Время в этом мрачном подземелье потеряло счёт, лишь пронизывающая боль в ранах и всё более скудный паёк, который приносила Миллис, напоминали Чжоу Хао о течении дней. В этой пещере, пропахшей плесенью, травами и пылью, он провёл уже почти неделю. Острая боль и жар постепенно отступили, но им на смену пришла невыносимая ломота и слабость во всём теле.
«Берсерк» высосал из него все соки. Он не только потерял связь с ци, но и превратился в лампу, в которой догорело масло, его душа словно померкла. Сны стали обрывочными: то он оказывался в знакомом восточном саду, то вновь стоял на окровавленных ступенях перед Башней Десницы, где смешались презрительные лица Псов и злобный взгляд Серсеи.
Однако тело, закалённое энергией иного мира, проявило невероятную живучесть. Таинственная сила, перенёсшая его сюда, хоть и не поддавалась контролю, работала словно неутомимый ткач, незаметно восстанавливая повреждённые меридианы и ткани во время сна. Когда Миллис в третий раз сменила повязку на его ноге и увидела, что рана затянулась и покрылась розовой кожей, в её единственном глазу промелькнуло удивление.
— Семь кругов ада, — проворчала она хриплым голосом, тыкая пальцем в край шрама, запятнанным лекарством. — Скорость заживления, как у чудовища из легенд о дикарях, которые едят яйца драконов. Парень, да кто ты вообще такой?
Чжоу Хао прислонился к холодной каменной стене, его лицо оставалось бледным, но он слабо улыбнулся:
— Может быть… просто живучий.
Он не мог объяснить, поэтому лишь уклончиво ответил. В качестве платы за убежище и лекарства он взял на себя работу по уборке пещеры. Разбор трав разной формы и резкого запаха требовал терпения и внимательности, что позволяло ему хоть немного успокоить смятение в душе. Благодаря своей чувствительности, он иногда пытался определить лекарственные свойства трав по их форме и запаху. Эти логические выводы порой совпадали со старинными знаниями, которые Миллис передавала устно, что не могло не удивлять старуху.
Из обрывочных новостей, которые приносила Миллис, и из приглушённых слухов с рынка Чжоу Хао с трудом собирал картину внешнего мира. Королева-мать Серсея издала официальный ордер на его арест, объявив его «восточным колдуном, убившим Десницу с помощью тёмной магии и истребляющим верных гвардейцев». Награда была настолько велика, что могла свести с ума любого отчаянного головореза. Золотые плащи и солдаты Ланнистеров прочёсывали каждый дюйм Королевской Гавани, особенно трактиры, больницы и доки. Вокруг «предательства» Эддарда Старка было много шума, но о конкретном местонахождении северного лорда и его дочерей не было никаких достоверных слухов. «Отсутствие новостей — это, возможно, лучшие новости», — только так и мог успокоить себя Чжоу Хао, это, по крайней мере, говорило о том, что Эддарду и его дочерям, вероятно, удалось бежать.
Но и подземный мир не был тихой гаванью. Атмосфера на рынке заметно накалилась, люди «Железной руки» патрулировали чаще, появились и другие незнакомые, но крепкие типы. Во взглядах этих людей не было обычной грубости, они скорее осторожно оглядывались по сторонам, словно искали кого-то конкретного. Чжоу Хао инстинктивно связал эти перемены с Петиром Бейлишем — казалось, щупальца расчётливого мастера над монетой проникали глубже, чем можно было представить.
Однажды Миллис вернулась и бросила Чжоу Хао кусок чёрствого, как камень, хлеба, её лицо было мрачнее, чем тень в глубине пещеры.
— «Железная рука» Гарр отдал концы, — её голос звучал хрипло, как будто речь шла о чём-то несущественном.
Чжоу Хао поднял голову. Тот самый главарь банды, которому требовались лекарства, чтобы заглушить старую рану?
— Говорят, старая рана вскрылась, кровью исходил, — Миллис усмехнулась и достала свою короткую глиняную трубку, набила её пряными листьями и закурила. — Но, как по мне, ему помогли отправиться на тот свет, чтобы не мучился.
Чжоу Хао сразу уловил скрытый смысл:
— Его убрали? Это… другие банды борются за территорию?
— Борьба за территорию? — Миллис выпустила клуб дыма, её единственный глаз задымился, и в нём блеснула насмешка. — Парень, ты думаешь, грызня подземных крыс может заставить господ в шелках и с вином из Красного замка посылать кого-то из своих, кто на крыс ни капли не похож?
Сердце Чжоу Хао упало. Не бандитские разборки, а вмешательство сверху?
— Вы хотите сказать… королева? Или…
— Я ничего не говорила, — перебила его Миллис, медленно затягиваясь трубкой. — Но в последнее время на рынке стало много новых лиц, спрашивают они как-то витиевато, совсем не как уличные торговцы. Больше похоже на… певчих пташек, которых держит этот евнух из дворца.
Певчие пташки! Информационная сеть Вариса!
Холодок пробежал по спине Чжоу Хао. Тень восьминогого паука действительно повсюду. Неужели погоня за ним усилилась? Или в Королевской Гавани снова назревают политические перемены? Зачем Миллис намеренно рассказывает ему это — просто предупреждение или что-то большее?
— Бабушка, — Чжоу Хао отложил недоеденный хлеб и посмотрел прямо в мутный, но острый глаз Миллис. — Вы, рискуя жизнью, приютили меня. Зачем? Я знаю, нескольких медных монет недостаточно, чтобы вы противостояли приказу королевы.
В пещере воцарилась тишина, слышалось лишь потрескивание табака в трубке Миллис. Наконец, она заговорила своим хриплым голосом, ровным тоном, в котором чувствовался пронизывающий холод:
— У меня был сын… раньше работал в конюшне у одного знатного лорда. Был трудолюбивым и внимательным. К сожалению, слишком внимательным — увидел то, что не должен был видеть… — Она запнулась, в её единственном глазу мелькнула невыразимая боль, которую тут же сменило оцепенение. — А потом он пропал. Даже тела не нашли. Эти высокопоставленные люди давят нас, как муравьёв.
Она глубоко затянулась трубкой и продолжила:
— Я ненавижу тех дворян, которые не ценят человеческую жизнь. Ты… ты не такой, как они. Ты убивал золотых плащей, защищал людей Старков. Старки… хм, по крайней мере, на холодном Севере о них не так уж и плохо отзываются.
Вот оно что. Не бескорыстное благодеяние, а отголосок общей боли и толика признательности повстанцу. Чжоу Хао понял, что это убежище хрупко и реально, но в данный момент — это единственный луч света в темноте.
— Я это запомню, — серьёзно сказал Чжоу Хао.
— Запомни это, просто не жди, что старуха я буду вечно тебя защищать, — Миллис сбила пепел с сигареты, тон её голоса вернулся к привычной холодной жёсткости, — твои раны, как я вижу, почти зажили. Здесь у меня тесно и бури мне не нужны. Как только сможешь ходить, убирайся отсюда. Жив ты будешь или мёртв – это твоя судьба.
Чжоу Хао знал, что она говорит правду. Ему нужно уйти как можно скорее, иначе он рано или поздно навредит Миллис. Кроме того, он не может вечно прятаться, как суслик. Ему нужна информация, нужно понимать ситуацию снаружи, нужно найти выход из тупика.
Он глубоко вздохнул, решившись.
— Бабушка, прежде чем уйти, я хотел бы попросить тебя об одной услуге.
— О какой услуге?
Чжоу Хао не сразу ответил, а протянул указательный палец, смочил его остатками дождевой воды из стоявшего рядом глиняного горшка и медленно нарисовал на пыльном полу простой узор — круг, от которого отходили восемь коротких лучей.
Символ, обозначающий «паука».
Единственный глаз Миллис сузился, она пристально уставилась на этот символ, затем резко подняла глаза на Чжоу Хао, её взгляд был настолько пронзительным, словно хотел пронзить его душу. Воздух в пещере, казалось, застыл, даже дышать стало трудно.
— Ты понимаешь, что это значит, парень? — её голос был очень тихим, с беспрецедентной серьёзностью.
— Я знаю риск, — Чжоу Хао встретил её взгляд, не отступая, — но я должен попробовать.
Миллис пристально смотрела на него, словно оценивая решимость в его словах и смысл, стоящий за ними. Снова наступило долгое молчание. Наконец, она медленно встала, подошла к груде корзин с травами и, покопавшись там, достала неприметную вещицу, завёрнутую в тряпку.
— Завтра ночью, в полночь, — сказала она, стоя спиной к Чжоу Хао, её голос был неразборчивым, — в самой дальней части рынка, у старого, много лет пересохшего водоёма. Положи это, — она бросила Чжоу Хао этот маленький тряпичный свёрток, внутри которого, казалось, был небольшой кусочек сухого корня растения, — в каменную щель на восточной стороне пруда. А потом жди.
Она повернулась, в её единственном глазу отражались сложные эмоции:
— Придёт ли кто-нибудь, и кто это будет, я, старуха, не могу гарантировать. Может быть, это тот, кого ты хочешь увидеть, а может, те, кто отправит тебя в ад. Этот путь ты выбрал сам.
— Я понимаю, — Чжоу Хао взял тряпичный свёрток и крепко сжал его в руке. Это, несомненно, было авантюрой, опасным путём, который мог привести прямо к информационному ядру Вариса, а мог и в смертельную ловушку.
В ту ночь Чжоу Хао, сидя, скрестив ноги, на соломенной подстилке, впервые попытался активно направить едва ощутимый поток «ци» внутри своего тела. Процесс был болезненным и трудным, как будто он пробивался сквозь совершенно высохшее русло реки, каждое усилие воли вызывало колющую боль в меридианах. Пот пропитал его рваную одежду, но он стиснул зубы и продолжал. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем струйка тепла, тоньше волоска, наконец, задрожала под его волей, ощущая, как эта энергия медленно течет по его телу.
Хотя этот поток ци был незначительным, далеко не пригодным для боя, его появление было похоже на зажжённый слабый огонёк в бесконечной тьме. Давно забытое чувство силы, пусть и слабое, начало вновь питать его ослабленное тело и волю.
— Сила... медленно возвращается, — открыл он глаза, в темноте его взгляд слегка блеснул, — Варис... ты владеешь всеми секретами. Завтрашняя встреча — это шанс развеять туман или добавить ещё одну мотылька в твою огромную паутину?
http://tl.rulate.ru/book/151521/8995859
Готово:
