В глухой чаще густого леса солнечный свет, рассечённый густыми кронами многовековых деревьев, дробился на обломки, оставляя на земле лишь колышущиеся тени. Ван Течжу, сгорбившись, могучим телом обхватив древко видавшего виды топора для дров, ступал так осторожно, будто шёл по тонкому льду. Его обветренное лицо, покрытое слоем пыли и пота, освещали два блестящих глаза, словно у ищущего добычу сокола, — они то и дело скользили по зарослям и сплетённым корням деревьев. «Чёрт побери, уже полчаса прошло, а я и кролика-то не видел…» — проворчал он себе под нос, сглотнув. Жгучий голод в животе напоминал о его цели. Уже полмесяца они питались одной лишь жидкой похлёбкой. Жена его побледнела, а двое детей исхудали до того, что щёки их стали с ноготь. Сердце главы семейства ныло, будто его терзали тупым ножом. Были, правда, две змеи, которым он отрубил головы одним ударом, но на их мёртвые, холодные тела он даже не взглянул. Жена и дочь боялись змей, а он, простой работяга, не знал, как их приготовить, только добавил бы им страху. В этот момент впереди, на редкой прогалине, мелькнул быстрый охристый силуэт. Олень! Сердце Ван Течжу забилось так сильно, что, казалось, выскочит из горла. Неужели в этой глухой чаще водится олень! Небеса смилостивились! Он затаил дыхание, напряг мышцы, словно стальные канаты, сгорбился, как готовый к прыжку тигр, и бесшумно раздвинул перед собой ветви, медленно приближаясь к молодому оленю, склонившему голову к сочной траве. Ближе, ещё ближе… Он мог даже разглядеть тонкий белый пушок на ушах у оленя. Как только он глубоко вдохнул, готовясь к броску… Хруст! Под его ногой треснула сухая ветка. Звук в лесу показался оглушительным. Олень, испугавшись, метнулся прочь, словно стрела, выпущенная из тетивы, копыта взметнулись, и он в мгновение ока исчез в чаще. «Чёртов!» — Ван Течжу в досаде ударил кулаком по стволу ближайшего дерева. Не успев пожалеть о случившемся, он бросился в погоню. Ведь это был тот самый кусок мяса, которого с нетерпением ждала вся семья! Он забыл о маскировке, понесенся по лесу, не сводя глаз с прыгающего силуэта оленя. Тревога и жажда жгли его разум, он совершенно не заметил мягких следов под ногами, отличавшихся от опавшей листвы. Промах! «Аааа!» — Внезапная потеря равновесия овладела им. Вместе с шорохом падающей земли и листвы он тяжело рухнул в глубокую яму, подняв облако едкой пыли. Бум! Ван Течжу упал как мешок, но, к счастью, на дне оказалась толстая, перегнившая земля. Хоть и казалось, что внутренности сместились, а все кости раздробились, он, по крайней мере, не сломал ни рук, ни ног. Он с трудом сел, оскалившись, отряхивая грязь с одежды, и посмотрел наверх. Один взгляд — и сердце его похолодело наполовину. Яма была высотой больше чжан, стены крутые, вся земля — рыхлый песок. У края ямы свисали несколько высохших лоз, казавшиеся некрепкими. Слабый солнечный свет, проникая сквозь отверстие, осветил его мгновенно побледневшее лицо. «Всё пропало…» — Ван Течжу почувствовал, как настроение упало на дно. Он, придерживая поясницу, встал и попытался подпрыгнуть, но кончики пальцев не доставали до края ямы. Он вытащил топор для дров из-за пояса и принялся изо всех сил копать в стене ямы, пытаясь вырезать несколько выступов для опоры. Плюх! Плюх! Лезвие глубоко вонзалось в мягкую землю, откалывая большие комья грязи. Он вырыл неглубокую ямку, осторожно поставил на неё ногу и попытался подняться. Однако, едва оторвавшись от земли, он почувствовал, как казавшаяся крепкой грязевая стена обвалилась, словно сыпучий песок! «Ай-ой!» — Он снова упал, набив рот землёй. Он не сдавался, вырыл в другом месте, но результат был тот же. Грязь в стене ямы была слишком рыхлой, она никак не могла выдержать его вес. Он, словно пойманный зверь, тщетно обкопал всю яму, перепачкавшись с ног до головы, но так и не смог найти надёжную опору. «Помогите! Ау! Кто-нибудь! Я упал в яму!» — Ван Течжу кричал что было сил, его грубый голос разносился в тишине леса, спугнув несколько птиц. Через некоторое время, кроме свиста ветра в листьях, никаких других ответов не последовало. Отчаяние медленно охватывало его. Его единственной надеждой было, что тот, кто выкопал эту яму, придёт проверить её. Но, едва эта мысль возникла, его окутал холодок. Ходили слухи, что в этой глуши часто появлялись бандиты. Если тот, кто вырыл эту яму, был безжалостный разбойник… Ван Течжу вздрогнул, не смея думать дальше. Время шло, и свет внизу ямы постепенно тускнел. Он обнял колени, свернувшись в углу, и перед глазами мелькали встревоженные лица жены и дочерей, ожидающих дома. Жена слаба, дети ещё малы, если он погибнет в этой дикой глуши… Глаза у Ван Течжу немного заслезились. Вдруг! «Ааааа!!!» — Яростный, полный боли и ярости звериный рёв, словно раскат грома, раздался сверху! Земля и грязь со стен сыпались вниз. Дикий кабан! И взрослый, обезумевший дикий кабан! Ван Течжу испугался до смерти, моментально зажал себе рот, затаил дыхание, сердце колотилось в груди, как бешеное. Рёв кабана был так пронзителен, что явное свидетельствовало о тяжёлом ранении! Охотник? Невозможно! Какой охотник мог в одиночку, бесшумно справиться с взрослым кабаном? Этот шум… определённо от более свирепого зверя! Леопард? Медведь? Холодный пот пропитал его грубую холщовую рубаху. Если этот хищник придёт и обнаружит, что на дне ямы есть ещё кто-то дышащий… Ван Течжу похолодел, не смея представить себе эту картину. Звери не рассуждают, идёт ли речь о ловушке или нет; если они захотят, то легко могут прыгнуть вниз и разорвать его на части, чтобы пообедать! Он сжался в самом тёмном углу дна ямы, не смея даже дышать, крепко сжимая в руке топор, в отчаянии ожидая неизвестной участи. В этой почти мёртвой тишине страха, чистый, спокойный женский голос, словно стук драгоценного камня, отчётливо раздался на дне ямы. «Хочешь подняться?» Голос был негромким, но обладал странной проникающей силой. Ван Течжу резко поднял голову, сердце замерло! На краю ямы, откуда ни возьмись, появилась белая фигура. Заходящее солнце очерчивало её безупречный силуэт. Одежда была как снег, струилась мягким, потусторонним свечением. Лицо было неземной красоты, словно выточенное из льда, с глазами, в которых читались вековая безмятежность и отстранённость. Что поражало больше всего, так это длинные волосы, ниспадавшие на плечи, — они были абсолютно чистого, инеевого цвета! Фея? Или… дочь какого-нибудь знатного вельможи из города? Разум Ван Течжу был в смятении, появление этой женщины казалось ему ещё более невероятным, чем недавний рёв кабана. Как такая молодая женщина, одетая столь изысканно, с такой ангельской внешностью, могла оказаться одна в глубине этой опасной горной местности? Пока он пребывал в шоке и замешательстве, белая фигура, казалось, теряя терпение, слегка повернулась, готовясь уйти! «Хочу! Хочу!» — Ван Течжу вздрогнул, все сомнения были мгновенно подавлены инстинктом самосохранения, и он хрипло прокричал. «Девушка! Ради вашей доброты! Бросьте вниз лозу! Или хотя бы бросьте побольше камней, веток! Я буду благодарен вам до конца жизни!» В спешке из него вырвались деревенские простонародные выражения. Бай Ли слегка замедлила шаг, не оглядываясь и не отвечая, её силуэт мелькнул и исчез из виду. «Девушка! Не уходите! Спасите!» — Сердце Ван Течжу вновь рухнуло с небес на землю. Он с отчаянием застонал, полностью обмяк, обуреваемый огромным разочарованием и страхом. Всё, последняя надежда ушла… Он понуро опустил голову и с досадой ударил ладонью по земле, подняв несколько брызг грязи. Однако, когда он уже впал в полное отчаяние… Хрясь! Толстая, прочная зелёная лоза со свежими следами разрыва и листьями, словно извивающаяся змея, внезапно опустилась сверху, её конец упал прямо к его ногам. Ван Течжу замер на мгновение, а затем его охватила дикая радость, которая, словно поток, смыла всё отчаяние! Он бросился к лозе, крепко ухватился за неё. На ощупь она была шершавой и прочной, очень тяжёлой! Он изо всех сил дёрнул её — лоза натянулась, как струна, и не шелохнулась, явно крепко закреплённая наверху. «Девушка! Благодетельница! Крепко ли привязана?» — Он, дрожа от радости и изумления, воскликнул, чтобы подтвердить. Над ямой царила тишина, слышался лишь шум ветра, никто не отвечал. Ван Течжу больше не колебался. Подождав ещё два вдоха, убедившись в непоколебимой прочности лозы, он заткнул топор за пояс, крепко ухватился за лозу обеими руками, упёрся ногами в стену ямы и, собрав последние силы, начал медленно подниматься вверх. Грубая лоза терла его ладони, оставляя красные следы, тяжелое тело двигалось вверх с невероятным трудом, но в его глазах горел огонь решимости выжить. Наконец, тяжело дыша и обливаясь потом, он добрался до края ямы. Он, неуклюже перебирая руками и ногами, выбрался наружу и упал на землю, обессиленный. Восторг от спасённой жизни и физическое истощение охватили его одновременно. Он жадно глотал воздух, наполненный ароматом земли и леса, чувствуя, что снова ожил.
http://tl.rulate.ru/book/152246/10376683
Готово:
