Разрушенная хижина в пограничном городке, за десять тысяч ли от имперской столицы.
В углу, свернувшись калачиком, прислушивался к каждому шороху исхудавший попрошайка в лохмотьях. Его родители давно умерли, а последние два ляна серебра, предназначенные на похороны, были отняты злобными чиновниками. Неужели та прекрасная, как фея, сестрица сможет вернуть ему деньги?
Внезапно перед ним мелькнул свет.
Попрошайка почувствовал, как освежающий, чистый поток воздуха коснулся его лица.
Он в изумлении поднял голову, и увидел знакомый белый силуэт, словно возникший из ниоткуда, спокойно стоявший перед ним.
Белая рука протянулась к нему. На ладони лежал слиток серебра, отражая мягкий, но слепящий свет восходящего солнца.
— Это… мне?
Попрошайка замер, голос его дрогнул. Удивление от обретенного чуда не давало поверить.
Бай Ли лишь слегка кивнула и положила серебро в его покрытую грязью маленькую руку.
Оно ощущалось приятно тяжелым и прохладным.
— Спас… спасибо, фея-сестрица! Спасибо! У-у-у…
Попрошайка крепко сжал потерянное и вновь обретенное серебро, слезы больше не сдерживались и хлынули из глаз, смешиваясь с грязью на лице, прокладывая две дорожки.
Он так разволновался, что его затрясло, колени подогнулись, и он готов был упасть на землю и ударить головой.
Однако, в тот момент, когда его колени согнулись, перед ним оказалось лишь пустое пространство.
В разрушенной хижине осталась лишь едва уловимая, словно утренний горный туман, прохладная аура, медленно рассеивающаяся в воздухе.
Словно белый силуэт никогда не существовал по-настоящему.
Попрошайка растерянно огляделся, по его лицу все еще текли слезы.
…
На вершине безымянного одинокого пика, в ста милях отсюда.
Фигура Бай Ли бесшумно возникла. Горный ветер развевал ее белые одежды и длинные волосы.
Она раскрыла ладонь. Ладонь была пуста. Два ляна серебра уже были отданы тому, кому предназначались.
Сделано доброе дело.
Так она подумала про себя.
Но… незыблемая, словно вечный камень, не менявшаяся десять тысяч лет граница ее царства, осталась тверда, как и прежде, без малейших признаков ослабления.
Слова наставника, словно колокольный звон, преодолевший долгие века, снова зазвучали в ее опустошенном сердце.
«Ли-эр, твой талант несравненен, твоя культивация достигла предела этого мира. Однако тебе не хватает «сердца». Без «сердца» ты не сможешь стать по-настоящему совершенной и не сможешь постучать в бессмертные врата».
«Иди, окунись в мирское существование, ищи сердце и следуй Дао…»
Она спросила: что такое «сердце»?
Наставник же отвечал уклончиво.
Десять тысяч лет медленного течения времени, она провела в уединенной культивации, и несколько раз выходила в мир.
Она стала свидетелем славной эпохи, когда духовная энергия бурлила, как океан, видела, как бесчисленные талантливые собратья возносились или погибали.
Видела расцвет бессмертных врат, когда могущественные существа двигали горы и осушали моря.
Но теперь, духовная энергия неба и земли истощилась, как угасающий огонек свечи, путь к бессмертию прервался, а традиции увяли.
Оглядываясь по сторонам, она не видела никого, кто мог бы ей противостоять.
Даже начинающий культиватор, только что прошедший этап утончения энергии, был редок, как перья феникса, и почти исчез.
Она стала последним одиноким пиком, и глубочайшей пленницей этой эпохи упадка.
Недавно в мире смертных она совершила «доброе дело».
Но это «сердце» по-прежнему было недостижимо.
Она стояла на одинокой вершине, глядя вдаль. В ее безразличных глазах впервые отчетливо отразилось чувство, называемое «замешательство».
«Неужели… этого было недостаточно?»
«Или…»
Она тихо проговорила, слова ее растворились в ветре.
«…это «сердце» – не просто совершение добрых дел?»
http://tl.rulate.ru/book/152246/10376244
Готово:
