Фан Лижань немедленно велела отправить мать Фан в город Гуанься, где находилась секта Сунъян.
Мать Фан даже не успела собрать вещи, как на следующий день села в повозку, чтобы отправиться к Фан Цзыфаню.
– Я поеду одна? – Мать Фан ожидала, что Фан Лижань её проводит.
Но повозка уже тронулась, и она обнаружила, что в ней только она одна.
– Да, мать поедет к Цзыфаню, позаботится о нем. Если там будет хорошо, она продолжит искать работу, стирать белье, чтобы заработать Фан Цзыфаню… – Фан Лижань, не обращая внимания на встревоженный вид матери, которая никогда далеко не уезжала, силой заставила возницу трогаться.
Тревога матери Фан сменилась ожиданием скорой встречи с внуком. Она даже представляла себе эту сцену.
«Она приедет, и Фан Цзыфань, скорее всего, будет от неё в ужасе», – подумала Фан Лижань. – «Ему нужны деньги, а не ещё один человек, который станет для него обузой».
Все было совсем не так, как представляла себе мать Фан. Она думала, что Цзыфань будет тронут до глубины души, услышав о её приезде, и они будут рыдать, обнявшись. Но плакала от волнения только она одна. Фан Цзыфань спросил её, зачем она приехала?
– Бабушка, где деньги? – Фан Цзыфань выглядел мрачно.
Мать Фан была немного расстроена, но просьба внука была превыше всего. Она достала всё своё состояние – двести пятьдесят медяков.
Цифра считалась счастливой, будто в насмешку над Фан Цзыфанём, называя его «двести пятьдесят» (глупец).
– Всего столько? – Фан Цзыфань сжал эти жалкие деньги, почти обезумев от гнева. Ведь он обещал Хван Чэнсинь подарок на день рождения в этом месяце, и он должен быть дорогим.
Мать Фан с некоторой обидой пожаловалась: – И во всём виновата твоя тётя. Она зарабатывает столько денег, леча людей, но не хочет дать их тебе...
– Что? – Фан Цзыфань услышал это впервые.
Он попросил мать Фан рассказать все, что она знала. Мать Фан подробно рассказала, как Фан Лижань училась медицине у придворного врача и зарабатывала не менее тридцати лянов серебра в месяц.
– Тогда пусть тётя даст мне денег. – Сердце Фан Цзыфаня бешено заколотилось: «Если бы все эти деньги были мои, как было бы здорово!»
Мать Фан неловко улыбнулась и промолчала.
– Я её племянник. Если не мне дать денег, кому ещё? – Фан Цзыфань не хотел упускать то, что почти было у него в руках.
– Я ей тоже так говорила, но твоя тётя – настоящая скупердяйка, ни копейки не даст. Она и мне денег не даёт… – жаловалась мать Фан.
Фан Цзыфань тут же велел матери Фан написать письмо домой, чтобы получить деньги! Мать Фан была неграмотной и не умела писать, поэтому он сам написал письмо.
Очевидно, Фан Лижань не было времени читать, она взяла письмо и сожгла его.
Последние полгода она сопровождала придворного врача, посещая деревни для бесплатных медицинских осмотров, бесплатно помогая лечить людей.
– Побольше ходи, смотри разные случаи, записывай. В будущем, если будешь брать учеников или у тебя будут дети, которые захотят учиться медицине, это будут очень хорошие примеры для обучения, – придворный врач была доброй женщиной. Каждый год она выделяла от трёх до пяти месяцев для бесплатных медицинских осмотров, бесплатно леча простых людей.
Медицинские навыки Фан Лижань уже превосходили её собственные, поэтому придворный врач была спокойна, когда та отправлялась на осмотры одна. Она следовала за ней.
За последние полгода Фан Лижань почувствовала трудности жизни простых людей и тоже захотела проявить доброту и помочь им.
Во время осмотров она встречала немало неприятных пациентов. Одни люди ценили возможность бесплатного лечения, но другие не понимали и не ценили бесплатные блага.
Фан Лижань быстро подавляла силой бунтующих людей. Она также любила применять коллективную ответственность: если один человек из деревни её обижал, в следующий раз она не приезжала в эту деревню для бесплатных осмотров.
Придворный врач видела, что Фан Лижань действовала обдуманно, и становилась всё более спокойной.
Заботясь о её безопасности, она предложила: – Почему бы не купить у скупщика рабов пару человек, владеющих боевыми искусствами, для охраны? – Придворный врач думала, что молодая девушка, как она, иногда может столкнуться с ситуацией, когда «два кулака против четырёх рук», поэтому дополнительная охрана не помешает.
Фан Лижань не возразила придворному врачу. Хотя она могла справиться сама, придворный врач не знала всей ситуации и, конечно, беспокоилась бы.
Она сказала, что подумает. Скупщика рабов они не посетили, но появились два молодых телохранителя.
Один из них тяжело ранен лежал на кровати, обмотанный бинтами, как «цзунцзы», а другой хлопотал вокруг, кипятил отвары и менял повязки своему старшему брату, а также выполнял тяжёлую работу по рубке дров по дому.
Эти двое пришли к ней в последний день осмотра, как раз перед отъездом, искать врача.
У одного было три-четыре ножевых ранения в живот, три стрелы в спине, но сердце было не задето. На лице был длинный, крайне уродливый шрам.
Фан Лижань не хотела неприятностей и отказалась его лечить.
Когда она уже начала думать, что младший мужчина, с краснотой в глазах, пригрозит ей мечом, он вдруг упал на колени: – Врач, молю вас, мой старший брат – хороший человек! Он пострадал от рук злодея, поэтому получил такие тяжёлые ранения…
– Врач, врач, у нас есть деньги, честно! Тысяча лянов хватит? Две тысячи! – Чу Юаньсяо, стиснув зубы, продолжал повышать цену.
Это были все его личные сбережения. Ради старшего брата он действительно многое отдал.
Две тысячи лянов, и он заплатит на месте. Только тогда Фан Лижань согласилась лечить.
Чу Юаньсяо стал чернорабочим в доме Фан, добросовестно выполняя все поручения. Любые просьбы Фан Лижань он выполнял в первую очередь.
Фан Лижань извлекала стрелы у Чжоу Цинци более часа. Стрелы были с зазубринами, и, несмотря на её осторожность, неизбежно было унесено немного плоти.
Чжоу Цинци был очень терпелив. Без анестезии он не издал ни звука, хотя и покрылся потом от боли. После извлечения трёх стрел он выглядел так, будто его только что вытащили из паровой бани – весь мокрый.
Он сумел выдержать, пока все раны не были обработаны, а затем потерял сознание.
Фан Лижань восхищалась Чжоу Цинци – настоящий мужчина!
Она спросила Чу Юаньсяо, что произошло. Она думала, что он будет молчать.
Чу Юаньсяо тут же в ярости хотел ударить по столу палочками, но, встретив угрожающий взгляд Фан Лижань, он молча отложил палочки, сжав кулаки.
– Мой старший брат пострадал от рук женщины. Если бы не сильные боевые искусства моего старшего брата, он бы погиб в подземном дворце… – Чу Юаньсяо считал, что раз Фан Лижань спасла его брата, значит, она теперь «своя», а от своих скрывать нечего.
– Убить эту Хван Чэнсинь! – Чу Юаньсяо злобно сказал: – Как только мой старший брат поправится, я обязательно доложу главе секты, и мы покажем этой Хван Чэнсинь, где её место!
«Что?» – Кто? О ком он говорит? Хван Чэнсинь?
– Эта Хван Чэнсинь обидела этих двоих? – спросила Фан Лижань, пытаясь выяснить.
– Из какой секты вы родом? – Фан Лижань осторожно спросила.
– Секта Цзисюань. – Чу Юаньсяо с гордостью произнёс название своей секты.
Подтвердилось. Это ведь та самая могущественная секта, которую обидела Хван Чэнсинь. Ей было любопытно, как Хван Чэнсинь умудрилась навредить такому сильному бойцу, что его смогли подло атаковать?
– Мой старший брат попал под действие ловушек в подземном дворце. Хван Чэнсинь вела себя так, будто подземный дворец – её собственный дом. Она вела себя вызывающе, флиртовала с каким-то мужчиной и случайно наступила на секретную дверь. Вылетело более десяти стрел. Мой старший брат не успел увернуться и был ранен…
– Затем его подло атаковал злодей. В тот момент мы с братом разделились из-за секретного хода. Когда мы снова встретились, брат был тяжело ранен. Тот человек умер, а в руке он держал маленький флакон с лекарством, на котором было написано: «Секта Сунъян»…
Чу Юаньсяо взбесился, стиснув зубы: – Проклятые, коварные, подлые, грязные люди! Мой брат – такой благородный человек, а его напали исподтишка и подсыпали яд!
http://tl.rulate.ru/book/153621/11069887
Готово:
