В правой руке Энкрид держал серебряный меч; в левой – Спарк.
Лязг!
Серебряный меч, извлечённый из-за левого бедра, издавал мягкое свечение, рассекая воздух по горизонтали.
В то же время Спарк, бывший у правого бедра, стремительно совершил выпад, чтобы пронзить то, что находилось перед ним.
Рубящие и колющие – простые движения – но приведённые в исполнение со скоростью, они становились косой жнеца.
Энкрид повторил ту же последовательность, снова рубя и коля.
Его точные руки пронзали и перерезали шеи без единого миллиметра погрешности.
В темноте дерзкие слуги, вышедшие навстречу гостю, были либо обезглавлены, либо остались с зияющими ранами.
Тем временем Воля мелькнула перед его глазами, помогая адаптироваться к темноте.
Наиболее существенное различие между оруженосцем и Рыцарем заключалось в использовании ими Воли: первый использовал её бессознательно, в то время как второй – намеренно.
В этот момент Энкрид задействовал Волю, позволив ей помочь ему в восприятии окружения.
Хотя у него не было идеальной видимости, подобной тепловому зрению, которым обладали некоторые эльфийки, он мог приблизительно различать фигуры врагов.
Четыре утопленника упали на землю, их раздувшиеся тела завалились набок.
Плюх.
Звук падения, ощущение сырости, проступающее через сапоги, запах, смешивающийся с влажным воздухом – эти ощущения пробудили его чувства.
— Вода?
Лабиринт был сырым, но это было не всё.
Давящее, неприятное ощущение обременяло всё его тело.
— Подавление?
Казалось, что нечто в воздухе пыталось подавить Волю, которую он инстинктивно активировал.
Сам воздух казался ядовитым, а гнетущая аура, давящая на плечи, будто требовала немедленно уйти.
Короче говоря, это было место, где наслаивались неприятные и зловещие ощущения, и нечто активно работало на подавление Воли.
Однако на Энкрида это оказало незначительное влияние.
Он был Рыцарем, и его Воля Отказа автоматически противодействовала подобным влияниям.
Хоть это и не было абсолютной контрмерой, но оказалось достаточным, чтобы свести на нет все эффекты.
Остались лишь сырой воздух, неприятный запах и зловещая атмосфера.
Вскоре после того, как Энкрид упокоил четырёх утопленных слуг, на место происшествия прибыли Фел, Луа и их отряд эльфиек.
— ...Какая вонь, — нахмурившись, прокомментировал Фел.
Как пастух пустыни, он привык к зловонию скота, но здешняя вонь превосходила даже его.
Зловещий воздух, который почувствовал Энкрид, достиг и Фела, заставив его руку инстинктивно коснуться рукояти своего Истребителя Кумиров.
— Здесь зловонно и зловеще, — добавила Луа, оглядываясь.
Несмотря на кромешную темноту, более глубокую, чем безлунная ночь, группа всё ещё могла приблизительно различать обстановку.
Даже без зрения их остальные чувства оставались обострёнными.
Одна из эльфиек достала небольшой камень, который начал излучать мягкий свет.
Хоть он и не был слишком ярким, этого хватало.
Эльфийки по своей природе обладали глазами, способными пронзать темноту, а некоторые даже рождались со способностями теплового обнаружения.
Несколько человек в группе обладали этим даром.
Тем не менее, наличие источника света значительно расширяло их поле зрения.
Светящийся камень был подготовлен не специально для Энкрида или его спутников, а заранее.
— Уже началось? — произнёс Бран, доставая сигарету в темноте. Он чиркнул кремнем, зажёг её, и по мере сгорания табачного листа появилось слабое свечение.
Красноватое свечение сигареты выделялось на фоне света светящегося камня, и её едкий запах немного вытеснил зловонный воздух лабиринта.
— Бывал здесь раньше? — спросил Энкрид.
— Однажды.
— О?
— Тогда я пришёл в качестве проводника.
Лабиринт оказался не таким узким, как казалось; он мог вместить даже крупное телосложение Брана.
Хотя они не планировали исследовать такую пещеру, предварительное знание об этом мало что изменило бы.
Сырость, вязкая влага на земле и неровные известняковые стены определяли вход в этот лабиринт.
— Командир Шинар, вероятно, хотел бы, чтобы ты повернул назад даже сейчас.
Мечница, державшая клинок, напоминающий Спарк, говорила ровным тоном.
Было неясно, намеревалась ли она повторить мысли Шинара, оценить решимость Энкрида или выразить свои опасения.
Её эмоциональная сдержанность была исключительной.
— Этот человек упрям и никого не слушает, — ответил Фел от лица Энкрида, давая точную оценку.
— Пойдём, — сказал Энкрид, двигаясь вперёд.
Гнетущий воздух, зловоние и зловещая атмосфера преграждали им путь, но это были лишь пустяковые помехи.
Эльфийка, державшая светящийся камень, подняла его выше.
Утопленники, с которыми они столкнулись ранее, и появившаяся мантикора вряд ли были единственными угрозами.
Это оказалось правдой.
Пока они шли по широкому туннелю, монстры появлялись без остановки.
Гррррх.
Чудовищный рёв, сопровождаемый зловонием разлагающейся плоти, эхом отозвался, когда тварь выпрыгнула из темноты, находившейся за пределами света светящегося камня.
Они не успели далеко отойти, лишь свернули за угол, когда оно появилось.
— Это смесь утопленников и псов-личин, — заметила Луа с проницательностью Лягуха.
Хотя об этом можно было не говорить, внешний вид существ делал это очевидным.
Раздутые от воды, с отслаивающейся плотью, падающей на землю с хлюпаньем, псы-личины – четвероногие монстры – цепью бросились на них, их чёрные глаза сверкали, преграждая путь группе.
Была ли это угроза?
Нисколько.
— Мы справимся, — объявил Бран.
Естественно, группа была готова.
Эльфийский мечник, отточивший своё тело вместо того, чтобы полагаться на духовную энергию, был свидетельством их готовности.
Энкрид скрестил руки, выделив минутку, чтобы понаблюдать за их боевым мастерством.
Это была возможность оценить силу своих союзников.
Боевой стиль эльфиек был воплощением практичности.
Бран Древостраж, а также Бриса, Аркойрис и Зеро – таковы были имена остальных эльфиек.
Зеро, рослая эльфийка, которая бросила Энкриду вызов на дуэль при входе в город, выделялась особенно, уступая в мастерстве только Брану.
— Неплохо, — заметила Луа. Энкрид кивнул в знак согласия.
Зеро рванулась вперёд, обнажая свой меч – Найдир, клинок, уникальный для эльфиек.
Когда она бросилась вперёд и обнажила оружие, её мускулы напряглись, передавая Силу от лодыжек к запястьям, когда она опустила меч.
Клинок, казалось, исказился в тусклом свете, рассекая пса-личину вертикально.
Брызг!
Несмотря на светящийся камень, чёрная кровь существа окрасила землю, добавив влаги к уже мокрой поверхности.
— Кажется, оно тебя осознаёт, — прокомментировала Луа.
Этот удар напоминал удар Энкрида по мантикоре ранее – похожий, хотя и не идентичный.
«Возможно, это одарённая», – подумал Энкрид.
Эльфийки черпали свою Силу из духовной энергии, однако клинок Зеро нанёс удар точно без неё.
Две другие эльфийки были не менее искусны, демонстрируя острую точность и командную работу.
Даже Энкрид, защищённый Волей Отказа от гнетущего воздуха лабиринта, чувствовал, будто его ноги отягощены железными кандалами.
Окружающая среда одинаково влияла на всех.
— Они быстры.
Их движения были лёгкими, а удары – яростными.
В то время как Зеро полагалась на чистую Силу, чтобы рубить и кромсать, две другие сосредоточились на создании и использовании уязвимостей.
Не обмениваясь ни взглядами, ни словами, эта пара сражалась в безупречном тандеме.
Стоило одной обнажить спину, как пёс-личина бросался в атаку, но тут же другой стремительно обезглавливал его.
«Они намеренно выставляют напоказ слабости, чтобы выманить монстров, используя их инстинкты и нанося удары в образовавшиеся бреши», – отметил Энкрид.
Тактика эльфиек вынуждала существ действовать предсказуемо, атакуя, словно по принуждению.
Хотя в теории это было просто, исполнение таких стратегий требовало огромного мастерства.
Среди них Бран выделялся своим прямолинейным подходом.
В отличие от остальных, его боевой стиль был на удивление несложным.
Гррррр!
Пёс-личина набросился на Брана, вонзая зубы ему в руку.
Однако его клыки не смогли пробить броню.
Пока он держался, массивный деревянный кулак Брана врезался в голову существа.
Бах!
Удар был ни быстрым, ни медленным, но чистая Сила, стоявшая за ним, могла соперничать с Силой Гиганта.
Голова пса-личины разлетелась от одного удара.
Боевая стратегия Брана была проста.
«Получи удар, затем нанеси удар.»
Древостражи были существами с телами, покрытыми корой, словно непроницаемые латы.
Их естественная форма обеспечивала защиту даже глазам и внутренним органам.
В конце концов, Древостражи – это эльфийки, рождённые с телами из дерева.
«Есть ли у Древостражей вообще внутренние органы?»
Если нельзя пробить снаружи, можно уничтожить изнутри – инстинктивная мысль, даже вне битвы.
В конце концов, Зеро объединила усилия с двумя другими эльфийками.
Хотя из воды появилось более двадцати псов-личин, Энкриду не было необходимости вмешиваться.
Он лишь наблюдал за битвой, что неожиданно привело его к небольшому озарению.
«Зеро».
Эта эльфийка взмахивала своим клинком не мыслью, а инстинктом.
Она отключала разум и скрывала эмоции, позволяя вести себя только боевым рефлексам.
Наблюдая за боем Зеро, он понял – за её действиями стояла мысль.
Казалось невозможным гармонизировать инстинктивные боевые рефлексы с рациональным суждением.
И тем не менее, ей это удавалось.
«Как это вообще возможно?»
С точки зрения опыта, на континенте не было никого, кто мог бы соперничать с Энкридом.
Его ускоренные мысли углубились в технику эльфиек – это было больше, чем наблюдение, это был почти навязчивый анализ, движимый любопытством.
Эта привычка отражала наклонности Рагны, за исключением того, что, если Рагна понимал технику, как только видел её, Энкриду приходилось анализировать причины и процессы, стоящие за ней.
Это не заняло много времени.
Хотя его мысли неслись, фактически затраченное время было коротким.
Энкрид пришёл к пониманию тактической обоснованности движений эльфийки.
«Мой метод – это ускоренное мышление».
Наблюдателю могло показаться, что он обрабатывал десятки мыслей одновременно, но на самом деле он мыслил последовательно – просто с аномально высокой скоростью.
Однако подход эльфийки был совершенно иным.
«В правой руке – клинок. В левой – искра».
Это было похоже на одновременное владение двумя мечами, но в некотором смысле отличалось.
Действия эльфийки разделяли её мыслительные процессы между руками, эффективно разделяя её разум.
Наблюдая за этим, Энкрид подумал, что сможет повторить это после некоторой практики – не сразу, конечно.
В отличие от Рагны, ему не хватало врождённого таланта, чтобы мгновенно овладеть чем-либо.
Но он больше не желал такого таланта.
Теперь внутри него было зерно понимания, посаженное и готовое к росту.
«Овладение чем-либо годами усилий делает это незабываемым. Это также позволяет пересматривать и улучшать каждую часть процесса».
Проще говоря, это означало, что навык, отточенный инстинктивно, можно понять и теоретически.
Энкрида такой подход устраивал – вот почему он больше не завидовал необработанному таланту.
— Нам нужно найти ступени, ведущие вниз, — сказал Бран после боя.
Монстры продолжали прибывать – утопленники, мантикоры и тому подобные.
Хотя времени на отдых было мало, значительных угроз не наблюдалось.
Существа не были такими мощными, как мантикоры, появившиеся ранее у входа в лабиринт, и не представляли угрозы уровня колонии.
Эльфийки могли справиться с ними, хотя это было утомительно.
«Конечно, выносливость всё ещё является проблемой».
Именно огромное количество монстров делало всё это утомительным.
Даже простые, повторяющиеся задачи истощают, когда им нет конца.
Фел и Луагарн сражались по очереди, и даже Энкрид не останавливался.
Пока они пробирались через лабиринт, земля становилась всё более неровной и скользкой от останков монстров.
Также появились надоедливые существа, такие как кровососущие мухи и крупные пиявки, которые пытались укусить их за голени.
Кровососущие мухи были особенно хлопотными, вызывая непрекращающееся кровотечение, стоило им укусить.
Крайне важно было избегать укусов.
Эльфийки с точностью взмахивали клинками, чтобы уничтожить насекомых, но те, казалось, были бесконечны.
— Эти твари доставляли хлопот и в прошлый раз, — пробормотал Бран.
Хотя сам он не страдал от укусов, он не стал усердствовать в их истреблении – просто отмахнулся от нескольких.
Хрясь.
Бран поймал одну муху и швырнул её об стену, где она разлетелась в месиво из чёрной крови и раздавленной плоти – зрелище не из приятных.
Энкрид тоже отмахивался от паразитов голыми кулаками, отказываясь обнажать меч.
— Как надоедливо, — сказала Луагарн, поджигая свой хлыст пламенем.
Окружение посветлело, когда она широко взмахнула им, создавая огненный порыв, испепелявший мух в воздухе.
Вращающийся хлыст генерировал жар, подобный огненному заклинанию.
Энкрид, заинтригованный этим зрелищем, не мог не смотреть.
Почувствовав его взгляд, Луагарн пояснила:
— Полезность магического оружия зависит от того, как его использовать.
Даже после уничтожения мух они шли довольно долго.
— Он слишком обширный, — заметил Фел.
Бран кивнул:
— Поиск пути займёт минимум два-три дня.
Неудивительно, что это место называли лабиринтом. Навигация по нему сама по себе была задачей. Без Брана они могли бы блуждать ещё дольше.
В конце концов, после того, что казалось половиной дня, Бран заговорил.
— Я нашёл.
Он обнаружил путь не по памяти или изучая местность, а наблюдая за поведением монстров.
— Эти существа охраняют ступени.
Впереди были несколько утопленников – необычных. Они не выглядели обычными существами, и их количество было значительным.
— Они не остаются мёртвыми, когда ты их убиваешь, — добавил Бран.
Эльфийки заметно напряглись.
Даже Энкрид признал, что эти враги будут грозными.
Над плечами утопленников были видны слабые, мерцающие формы – бесформенные существа злобной энергии.
Это были утопленники, населённые злобными духами.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8945295
Готово:
