То, что демонстрировал Энкрид, было сродни абсолютной защите. Он создал идеальный барьер, используя скорость реакции, фехтовальное мастерство и всеобъемлющее, казалось, видение, охватывающее абсолютно всё. Его мыслительный процесс был особенно примечателен: он видел не просто точки – он видел линии, а за ними – поверхности. Вместо того чтобы сосредоточиться на одном дереве, он охватывал весь Лес, захватывая взглядом тело противника целиком и реагируя соответственно. И даже при таком широком восприятии его мгновенное принятие решений нисколько не отставало.
Если бы это было настоящее сражение с обменом реальными ударами, исход мог быть иным. Но сейчас он не мог знать этого.
«Он так хорошо смешал все воедино».
Именно так это выглядело в глазах Рема. Видеть, как Энкрид безупречно выполняет то, чему тот его научил, наполняло Рема чувством гордости. Принятие наиболее подходящего решения в кратчайшие сроки было одной из его специальностей. Но это не означало, что у Рема была хоть какая-то причина проиграть.
Для определения победы в реальном бою кому-то из них пришлось бы умереть или получить серьезные травмы. Победа, добытая таким образом, была бессмысленна.
«Тогда, полагаю, это значит, что я проиграл».
Победа должна была быть достигнута в формате дуэли. Рем погрузился в размышления. Он обдумывал, анализировал и искал решение.
«Улке всегда держал это в себе».
Рем и так знал, что Энкрид обладает подавляющей Волей. Теперь же тот вернулся с невероятно улучшенными навыками. Вот почему он вел себя так нагло.
«Почему он возвращается таким изменившимся после каждого своего путешествия?»
Скрыл ли он где-то на континенте тайные тренировочные площадки? Конечно, Рем знал, что это не так. Он путешествовал с ним на Запад и не нашел ничего подобного.
«Тренироваться каждый день, проживая каждое мгновение одинаково».
Бесконечные, до тошноты, тренировки – это всё, чем занимался Энкрид. Рем делал то же самое, хотя в последнее время заставлял себя работать еще усерднее. Даже когда он наслаждался физическими нагрузками на Западе, он никогда не тренировался с такой одержимостью. Но как только у него появилась цель, мотивация пришла сама собой.
«Я не хочу проигрывать».
Сильнее гордости, которую он чувствовал, в нем горел огонь соперничества. Он не желал убивать, но испытывал непреодолимое желание победить.
«Победа превыше всего».
И поэтому он провел пятнадцать дней за едой, сном и боем, ища решение.
«Побеждаю ли я топором или этим – всё едино».
Он тренировал свою мобильность, отрабатывая прыжки назад – метод, который он отточил, спаррингуя с Рагной. Если бы ему пришлось дать этому имя, он назвал бы это частичным призывом, но названия не имели значения. Важно было лишь использовать то, что нужно, в тот момент, когда это нужно. Рем так и поступил.
Он увеличил расстояние и выпустил серию высокоскоростных снарядов. Это не требовало большого расхода колдовства. Хотя каждый снаряд содержал немного магической Силы, количество её не было чрезмерным. Не было нужды сжигать себя в бою.
Таким образом он мог реализовать стратегию, схожую с той, что Энкрид использовал благодаря своей подавляющей Воле. Разница заключалась в том, что вместо защиты подход Рема был чистой атакой. Снаряды обрушивались, словно неумолимые волны. Пока волны продолжались, Энкрид не мог не защищаться от них. Уже одно это сковывало его движения.
Вжи-и-их! Бах! Вжи-и-их! Бах!
Две пращи, работающие каждая в своем ритме, запускали снаряды по разным траекториям, рассекая воздух. И всё же Энкрид блокировал их все.
Бум! Бум! Бум!
Каждый раз, когда он отражал атаку, раздавался взрыв. Клубился дым, а отраженные снаряды врезались в казарму на краю тренировочной площадки, разнося ее в щепки. Даже эти шальные пули могли легко размозжить череп обычного воина. К счастью, вокруг не было никого, кто мог бы умереть от такой атаки. Ну, кроме одного человека.
Анна, целитель и алхимик, только что пришла, чтобы собрать листья Дриуса. Рыжеволосая, веснушчатая девушка едва успела сделать шаг внутрь, когда в ее грудь полетел снаряд. Она была на волосок от смерти – пока кто-то не заблокировал пулю прямо перед ней.
Лязг!
Рагна вонзил свой двуручный меч в землю, повернув его так, чтобы пуля отскочила от поверхности клинка. Снаряд уже потерял половину своей Силы после отражения, из-за чего звук был тише, чем когда его блокировал Энкрид. В этот краткий миг Рагна мгновенно сократил расстояние, и теперь его массивная спина заслоняла весь обзор Анне.
— Сейчас неудачное время, — ровно сказал Рагна.
— …Похоже на то, — ответила Анна, быстро оценив ситуацию.
Ее глаза расширились от шока.
Кроме Анны, поблизости были только Луагарн, Тереза, Ропорд и Фел. Все они с легкостью уклонялись или блокировали снаряды. Только несчастная казарма и различные постройки на тренировочной площадке превращались в щебень. Высокая стена заблокировала три пули, прежде чем рухнуть с глубоким грохотом. Пыль и обломки взмыли в воздух.
Сквозь пыль, поднятую отраженными снарядами, ярко сияли голубые глаза Энкрида. Он сжимал свою Волю, не отрывая взгляда от цели. В тот момент, когда Рем продемонстрирует хоть малейшую брешь, он сократит расстояние.
Метод победы Энкрида был прост: превратить эту битву средней и дальней дистанции в ближний бой, где скрестятся мечи и топоры. Это нейтрализовало бы пращи. Конечно, у Рема были десятки способов взорвать или выстрелить снарядами и во врага на близком расстоянии. Но чтобы использовать их, ему нужно было быть готовым убить. Была причина, по которой Рыцарям запрещалось дуэлировать друг с другом. Битва пробуждала Волю, и если разница в навыках не была абсолютной, завершить бой без убийства было сложно. Даже при значительном разрыве нанесение серьезных травм было обычным делом.
Серые глаза Рема испускали слабый свет. Колдовство текло по всему его телу, и часть этой Силы, казалось, оседала в высокоскоростном снаряде, который он держал. Чертов дурень разозлил его до такой степени, что Рем был готов при необходимости убить его наполовину. Нет нужды давать название этой технике. Но когда прокладываешь новый путь, иногда имя необходимо. Концентрируя свой призыв в кистях и руках, он мог высвободить гигантскую силу одним лишь движением запястья. Это не требовало имени – это было просто расширение существующей техники. Но то, что он делал сейчас, было чем-то иным.
«Стой».
Магия сконденсировалась в снаряде, который он собирался бросить. Внутри него он сплетал новое заклинание. Это не был талисман, и это нельзя было назвать призывом. В прошлом акерланские Рыцари могли наполнять свое оружие Волей. Рем сделал то же самое – но с помощью колдовства. И вместо того, чтобы внедрить его в оружие в своих руках, он оставил его в снаряде, который уже был брошен.
«Задержись. Останься. Не рассеивайся. Взорвись при ударе».
Это был снаряд, наполненный заклинанием для взрыва. Энкрид видел, как зверь яростно несется к нему в сфере его шестого чувства. Если снаряды, которые он отражал до сих пор, были подобны граду, то летящее сейчас было чем-то, наполненным намерением. Это было похоже на то, как если бы живого зверя сжали в массу и бросили в него. Энкрид не проигнорировал свои инстинкты.
В одно мгновение он опустил стойку и сместил центр тяжести – не для наступления, а для отражения. Позволив Силе течь снизу и сзади, он по диагонали наклонил Пенну в правой руке и нанес удар вверх. Круглая масса, напоминающая валун, столкнулась с Пенной.
Прошлых сражений уже было достаточно, чтобы понять, почему насилие Рыцаря называли катастрофой, но это превосходило даже их. Вспыхнула ослепительная Вспышка!, за которой последовал оглушительный взрыв.
Бум!
Ударная волна яростно взревела. Рагна, выглядевший раздраженным, схватил Анну за плечо и оттащил ее за собой, в то время как другой рукой трижды рубанул вниз своим двуручным мечом.
Ву-ум, ву-ум, ву-ум.
Всего тремя взмахами ударная волна была разрезана. Даже Рыцарь счел бы это невероятным подвигом, но никто особо не удивился. В конце концов, у кого было время восхищаться подобным, когда существовал шанс, что варвар-лунатик Рем сошел с ума и убил своего собственного капитана?
— Ты что, совсем свихнулся? — прорезал воздух голос Джаксена.
Рем почувствовал приближение Кота, но оставил его в покое. Убийственное намерение было, но это был тот вид, который вспыхивает, когда нервы накаляются. Рагна молчал, его взгляд был прикован к эпицентру взрыва.
— О Господь, пришло ли время мне проводить нашего дикого Брата, чтобы он встал подле Тебя? — прошептал Аудин тихую молитву.
— Он мертв? — пробормотал Ропорд, удивленно, но Фел покачал головой.
Они вместе бродили по городу эльфиек и лабиринту, были свидетелями того, как он убивал демонов, и видели, как он уничтожал культистов на обратном пути. Этот безумный капитан так просто не умрет.
— Это называется спарринг? — раздался равнодушный голос Энкрида.
Его правая рука безвольно повисла – либо сломанная, либо мышцы были слишком повреждены, чтобы функционировать. В какой-то момент он переложил Пенну в левую руку. По крайней мере, Пенна была цела. Возможно, это было утешением. Сокровище эльфийки испускало слабый свет, противостоящий магии взрыва.
— У тебя с этим проблемы? — усмехнувшись, спросил Рем.
Конечно, Энкрид был таким же, как всегда. Неважно, когда он стал Рыцарем, или когда недавно ненадолго одержал над ними верх – Энкрид никогда не менялся.
— Ещё один раунд?
Безумный капитан широко улыбнулся – это было выражение, которое мог сделать только тот, кто был полностью опьянен радостью.
— Вы все сумасшедшие. Серьезно, — пробормотала Анна, но для Энкрида это было совершенно естественно. Это было захватывающе. Что бы случилось, если бы он не смог отразить этот последний снаряд? Потерял бы он руку? Но он его заблокировал. Рем бросил эту атаку, будучи уверенным, что Энкрид справится. И Энкрид оправдал это ожидание.
«Вот это адреналин».
Электрическое ощущение пробежало от кончиков пальцев ног до макушки. Чем больше он прокручивал этот момент в голове, тем больше наслаждался им.
«Что, если бы я изменил угол отражения? Но ведь этот снаряд был не просто камнем, не так ли? Значит, их не будет много. Увернуться от чего-то летящего так быстро сложно. Если я едва уклонюсь, меня настигнет следующая атака. Рем из тех парней, которые выпустили бы такую атаку два раза подряд. Значит, я должен блокировать каждую и выдержать. Как?»
Ответ еще не был ясен. Но он увидел нечто, наложенное поверх снаряда Рема. Что-то новое. Кто-то, кто достиг места, которого он еще не достиг, принес это ему. Как он мог не волноваться? Испытал бы Крайс столько радости, если бы наткнулся на гору золотых монет? Энкрид верил, что он был даже счастливее, чем Крайс в этом сценарии.
Это была не битва не на жизнь, а на смерть. Это был спарринг. У него было время, чтобы подумать и потренироваться. Честно говоря, он не мог найти ответ сразу. Но вдохновение придет снова. Он научился его ждать. Конечно, тем временем он сделает всё, что сможет.
— Сегодня ночью звёзды будут чистыми, Братья, — произнес Аудин, посмотрев на них. Энкрид автоматически перестал прокручивать бой в уме. Следуя взгляду Аудина, он оглядел последствия своего поединка с Ремом.
Гул, грохот.
Одна сторона их казармы рухнула, стены превратились в груду щебня. Это была комната Аудина. Половина казармы теперь лежала в руинах, а комната Аудина стала пространством под открытым небом – идеальным местом для наблюдения за звездами.
— Ты прав. Эта комната теперь — элитная недвижимость, — ответил Энкрид.
— О Господь, — лишь улыбнулся и пробормотал Аудин.
Энкрид попытался поднять правую руку, но сдался и пробормотал:
— Да, эта рука не будет работать. Придётся немного отдохнуть.
Его рука не слушалась. Такова была цена блокирования безрассудной атаки столь же безрассудным движением.
— Ты только говоришь об этом? Если ты действительно хочешь умереть, я могу ударить тебя еще раз, — сказал Рем.
Присмотревшись, стало видно, что травмирован не только Энкрид. У Рема были сломаны два пальца. Он голыми руками справился с подавляющей магической Силой. В некотором смысле, это был неизбежный исход.
Техника еще не была доведена до совершенства. Но всегда ли техника должна быть идеальной? Не обязательно. Рем знал это, поэтому просто использовал её. Используя ее, он привыкнет к ней и поймет, как ее усовершенствовать.
«В любом случае, мне все еще нужно больше тренироваться».
Хотя Рем думал об этом про себя, он не подал виду. Он собрал свою пращу, выпрямил рукоять топора, а затем, с внезапно торжественным выражением лица, произнес голосом достаточно громким, чтобы все услышали.
— На Западе есть поговорка — «Уркиола». На нашем языке это означает «Рассветный Сумрак». Это заря перед восходом солнца.
— Мы все только на рассвете.
— Так что, если мы поднажмём еще немного, этого будет достаточно.
— Не отчаивайтесь.
— Все в порядке.
— Просто работайте усердно.
— Преодолевайте преграды.
— Ну и что, если вы не можете победить Энки?
— Это просто означает, что это ваш предел.
— Рассветный Сумрак.
— Заря.
— Ну... иногда бывают зори, которые никогда не наступают.
— Но все хорошо, потому что я здесь.
Это была проповедь. И Рем был переполнен восторгом – его глаза сияли даже ярче, чем во время боя. Его серые зрачки излучали энергию, которую они никогда раньше не видели. Он был переполнен жизнью. Естественно, выражения лиц тех, кто его слушал, сдвигались в противоположном направлении.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8945345
Готово:
