Немного отдышавшись, он с трудом попытался подняться, чтобы поблагодарить свою спасительницу. Взгляд скользнул по окрестностям, и зрачки резко сузились! Недалеко от края ямы лежала огромная туша взрослого дикого кабана! Однако зрелище было ужасающим. Огромное тело кабана было аккуратно рассечено ровно посередине, внутренности и кровь разлетелись по земле, а густой запах крови ударил в ноздри! Срез был ровным, словно зеркало, и от него исходило нечто потустороннее, не поддающееся человеческой силе. Ван Течжу судорожно вздохнул, у него зашевелились волосы на затылке. Какая сила могла так чисто и решительно разрубить свирепого кабана надвое? Вспомнив мимолетный образ женщины, появившейся из ниоткуда… Ледяной холод пробежал от ступней до макушки. Он с трудом подавил учащенное сердцебиение, испуганно огляделся и наконец неподалеку, на плоском сером камне, увидел ту самую «фею» в белом платье и с белыми волосами. Она, неведомо откуда, достала изящный набор белоснежной нефритовой посуды для чая и сама себе наливала и пила. Её движения были грациозны и неторопливы, словно она находилась в собственном саду. Эта сцена была настолько нелепой, настолько странной, что Ван Течжу почувствовал, что его мозг отказывается работать. Глухие горы, ловушки, трупы, девушка, пьющая чай у ямы… Всё это выходило за рамки его тридцати с лишним лет убогой жизни. Но он не забыл о приличиях. Ван Течжу поспешно поднялся, пошатываясь, подошел на несколько шагов к серому камню и поспешно сложил руки в приветственном жесте. — Благодарю вас, девушка, за помощь! Я, Ван Течжу, никогда этого не забуду! Если бы не ваша доброта, подобная доброте бодхисаттвы, я бы сегодня точно погиб в этой яме! Моя жена и двое детей… — Дальше он не смог говорить, позабыв, как дышать, переполненный благодарностью и страхом. Бай Ли поставила нефтяную чашу, ее движения были предельно естественны, весь изящный чайный набор в мгновение ока исчез из ее пальцев, словно его никогда и не было. Она повернула голову, и ее глаза, спокойные, как древний пруд, остановились на Ван Течжу. — Это считается спасением жизни? — спросила она. Голос ее был чистым и холодным, без малейших колебаний. Ван Течжу замер, а затем изо всех сил кивнул: — Считается! Конечно, это спасение жизни! Величайшая благодать! Бай Ли слегка кивнула, казалось, довольная этим подтверждением, но дальнейшие слова повергли Ван Течжу в ледяной ужас. — Раз это спасение жизни, как ты собираешься отплатить? Ван Течжу изумленно поднял голову. Возвращать долг было естественно, он уже был готов отдать последнее. Но… как можно так прямо спрашивать о вознаграждении? Да еще и в такой невежливой манере. Он подавил странное чувство и с искренностью произнес: — Ваша великая милость, я, Ван Течжу, никогда не забуду! В будущем, если вам понадобится что-нибудь, я пойду и в огонь, и в воду, не пожалев своей жизни! Буду кормить вас, как быка или лошадь, всю оставшуюся жизнь! Это было самое сильное обещание, на которое мог решиться простой крестьянин. Однако Бай Ли лишь слегка покачала головой, похожей на снег, и спокойно, но непреклонно произнесла: — Будущее — это слишком долго, отплати сейчас. — С-сейчас? — Ван Течжу был совершенно сбит с толку. Он был бедняком, у него не было ничего, кроме этого старого дровяного ножа, рваной одежды и небольших сбережений. Он поспешно добавил: — Девушка, я… я беден, у меня нет ни полей, ни земли, я живу в Льюшугоу у подножия горы, и все, что я зарабатываю, — это несколько медных монет, работая в городе. Моя жена слаба… за эти годы мы накопили всего четыре-пять лянов серебра. Если вы не брезгуете, я сейчас же спущусь домой и отдам все! Он так испугался, что начал потеть, опасаясь, что она сочтет это малой суммой. Бай Ли смотрела на него своими безразличными глазами, словно видя его насквозь, и произнесла слова, которые поразили Ван Течжу, как удар молнии. — Твоя жизнь стоит всего несколько лянов серебра? Лицо Ван Течжу мгновенно покраснело от стыда. — Н-нет! Девушка! Моя жизнь очень ценна! Но… но у меня только это! Если бы у меня было золотое полно, я бы с радостью отдал его вам! Он заговорил бессвязно, чувствуя, что оскорбляет свою спасительницу. Бай Ли, казалось, совершенно не замечала его смущения, и снова заговорила тем же спокойным, леденящим душу тоном: — Раз это спасение жизни, ты должен отплатить своей жизнью. — Отплатить жизнью… — Холод тут же сковал кровь Ван Течжу, он инстинктивно потянулся к дровяному ножу у пояса, зрачки сузились! Неужели… неужели он выскочил из пасти тигра, только чтобы попасть в пасть волка? Эта женщина, похожая на фею, хочет его убить? Глубокий страх охватил его! Однако следующее слово Бай Ли заставило его напряженное тело внезапно расслабиться, а затем еще более сильное чувство абсурда вызвало головокружение. — Прими меня как мать и ухаживай до конца жизни. При-принять ее как мать?!! Ван Течжу широко раскрыл рот, глаза его расширились, челюсть почти отвалилась. Он подозревал, что ударился головой в яме и потерял сознание, или что у него слуховые галлюцинации от недостатка кислорода! Он смотрел на лицо, которому было едва за двадцать, невероятно красивое, неземное, а затем на свой собственный, тридцатидвухлетний, обветренный, грубый облик. Его старшей дочери почти пятнадцать, она ненамного моложе этой девушки… Это… это просто немыслимо! Абсурдно до предела! Неслыханно! Лицо его то краснело, то бледнело, губы дрожали, мысли путались, как каша. — Де-девушка, вы… не шутите, мне тридцать два, а старшая дочь… — Он пытался объяснить нелепость ситуации, его голос был сухим и дрожащим. Бай Ли медленно встала, ее белоснежные волосы развевались на легком ветру, на ее совершенном лице промелькнула неуловимая… нетерпение, или, может быть, презрение. Она холодно посмотрела на искаженное шоком и затруднением лицо Ван Течжу и тихо фыркнула. — Хватит, лицемер. Эти четыре слова, словно ледяные стальные иглы, вонзились в сердце Ван Течжу! С детства он помнил наставления родителей: «Будь честным и отвечай добром на добро!» Хотя он был беден в Льюшугоу, Ван Течжу никогда не делал ничего предосудительного и больше всего ненавидел, когда его обвиняли во «лживости» или «несправедливости»! Эти легкие слова «лицемер», прозвучавшие от нее, причинили ему гораздо больше боли, чем недавняя угроза «отплатить жизнью»! Словно его полувековые принципы и репутация были втоптаны в грязь! Видя, как фигура в белом снова оборачивается, ее одежда развевается, словно она могла вот-вот раствориться в свете леса и исчезнуть, смесь глубочайшего унижения и нежелания нести позорное клеймо, смела всю логику и ощущение абсурда! Ба-бах! Ван Течжу с силой опустился на колени в землю, усыпанную опавшими листьями и грязью, как гора, рухнул вниз, его лоб с глухим стуком ударился о землю. Он собрал все свои силы и взревел, в его голосе звучало унижение, решимость и нотка отчаянной решимости. — Мать моя, воззри! При-прими поклон от сына своего! Последнее слово «поклоны» почти разорвало ему горло. Шаги Бай Ли наконец полностью остановились. Она медленно повернулась наполовину, стоя спиной к могучему мужчине, лежащему ничком и кланяющемуся, словно перед божеством. Горный ветер развевал ее снежно-белые волосы и одежду, она стояла обособленно. Она опустила взгляд, ее безразличные глаза остановились на макушке Ван Течжу, покрытой грязью и листьями от старательного поклона. Через мгновение она почти незаметно кивнула, ее глаза остались пустыми и безразличными, а голос — холодным и ровным. — Очень хорошо.
http://tl.rulate.ru/book/152246/10376706
Готово:
