Человек видит, мыслит и судит в пределах своего знания. Это касалось и лесного эльфа по имени Брен.
Брен чувствовал угрозу. Он был убеждён, что это величайший кризис из всех, с которыми они столкнулись в лабиринте.
В противоположность ему, Энкрид оставался спокоен. У него не было причин ни для паники, ни для растерянности, поэтому он просто делал то, что должен был – думал и размахивал мечом.
«Рыцарь Смерти». Рыцарь, возрожденный Силой проклятой магии.
Стала ли эта Сила иной, чем была при жизни? На языке эльфов она, возможно, стала даже более концентрированной.
Обрела ли она эту форму, потому что Рыцарь жаждала жизни на краю гибели? Или же она стала такой, будучи под контролем проклятой магии, вынужденной действовать против своей Воли?
Это не имело значения. Важно было лишь то, что фигура, преградившая им путь, представляла угрозу.
«Но была ли это на самом деле угроза?»
Энкрид наблюдал за сажей, образующейся на спине эльфийки, за положением её ступней, за углом, под которым она скручивала запястья. Его острый ум заработал быстрее, и его озарило. К тому моменту, когда эльфийка взмахнула мечом, Энкрид уже поднял свой для защиты.
Бум!
Фел и Луагарн едва успели уследить за обменом ударами. Им казалось, что эльфийка размахивает мечом по строго заданной траектории.
Причина была в том, что меч Энкрида блокировал её удар «заблаговременно». Это был результат его обострённых мыслей и озарения.
После первого обмена ударами стало ясно нечто большее.
«Меч, который максимизирует эффективность за счет сдержанности, а не чрезмерности».
Энкрид распознал природу меча эльфийки.
«Она целится в клинч? Или, может быть, в зацеп?»
Говорили, что, если кто-то размахивает мечом бездумно, это означает отсутствие у него реального боевого опыта. Независимо от того, насколько пробиты дырами или изъедены личинками её мозги, Рыцарь такого калибра не будет лишена намерения в своих ударах.
Намерение заключалось в том, чтобы сцепить мечи, связать их. Но и это оказалось неверным.
После одного столкновения эльфийка отступила. Энкрид почувствовал, что сажеподобные метки перешли на его собственный меч. Это не было видно глазами, но он ощутил это инстинктивно.
Мёртвая эльфийка, Арзила, не могла использовать свою первоначальную магическую энергию. Вместо этого она использовала магическую Силу, переданную через проклятие. Источник был тот же.
Разве Эстер не упоминала об этом? Духовную энергию можно было заменить чем-то другим. Конечно, причины этой замены и то, как это произошло, оставались загадкой.
Энкрид ускорил свои мысли и полностью погрузился в битву.
После столкновения меч отскочил и снова полетел в него. Хрупкое тело держало тяжёлый двуручный меч, лезвие которого опускалось сверху, нанося удар.
Это был меч, которым орудовали с Минимальным движением, что делало его уклонение или блокировку сложными из-за угла и скорости.
И снова то же самое. Вместо того чтобы наносить режущий удар, целью было спровоцировать столкновение между оружием. Однако цель не заключалась в зацепе, в сведении мечей для ближнего боя.
Намерение было очевидно, но скрытый в нём смысл – непонятен.
Затем сзади поступил недостающий фрагмент информации.
— Не сцепляй оружие! — крикнул Брен.
Голос эльфа был бесценен. Его слова означали, что эльфийка–Рыцарь Смерти передавала сажу через столкновение оружия. Это привело бы к изменению, выгодному мёртвой эльфийке, но крайне невыгодному для Энкрида.
Никто сзади не мог видеть глаз Энкрида. В темноте его синие глаза сияли ярко.
Воля, хлынувшая из подсознания, пронеслась по его телу. Скорость его мышления возросла, и перед ним открылось видение будущего. Чувства обострились, соответствовуя мысли видеть всего на шаг вперёд. С этого момента он позволил инстинкту взять верх.
Инстинктивное распознавание слабостей противника было для Фела навыком, а для Энкрида – ещё и техникой. Таким образом, он анализировал, исследовал и осмысливал это. Это был процесс наслаждения. Он пробовал, разрывал на части и получал удовольствие.
Благодаря спаррингам с Фелом он отточил и закрепил этот навык, и теперь мог заимствовать и применять его фрагменты. Ключом было прозреть с помощью озарения и позволить тренировке естественно перейти в действие. Воля, хлынувшая из подсознания, сила его Воли, помогла ему в этом.
Скрежет!
Энкрид исполнил желание мёртвой эльфийки. Когда его меч встретился с её, он отскочил ещё шесть раз подряд.
Проклятие, которым был пропитан магический меч, передалось серебряному клинку. Вес меча изменился, но движения Энкрида и меч ни разу не дрогнули. Серебряный меч был достаточно лёгок, чтобы даже удвоение веса не представляло проблемы.
После шести отскоков серебряный меч расстался с двуручным мечом. Затем он «поцеловал» шею Рыцаря, восставшей из мёртвых, сильной, прямой линией. Этот «поцелуй» был сияющей чертой, которая лишила мёртвую эльфийку возможности двигаться ещё раз – это был дар от жнеца.
За спиной Энкрида рука эльфийки, которая тянулась к клинку, застыла.
Кап.
Из шеи мёртвой эльфийки потекла чёрная кровь, хотя в её теле почти не должно было быть крови. Чёрная кровь вытекала небольшими толчками, прежде чем остановиться.
Обезглавленный Рыцарь–эльфийка рухнула на колени с глухим Бум., а затем завалилась вперёд.
Сажа на спине павшего Рыцаря медленно потускнела и исчезла. Ничто не указывало на то, что павший Рыцарь снова пошевелится. Они некоторое время молча наблюдали, но та не двигалась.
— Пойдём, — спокойно сказал Энкрид, убедившись, что Рыцарь больше не пошевелится.
Его тон стал естественно более сдержанным после пребывания рядом с невозмутимым эльфом. Другими словами, он не считал то, что сделал, чем-то выдающимся. Но для Энкрида это было правдой.
Существо, напавшее на них, не было настоящим Рыцарем. Это была всего лишь полуфабрикатная версия.
Разве Шинар не говорила об этом несколько раз?
«Не существует такого понятия, как эльфийский Рыцарь, который не может использовать духовную энергию. Духовная энергия – это основа и источник эльфов. Это как пытаться писать письмо без рук. Если у кого-то нет рук, он пишет пальцами ног, но это всё равно, что пытаться писать письмо без рук или ног».
Это было загадочное замечание, скрытое за лёгким юмором. Тогда Энкрид ответил, что он мог бы просто писать ртом. На что Шинар возразила, что даже если бы у Энкрида не было рта, он всё равно нашёл бы способ писать веками.
Это был очень серьёзный и далёкий от шуток разговор.
— Как ты это сделал? — спросил Зеро, подойдя ближе.
Несмотря на то, что его с юных лет учили подавлять эмоции, у эльфа всё же были чувства. Его вопрос был продиктован искренним удивлением.
— Я нашёл брешь, — ответил Энкрид так, как отвечал всегда. Это был самый чёткий ответ из возможных.
— Тц! — цокнул языком Фел.
Он частично наблюдал за обменом ударами. Видя результат того, что сделал Энкрид, Фел заметил, что это похоже на его собственное фехтование.
Что сделал Энкрид? Он распознал брешь противника и без колебаний использовал её.
У него украли его «фирменный приём»? Не совсем.
В рядах Безумцев обмен техниками был естественным. Если остановиться, почувствовав, что у тебя что-то украли, это лишь докажет твой предел. Пределы существуют для того, чтобы их нарушать.
Фел усвоил это, наблюдая за Энкридом. И всё же, он не был лишён некоторого недовольства. Отсюда и цоканье языком.
«Талант».
Это было то, о чём он никогда бы не сказал вслух, но Фел чувствовал, что его собственный талант недостаточен. Знай он, через что прошёл Энкрид, чтобы достичь сегодняшнего дня, он никогда бы не подумал о том, о чём думал сейчас.
Энкрид отвечал, но его разум был занят другими мыслями.
«Смысл и метод реализации, за которыми следует тренировочный процесс».
Бесчисленные спарринги позволили ему обнаруживать бреши, выходящие за рамки пяти чувств. Это можно было назвать фехтованием, основанным на шестом чувстве.
В его методе было приемлемо всё, что использовалось для достижения тела противника. В этом заключался смысл – «видеть бреши мечом».
Методом реализации были...
«Озарение и опыт».
Выдающимся методом тренировки были повторяющиеся спарринги. Фел, не обладая богатым опытом, просто использовал свой талант для реализации всего этого.
«Я могу это делать, потому что провёл сегодня столько боёв».
Преобразование инстинктивных движений в теорию не заняло много времени.
— Что, чёрт возьми, произошло? — спросил Брен, всё ещё находясь в шоке.
Два оставшихся эльфа несколько раз моргнули. Видя это, Энкрид заговорил.
— Я не знаю, что у вас в рукавах, но надеюсь, вы не планируете использовать это против Шинар.
Его спокойный тон бил прямо в самую суть дела, проникая насквозь.
Эльф по имени Аркойрис выглядел растерянным. «Неужели Энкрид знает всё?»
Синие глаза Энкрида впились в него. Этот наивный эльф, не понимавший лжи, столкнулся с острой интуицией и суждением Энкрида.
— Мы не можем оставить госпожу Шинар в качестве невесты демона.
Об этом эльф неоднократно говорил как до входа, так и после. Это утверждение несло в себе два смысла. Один – спасти Шинар, и...
— Чем бы это ни было, это должно быть что-то, что может убить Шинар, верно? — повторил Энкрид свои слова.
Второй смысл заключался в убийстве Шинар. Вместо того чтобы страдать в качестве невесты демона, это было желание отправить её к богам.
Энкрид понял это. Всё было очевидно, не требовалось слишком глубоких размышлений. Он не хотел спорить об этом только потому, что знал.
Если только это не были эльфы, закалённые жизненными невзгодами, они не лгали.
Даже сейчас Аркойрис, эльф, молчал. Выбор молчания был мудрым шагом, поскольку он не мог соврать, но его взгляд, жесты и поза говорили громче слов, указывая на самую суть дела.
— Это было очевидно. От знания ничего не меняется, — произнесла Луагарн.
Было ли это утешением, или нет, но казалось, что замешательство эльфов немного ослабло.
— ...Давайте немного отдохнём, — предложил Брен.
Прямой коридор можно было остановить в любой момент, если бы они того пожелали. Они могли входить и выходить и раньше.
Энкрид тоже опустился на пол.
Сидя и глядя в кромешную тьму, преграждавшую им путь, он подумал:
«Опасно, так что возвращайтесь. Ждите следующей возможности».
Казалось, что тьма говорила именно это. Злоба была столь ясной и осязаемой.
Неважно, сражались ли они с магическим лабиринтом или пытались кого-то спасти. Какова бы ни была цель, этот проход в конечном итоге должен был пошатнуть сердца тех, кто в него вошёл.
Предоставляя им возможность вернуться в любой момент, лабиринт позволял бежать. Для тех, чья Воля сломлена, это было искушением к бегству. Те, кто пришёл сюда, жертвуя собой ради чего-то, почувствовав неудачу, уходили бы.
Если бы это была война, а магический лабиринт и город эльфов считались бы нациями...
«Одна сторона поглощает другую».
Город эльфов потерял своих Рыцарей, и многие погибли здесь. Магический лабиринт окреп, питаясь их кровью и плотью.
Если бы они с самого начала бросили все силы на устранение лабиринта, его можно было бы уничтожить, пусть и ценой жертв.
«Тогда и демона не существовало бы».
Но эльфы размышляли над тем, как противостоять ему без вреда. Со временем, после нескольких неудач, магический лабиринт превратился в хлопотное существование, с которым было нелегко справиться. К тому времени, когда они решили взяться за это, было бы уже слишком поздно.
Неумолимая злоба. Присутствие демона казалось смутно ясным.
Помолвка, взятие эльфийки в жёны, вероятно, была похожей задачей. Демон хотел поглотить город эльфов. Он стремился выбраться из лабиринта и выйти в мир.
«Начало большого демонического владения».
Если бы город был поглощён, всё обернулось бы именно так.
«Эльвенхайм» – так люди называли города эльфов. Если такой город эльфов превратился в магический лабиринт, как его следует назвать?
«Гробница эльфа? Эльфийская могила?»
Энкрид на мгновение прикрыл глаза. Он не чувствовал сонливости, но уснул прежде, чем успел это осознать.
Было ли это уловкой Перевозчика, или его тело естественным образом отдыхало, готовясь к грядущим опасностям, он не знал, но в его сне появился лодочник.
— Слова не нужны, но я дам совет.
Слова эти произнёс тот, кто держал пурпурный фонарь на качающейся лодке.
— Совет? — Энкрид наклонил голову.
— Выбрось подальше остающихся Лягухов, человека и эльфов вокруг себя и беги.
Перевозчик усмехнулся. Его смех нёс в себе явную, странную на ощупь злобу.
Энкрид не ответил и открыл глаза.
Он думал, что задремал на мгновение, но прошло всего несколько мгновений.
Он наполнил желудок вяленым мясом. Эльфы, конечно, ели овощи и фрукты.
Группа снова двинулась вперёд.
Что почувствовали Брен и остальные во время этого короткого отдыха? От группы эльфов исходил странный жар.
— Убийца демона.
— Почтение, достопочтенный.
Это были не просто их взгляды; их восхваление Энкрида выражалось в словах. Даже Зеро говорил тоном, полным эмоций.
— Убей демона, спаси нашу королеву.
Он почти забыл, но теперь Энкрид знал, кто такая Шинар. Её имя было Шинар Кирахайс.
Термин «Эльвенхайм», означающий родину эльфов, использовался людьми, а города эльфов на самом деле имели свои собственные названия. Эльфы обычно называли свои города в честь семьи, которая ими управляла.
Город, который посетил Энкрид, назывался Кирахайс. В городах эльфов, управляемых советами, существовали семьи, которые были более чем просто символическими; у них были чёткие роли. Это была семья королей, правивших городом на протяжении поколений.
Теперь осталась только Шинар, и она была королевой этого города.
— Удивительно то, что это не просто эльфийская шутка, — сказал Энкрид.
— Что? — переспросила эльфийка Бриза.
— Да нет, ничего.
Того факта, что она была королевой, уже было достаточно, чтобы удивиться.
Монстров больше не было. Проход постепенно расширялся и превратился в большое пространство.
Пути вперёд больше не было. Точнее, коридоры, похожие на проходы, ещё были, но дальше идти уже не требовалось.
Они достигли цели, и объект находился прямо перед ними.
— Шинар.
Шинар Кирахайс, бывшая спутница, известная как «Золотой Цветок», сидела, аккуратно сложив руки, на стуле, сделанном из кости.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8945297
Готово:
