В тот самый момент, когда их руки соприкоснулись, краем глаза Чэн Чанъин уловил на краю крыши офисного здания напротив едва заметную красную точку. Она на мгновение вспыхнула в сумерках и тут же погасла. Настолько быстро, что это могло показаться игрой воображения. Но спина Чэн Чанъина мгновенно напряглась, инстинкты, выработанные в прошлых схватках между жизнью и смертью, забили тревогу.
Дрон! Кто-то ведет наблюдение!
Он спокойно отпустил ее руку и, словно невзначай, подошел к окну, чтобы поправить жалюзи. Его взгляд, острый как у ястреба, скользнул по контуру крыши напротив. Сумерки сгустились, зажглись городские неоны, и крыша здания казалась пустой, будто красный огонек был лишь галлюцинацией. Но он знал — это не так. Люди Чжао Тяньсюна? Конкуренты семьи Су? Или таинственный кукловод под псевдонимом «Рыбак»? Холодок медленно пополз по позвоночнику. За этим союзом с самого начала следили десятки глаз из темноты.
— Госпожа Су, — Чэн Чанъин обернулся, его тон был обыденным, — соглашение подписано. По вопросам финансирования и юридического оформления мой помощник свяжется с вами в ближайшее время. Проектом на западе города я займусь лично. Что касается Чжао Тяньсюна... — его взгляд внезапно похолодел, — дайте мне немного времени.
Су Ваньцин, казалось, не заметила мимолетной странности за окном. Она грациозно взяла сумочку и кивнула: — Буду ждать хороших новостей. Уже поздно, разрешите откланяться. — Она направилась к выходу из переговорной уверенным шагом.
Чэн Чанъин проводил ее до лифта. В тот момент, когда двери начали медленно закрываться, взгляды Су Ваньцин и Чэн Чанъина встретились снова. Ее глаза были глубокими и непостижимыми; в них больше не было переговорной остроты, скорее они безмолвно передавали какое-то сложное послание. Цифры на индикаторе этажей начали свой бег.
Как только лифт уехал, спокойствие на лице Чэн Чанъина мгновенно сменилось ледяной сосредоточенностью. Он быстро вернулся в переговорную, запер тяжелую деревянную дверь и бросился к окну. Выхватив телефон, он открыл скрытое приложение, замаскированное под обычный калькулятор. Его пальцы замелькали по экрану, запуская программу отслеживания сигналов. Это был прототип, который он заставил Чэнь Мо разработать втайне, опираясь на свои обрывочные знания из прошлой жизни. Устройство предназначалось для обнаружения беспроводных сигналов на определенных частотах, особенно тех, что используются для дистанционного управления и передачи видео.
Диаграмма частот на экране бешено задергалась, красные волны помех заметались из стороны в сторону. Точно! Это не было ошибкой! Совсем рядом шла беспроводная передача данных. Хотя противник мгновенно прекратил трансляцию, импульс в момент запуска был зафиксирован. Чэн Чанъин впился глазами в остаточный пик сигнала: координаты быстро вычислились и замерли, указывая на угол крыши соседнего бизнес-центра.
Он тут же набрал зашифрованный номер. Его голос был тихим, но предельно властным: — Орел, цель обнаружена. Крыша здания «Цзиньдин», юго-восточный угол за градирней. У них был дрон, только что закончили передачу. Возможно, человек еще там или на наблюдательном пункте поблизости. Немедленно бери людей и туда, перекрыть все выходы, все обыскать! Брать живым! Осторожно, могут быть вооружены! — На другом конце послышался короткий и четкий ответ: — Понял!
Положив трубку, Чэн Чанъин не почувствовал облегчения. Он подошел к столу и взял соглашение с их подписями. Лист бумаги был легким, но сейчас он казался тяжелым, как раскаленный слиток. Условия Су Ваньцин отчетливо эхом отзывались в голове: доступ к связям семьи Су и зачистка сил Чжао Тяньсюна. Первое — заманчивое сокровище, второе — отравленный кинжал. Он ясно видел, что путь к уничтожению Чжао Тяньсюна будет полон опасностей и крови. И он уже сделал шаг в самый центр этого водоворота власти.
Перед глазами снова возник бледный след от кольца на безымянном пальце Су Ваньцин. Этот след был старым, почти исчезнувшим, но он упрямо существовал. Стоящая за ней семья Су, это внезапное и агрессивное инвестирование, а еще Чжэн Готао — «Рыбак», тайно управляющий Чжао Тяньсюном… Все это сплеталось в огромную невидимую сеть, которая медленно стягивалась вокруг него. Чэн Чанъин теперь был и игроком, и одновременно важной фигурой на чьей-то чужой доске.
Небывалое чувство, смесь колоссальных возможностей и смертельной опасности, ледяной дрожью поднялось по позвоночнику и разошлось по всему телу. Он подошел к панорамному окну. Снаружи мириады огней города желаний сияли, как звездное море — ослепительно красиво и пугающе глубоко. Свет неона отражался в его глубоких зрачках, меняясь и переливаясь, как и его мысли в этот миг.
Новый союзник принес не только капиталы, но и штормовые волны, способные затянуть в бездну. И в этой жестокой партии, где «Циммин» была лишь доской, был сделан только первый ход. Чэн Чанъин глубоко вдохнул. Ночной ветер с привкусом городской пыли просочился сквозь щель в окне, холодно коснувшись его щеки. Он раскрыл ладонь: золотая ручка, скрепившая союз, была влажной от пота. Он медленно сжал пальцы, крепко обхватив ее, так сильно, что костяшки побелели. Огромная тень города безмолвно накрыла всё вокруг, словно притаившийся зверь, раскрывающий свою бездонную пасть.
http://tl.rulate.ru/book/155243/9593309
Готово:
