Глава 10: «Мистика и чудеса»
Воздух Косого переулка ударил его, как стена, едва он вышел из «Гринготтса». Прохладный мрак мрамора и железа сменился солнечным светом, блестевшим на медных вывесках магазинов, криками торговцев, рекламирующих перья и масло для метел, детьми, снующими между ног с крепко сжатым в руках мороженым.
Это был хаос — продуманный хаос, словно карнавал, сшитый из монет и волшебства.
Кассиус остановился на ступенях, засунув руку в карман, где тяжело и тепло лежал ключ от сейфа. Другая рука коснулась кошелька у пояса, теперь утяжеленного настоящей волшебной валютой.
Власть.
Настоящая, осязаемая покупательная способность.
Но власть без защиты — это слабость.
И поэтому его первая остановка была не в лавке перьев, не в магазине мантий и не в кондитерской.
Нет, его первой остановкой была «Мистика и чудеса».
Магазин притаился между мастерской по ремонту метел и аптекой, от которой пахло уксусом и крапивой. Его вывеска была не более чем изящными бронзовыми буквами над темной деревянной дверью, но от нее исходило гудение — почти незаметное давление на воздух, говорившее о чарах, глубоко вплетенных в ее раму.
Он толкнул дверь. Над головой звякнул колокольчик, но звук был искаженным, растянутым, словно ему пришлось пройти через воду, прежде чем достичь его ушей.
Внутри было сумрачно. Стены были заставлены полками, на которых стояли не книги или пергаменты, а предметы для путешествий: сундуки из драконьей кожи, устройства, похожие на компасы, которые слабо светились, медальоны с меняющимися рунами. На одной стене висела коллекция сумок и ранцев всех размеров, кожа варьировалась от рыжевато-коричневой до такой глубокой черной, что, казалось, впитывала свет фонарей.
За прилавком ведьма средних лет оторвалась от полировки застежки. Ее взгляд скользнул по нему — оценивая его возраст, осанку, одежду — и ее брови слегка нахмурились.
— Потерялся, малыш? — спросила она сухим голосом.
Кассиус без колебаний подошел к прилавку, аккуратно сложив руки перед собой.
— Нет. Я здесь, чтобы сделать покупку.
Ее губы дрогнули, почти в усмешке.
— Вот как? И какую же покупку собирается сделать мальчик... скольки, пяти лет?
Кассиус проигнорировал ее тон.
— Сумку. Конкретно: почтальонскую, кожаную. Прочную. Снабженную чарами невидимого расширения. И, — он произнес слова так, будто бросал монеты на дерево, — с надежным замком владельца. Чтобы только я мог ее открыть.
Усмешка ведьмы сползла. Ее глаза сузились.
— Это, — медленно сказала она, — не игрушка. Ты хоть знаешь, сколько такая вещь стоит?
Кассиус достал кошелек с пояса. Мягкое позвякивание монет прорезало тусклый свет магазина, как раскат грома. Он положил его на прилавок и ослабил шнурок ровно настолько, чтобы изнутри пробился блеск галлеонов.
— Знаю, — просто сказал он.
Долгое мгновение ведьма изучала его. Не золото, а его самого — его немигающие глаза, его уверенные руки.
Наконец, она кивнула.
— Очень хорошо.
Ее разум, вероятно, лихорадочно работал, беспокоясь о том, что она задает вопросы чистокровному ребенку, и о гневе, который ее ждет, когда его родители зайдут проверить его.
Она поднялась со своего стула и подошла к стене с сумками, ее пальцы скользили по ремням, пока она не остановилась на одной: из темно-коричневой кожи, гладкой, но прочной, с застежкой, отполированной до матового блеска.
Она осторожно сняла ее и положила на прилавок.
— Эта подойдет. Простая, но надежная. Чары вплетены глубоко — ничего кричащего, никаких лишних заклинаний, чтобы привлекать внимание. Внутри ты найдешь пространство, расширенное до размеров небольшой комнаты. Она никогда не станет тяжелой, сколько бы ты в нее ни положил. А замок... — она коснулась застежки, которая слабо мерцала, — привязывается к присвоенной магической подписи в тот момент, когда ты прикасаешься к нему с намерением. Ни один вор, волшебник или кто-либо еще, не откроет ее без тебя, и ее можно передать по наследству, как только владелец снимет свой отпечаток с замка.
Кассиус провел пальцами по коже. Теплая. Почти живая, со слабой вибрацией чар. Кожа, несомненно, от магического существа, вроде оккамия, а может, даже дракона.
— Подойдет, — сказал он.
Ведьма назвала цену. Сумму, от которой любая семья бы побледнела. Обычному сотруднику министерства пришлось бы копить свою месячную зарплату целый год, чтобы заплатить столько, и это при условии, что он не потратит ни кната на себя. Хватило бы, чтобы пять раз закупить все необходимое для первого курса.
Кассиус развязал кошелек и начал отсчитывать, выкладывая галлеоны в аккуратные ряды на прилавке.
Пятьдесят. Семьдесят пять. Сто.
Звук золота, звенящего о дерево, наполнил магазин, как биение сердца.
Когда он закончил, ведьма молча собрала монеты и убрала их в ящик, который с щелчком закрылся, защищенный чарами.
Сумка осталась перед ним. Его.
Кассиус поднял ее и перекинул через плечо. Ремень сам подстроился под его маленькую фигуру, плотно прилегая, но не сдавливая. Внутри ждало огромное, невидимое пространство.
Он еще раз коснулся застежки, и больше ничего не потребовалось — его магический отпечаток был считан сумкой, и на замке появился герб, такой же, как тот, что он создал в «Гринготтсе».
Замок мерцал, затем потускнел, привязывая себя к нему.
Готово.
Ведьма наблюдала за ним с нечитаемым выражением.
— Странные времена, — пробормотала она. — Странные дети.
Она наблюдала за всем процессом, почти онемев, видя, как этот юный лорд выкладывает такую сумму, доверенную ему, но не несет сумку родителям, а тут же привязывает ее к себе.
Самое загадочное — герб. Она не знала такого известного фамильного герба, уж точно не из «Священных двадцати восьми». Может, он из иностранной семьи, которая недавно переехала?
Кассиус лишь склонил голову.
— Да не иссякнет ваш товар.
Он повернулся и вышел, колокольчик над дверью снова звякнул своей искаженной нотой, и солнечный свет ударил ему в лицо на улице.
Снаружи хаос Косого переулка снова нахлынул — смех детей, звон котлов, пергамент, слетающий с газетного киоска.
Но теперь Кассиус двигался иначе. На его боку висела сумка, которая могла поглотить состояния, секреты, даже будущее, и никогда их не выдать.
Это был первый инструмент. Первая часть брони. Первая настоящая трата на пути, который потребует многих.
Он поправил ремень на груди и устремил взгляд вдаль по улице.
Шопинг мог начаться.
И с каждой покупкой, с каждым вложением, мир магии будет открываться ему все больше — пока однажды он не будет просто ходить среди них.
Он будет владеть ими.
http://tl.rulate.ru/book/150721/8724117
Готово:
