Когда Ван Фань поспешил к воротам больницы, он издалека заметил тощую фигурку в больничной робе, накинутой поверх широкого халата. Она одиноко топталась в ночном ветру, растерянно осматривая суетливый поток машин и людей — это была У Юци.
Её лицо всё ещё оставалось бледным, а в глазах исчезла прежняя ясность и уверенность, сменившись испугом и замешательством, подобием раненого зверька. Длинные распущенные волосы делали её ещё более хрупкой.
— Юци! — Ван Фань быстро подбежал к ней. Увидев его, глаза У Юци на мгновение вспыхнули, словно она ухватилась за спасательную соломинку, и она инстинктивно сделала к нему шаг, но тут же робко замерла, глядя на него с примесью незнания и настороженности: — Ты… ты Ван Фань? Мы… знакомы?
Сердце Ван Фана невольно сжалось. Она действительно потеряла память и, судя по всему, забыла многое.
Он постарался сделать свой голос максимально мягким и надёжным: — Да, мы одноклассники, и… хорошие друзья. Ты только что выписалась, не стоит стоять на ветру. Может, я подвезу тебя домой?
У Юци немного помедлила, затем тихо кивнула и пробормотала: — Спасибо.
Всю дорогу У Юци молчала, лишь изредка поглядывая на Ван Фаня, словно пытаясь отыскать в обрывках памяти хоть что-то о своем «хорошем друге».
О школе и одноклассниках у неё остались лишь смутные представления; множество деталей ускользали, особенно всё, что касалось конца прошлой четверти и каникул — там царила полная пустота.
Предварительный диагноз врачей гласил: «Острая амнезия, вызванная сильным нервным потрясением и энергетическим ударом». Когда и восстановится ли память — оставалось под большим вопросом.
Когда он довёз её до дома (адрес, к счастью, она помнила) и увидел, как в окнах зажёгся свет, Ван Фань ушёл с тяжёлым сердцем.
На следующий день У Юци вернулась в школу. Её появление вызвало немалый интерес. После амнезии её характер, казалось, изменился: она стала ещё более замкнутой, тихой и даже робкой, ко всему вокруг относилась с опаской.
Хотя её способности к обучению и базовые знания остались при ней, занятия, требующие командной работы и гибкого применения навыков, давались ей с трудом.
Многие одноклассники пытались общаться с ней, помочь восстановить память, но она отвечала вежливо, но отстраненно.
Только к Ван Фаню она, казалось, сохранила некую подсознательную долю доверия и привязанности, иногда сама обращалась к нему с вопросами.
Ван Фань терпеливо сопровождал её, рассказывая о школьных новостях, учебных группах, о самых обыденных вещах, стараясь предельно осторожно обходить все щекотливые темы, связанные с сектой Злого Бога, подвалом и пурпурным светом.
Он заметил, что после потери памяти сверхъестественная чувствительность У Юци к энергетическим колебаниям ослабла. Однако иногда, соприкасаясь с определёнными мощными энергиями (например, слабым дыханием, рассеивавшимся во время его практики Золотого Защитного Заклинания, или при высокоэнергетических реакциях в лаборатории), она всё же рефлекторно хмурилась, её лицо искажалось от дискомфорта, а в глазах мелькала едва заметная, мимолетная тень бледно-фиолетового оттенка.
Её подсознание, словно, продолжало её оберегать, но заодно и хранить некие тайны.
Ло Чжэньнань и Чжоу Вэйго наставляли Ван Фаня действовать по течению, не провоцировать её резкими действиями, а сосредоточиться на наблюдении.
Ван Даоцзинь, взглянув на У Юци, долго гадал, нахмурившись так, что казалось, мог бы прихлопнуть муху: — Странно, крайне странно… Духовный свет помутнён, духовная связь заблокирована. Это не обычная амнезия. Словно активировался мощнейший механизм самозащиты, или же… память была насильственно запечатана некой силой.
Слишком много замешано, ничего не могу разобрать...
Потерявшая память У Юци была подобна бомбе замедленного действия, и из-за этого Ван Фань никак не мог по-настоящему расслабиться.
Начался новый семестр, учебная нагрузка возросла, а занятия по управлению духовной энергией стали глубже и сложнее.
Ван Фань был разрываем между учёбой, тренировками, необходимостью следить за состоянием У Юци и одновременной бдительностью на случай возможного акта мести со стороны секты Злого Бога — он был совершенно измотан.
Тем временем от Чжоу Вэйго начали поступать обрывочные сведения. Допросы арестованных сектантов шли вяло: это были убеждённые фанатики с глубоко промытыми мозгами.
«Теневые слуги» словно растворились в воздухе, не оставив никаких зацепок. Таинственный «Осколок Пурпурного Источника» также не давал о себе знать.
Единственной хорошей новостью было то, что активность секты в пределах города Нань немного утихла, вероятно, последнее силовое вмешательство оказало отрезвляющее действие.
Однако Ван Фань чувствовал, что это затишье сродни затишью перед бурей.
В один из дней, после занятий, Ван Фань и У Юци шли домой. В последнее время состояние У Юци немного улучшилось, и она изредка разговаривала с Ван Фанем.
Когда они проходили мимо небольшого сквера, У Юци внезапно остановилась, её взгляд приковала маленькая девочка, играющая с мячом на скамейке.
Девочке было около четырёх-пяти лет, она была круглолицым, миловидным созданием и увлечённо играла, как вдруг мячик выскользнул у неё из рук и покатился прямо на проезжую часть.
— Мя-ячик… мячик улетел! — воскликнула девочка и уже собиралась броситься его ловить.
А в этот момент, по дороге с бешеной скоростью неслась машина!
— Осторожно! — лицо У Юци мгновенно побледнело, она вскрикнула!
Почти одновременно с её криком Ван Фань уже пришёл в движение! Эффект «Знака Стремительного Шага» был невелик, но его собственная скорость уже и так была крайне высока! Его фигура метнулась вперёд, подобно выпущенной стреле, и в тот самый миг, когда девочка собиралась выбежать на дорогу, он схватил её и оттащил назад!
Автомобиль пронёсся мимо с пронзительным визгом автомобильного гудка.
— Уа-а-а… — девочка оцепенела от ужаса, а затем залилась горьким плачем. Мать ребёнка в панике подбежала, многократно благодаря Ван Фаня.
Ван Фань передал ребёнка матери, облегчённо выдохнул и повернулся к У Юци.
Она всё ещё стояла в той позе, в которой вскрикнула: лицо белое, дыхание сбивчивое, взгляд прикован к тому месту, где только что пронеслась машина. Тело её слегка дрожало.
— Юци? Ты в порядке? — Ван Фань подошёл, с тревогой спрашивая. У Юци резко пришла в себя, её взгляд был расфокусирован, и она пробормотала: — Маши… красная машина… кровь… много крови… Мне кажется… я это видела…
В её голосе звучали страх и смятение. — Где ты это видела? Когда? — Сердце Ван Фаня ёкнуло, он мягко подталкивал её к воспоминаниям. У Юци, корчась от боли, схватилась за голову: — Не могу вспомнить… Голова болит… Кажется, это было… давно… в дождливый день… тоже красное… А-а…
Она издала тихий, болезненный стон и, обмякнув, начала падать назад.
Ван Фань поспешно её поддержал и обнаружил, что она снова потеряла сознание на короткое время.
Он тут же отвёз её в ближайшую клинику.
После осмотра врач снова констатировал временный обморок из-за сильного эмоционального возбуждения и заверил, что физически она здорова.
Но покой не приходил в душу Ван Фаня.
Красная машина? Дождливый день? Кровь? Это обрывки, затерявшиеся в глубинах её памяти? Неужели это воспоминание о какой-то автокатастрофе? И как это связано с её амнезией и тайнами, которые она хранила?
Он немедленно доложил об этом Чжоу Вэйго.
Чжоу Вэйго воспринял информацию крайне серьёзно и срочно приказал изучить прошлое У Юци, в частности, не переживала ли она крупную аварию в детстве.
Результаты расследования пришли быстро, и они оказались неожиданными: записи о взрослении У Юци были безупречно чисты, ни одно серьёзное дорожно-транспортное происшествие в её жизни не значилось.
Откуда же тогда взялись эти обрывки памяти?
Загадка становилась гуще.
Пока Ван Фань размышлял над этой дилеммой, ему позвонил Ван Даоцзинь. Голос его был на редкость строгим и встревоженным:
— Фань Гэ! Я только что снова принудительно провёл гадание! Великий Несчастье! «Пурпурная Венера в пыли, Жадный Волк пожирает Луну»!
У сестрёнки Юци может быть смертельная опасность в ближайшие дни! Время бедствия совпадает с этими днями! И, судя по раскладу, беда связана с «водой» и «старой враждой»!
Ты должен держать её под неусыпным контролем! Особенно у воды или в дождливую погоду!
Смертельная опасность? Вода? Старая вражда?
Сердце Ван Фаня подскочило к самому горлу! Он тут же вспомнил слова У Юци перед обмороком: «дождливый день» и «красная машина»!
Неужели это было не воспоминание о ДТП? А... какое-то предзнаменование?!
Он немедленно посмотрел в окно, и увидел, что небо уже затянуто свинцовыми тучами, слышен рокот далёкого грома.
Скоро должен начаться сильный ливень.
http://tl.rulate.ru/book/154101/10779217
Готово:
