Убить их всех и уйти?
Это заявление само по себе не было невозможным. Это было просто отражением реальности. Включая Энкрида, а также Шинар и Аудина, они втроем могли с легкостью расправиться с пятью людьми перед ними.
Даже если один из этих пятерых и был «Рыцарем», они не представляли для него никакой угрозы. Энкрид в одиночку мог легко покончить с каждым из них, даже не сбившись с ритма.
От вопроса Энкрида брови Альмы дернулись.
«Убить их всех? Кого? Меня? Разве меня не пощадили из-за влияния Церкви?»
— Что? — удивленно выпалил Альма, но не смог продолжить.
То же самое относилось и к Шильме.
В ее налитых кровью глазах ярко горело чувство «божественной воли», но даже она была ошеломлена услышанным. Она никогда не думала, что эти слова могут быть произнесены. Это было совершенно неожиданно, выходя далеко за рамки ее предположений. Угроза убить члена Церкви, чтобы заставить их замолчать. Особенно, когда человек, стоящий перед ними, мог убить их всех в мгновение ока, если бы только захотел.
Энкрид не выказывал никаких признаков запугивания. Он просто говорил спокойным и ровным тоном. Однако вес этих слов был иным. Благодаря его репутации «Несгибаемого Рыцаря» и его нынешнему поведению, его слова имели больший вес. Если он говорил, то выполнял, а если не мог, то вообще не говорил.
Образ поведения Энкрида подавлял всю комнату. Шинар небрежно положила правую руку на рукоять своего меча. Если понадобится, убить нескольких человек не составит труда. Посреди этой напряженной атмосферы вдали раздался отдаленный рев – то ли монстра, то ли зверя.
Аудин выдохнул и покачал головой. Он не поддался на «шепот дьявола». Наверное, Энкрид не серьезен. Это всего лишь угроза. Предупреждение о том, на что они полагаются. Очевидно, Шильма, Альма и остальные пятеро доверяли Церкви. Если учитывать влияние на континенте, Церковь была могущественнее любого банка. В то время как банки находились только в крупных городах, «храмы» и монастыри Церкви были разбросаны по всему континенту. И что теперь может сделать Церковь? Вот что имел в виду Энкрид.
Аудин знал, что Энкрид был куда более изобретательным, чем казался. Таким образом, Шильма, с ее налитыми кровью глазами, и Альма, полагавшийся на свою силу, были принуждены к молчанию. И благодаря этому атмосфера почти полностью изменилась.
Первой отреагировала Шинар. Она пошевелила заостренными ушами. Если ранее уши Аудина дергались из-за его настроения, то уши Шинар двигались по-настоящему. Кончики ее ушей дернулись и повернулись в одном направлении. Энкрид повернул голову туда же, куда указывали ее уши.
Мгновение спустя взгляд Аудина последовал за ним, и внимание всех обратилось к дороге, по которой они пришли. Оттуда кто-то приближался. Это было еще далеко, но для того, кто мог владеть «Волей», как «Рыцарь», это было не так уж далеко.
«Пластинчатые доспехи, ровные шаги, металлический жезл на поясе». Был виден узор из семи виноградин, вышитый на одежде. Никто ничего не сказал, но все поняли. Он должен принадлежать «храму» Бога Изобилия. И этот человек тоже был не из легких.
В отличие от ощущения, которое они испытывали от Альмы, в уме Энкрида шевельнулось тревожное чувство. Приближающийся человек шел ровным шагом, ни слишком быстрым, ни слишком медленным, спускаясь с небольшого холма, который группа только что миновала.
Наблюдая за его пятью шагами, Энкрида посетило странное видение: этот человек внезапно прыгает, хватает его за шею и швыряет на землю. Была ли это просто иллюзия? Энкрид за долю секунды решил, что это какая-то форма «Воли». Значит, это было видение того, что скоро произойдет, что его проницательность пронзила насквозь, и он отреагировал соответствующим образом.
Бах!
Звук раздался одновременно. Человек в белых доспехах, казалось, разорвал пространство, когда приблизился к Энкриду. Обладатель пластинчатых доспехов достиг Энкрида в мгновение ока, и его нога, словно плеть, хлестнула Энкрида по икре. Это был безжалостный рывок, за которым последовал низкий удар.
Энкрид наблюдал за всем движением – его исключительное зрение улавливало каждую деталь стремительно движущейся ноги. По мере того, как его мысли ускорялись, он чувствовал, как время растягивается, словно все замедлилось.
«Быстрый», – подумал он.
Стоит ли уклониться? «Нет, лучше выдержать», – решил Энкрид. В этот краткий миг его «Воля» поддержала движение.
Энкрид согнул колени, сосредоточил «Силу» в лодыжках и призвал «Волю». Его скорость реакции значительно возросла по сравнению с прежней, и со «Щёлк.» его нога была ударена, но равновесие сильно не нарушилось.
В то же время другая рука потянулась к его шее. Энкрид вывернул кулак и нанес ответный удар. В стиле боевого искусства «Валаф» он использовал короткий, мощный удар, скручивая талию и заднюю ногу, чтобы добавить веса и «Силы».
Бах!
Когда руки столкнулись, воздух сжался и взорвался громким звуком.
Вся эта последовательность, начавшаяся сразу после видения, произошла в течение одного вдоха. Противник был быстрым и решительным, без малейших колебаний в движениях.
— Это впечатляет. Вы действительно умеете блокировать, — сказал противник, казалось бы, с восхищением.
Энкрид не был из тех, кто легко признает поражение, но в его ноге, по которой ударили, оставалось странное ощущение. Хотя его мышцы и кожа были в порядке, сухожилия и связки внутри болели. Даже после использования техники, называемой «Железная Плита» для блокировки, удар все равно подействовал.
Даже «Гигант» не вызвал бы такого ощущения, если бы ударил в полную «Силу». Это означало, что противник использовал какой-то навык, который Энкрид даже не мог себе представить. Тот самый навык, который создал странное видение.
Нога Энкрида болела, но он опустил руку, как будто ничего не произошло. Его рука зависла рядом с рукоятью меча, готовая вытащить его в любой момент. Несмотря на изучение боевых искусств «Валаф», истинная «Сила» Энкрида проявлялась, когда он владел мечом.
Шинар, опустив свой «Клинок-Лист», спросила:
— Что вы только что сделали?
У нее тоже была проницательность, и она должна была заранее почувствовать все, что сделал противник. Ее чувствительность должна была уловить движения, даже если бы они были немного медленнее. В конце концов, Шинар была достаточно чувствительна, чтобы выслеживать ассасинов или играть в салки.
Но она не почувствовала никаких признаков, когда противник приблизился, ударил ногой и нанес удар рукой. Что это значило?
«Значит ли это, что противник превосходит ее, намного опережает ее собственное мастерство? Нет, этого не может быть. Но все же, я едва это почувствовала».
Тогда что? Противник, конечно, что-то сделал, используя «Волю» для трюка. Это можно было понять из только что произошедшего краткого столкновения. Противник был «Рыцарем».
И, словно подтверждая это, Альма, «паладин», которого только что ударил Энкрид, закричал:
— «Господин Овердир»!
Это имя незнакомо? Для Энкрида – да. Тогда инквизитор Берт добавил с дальнейшим пояснением:
— Пророк!
Пророк.
Это имя Энкрид слышал раньше.
Ключевая фигура в Ордене Святых Рыцарей. Человек, проживший так долго, что его возраст было трудно угадать. На первый взгляд он казался мужчиной средних лет, но на самом деле, по слухам, он был монстром, прожившим более ста лет. Благословленный свыше, он медленно старел. Его прозвище было Пророк.
Его пророчество применялось только к тем, кто ему противостоял. У него была способность запечатлевать образ поражения на своем противнике, используя «Волю», а точнее, «божественную волю». Это было не что иное, как навязывание противнику принудительного будущего. Поскольку будущее никогда не отклонялось от своего пути, за ним закрепилось прозвище «Пророк».
В «Левой Руке» он держал металлический жезл, и еще один был у него на поясе. Его глаза были опущены, выражая мягкость, но с серебряными зрачками его взгляд излучал таинственную ауру. Эти загадочные серебряные глаза открылись, когда он заговорил.
— У меня были сомнения, когда пришло смутное видение, но поистине, нет ошибки в «Воле» «Господа».
— Они стремятся угнетать нас и забрать Святую! — крикнула Шильма так, словно вот-вот рухнет.
— Видение? — внезапно отреагировал Энкрид на слова Овердира.
Овердир не ответил на слова Шильмы и посмотрел прямо на Энкрида. Возможно, Энкрид был ему интереснее, чем перепалка с Шильмой. Или, возможно, он просто не мог оторвать от него взгляда.
Пока он говорил, «натиск» Энкрида продолжал расти, надавливая на Овердира все возрастающим давлением «Воли». Естественно, этого было недостаточно, чтобы одолеть его, но солгать, что его это не беспокоило, было бы ложью.
Взгляд Овердира также повернулся к Энкриду.
— Да, я получил видение, — спокойно ответил Овердир, не меняя позы.
Энкрид вспомнил «лодочника», который недавно появлялся в его снах.
Он вспоминал его слова: «Тебя ждут только трудности и испытания». И свои ответы: «Разве есть еще что сказать о фехтовании?» «Ты не пожелаешь ничего, кроме как застрять в сегодняшнем дне». «Как насчет этого? Вместо блокирования волны, как насчет этого?» «Ты станешь бессмертным». И демонстрацию: «Когда противник наносит удар, прими удар своим клинком и сократи расстояние вот так».
Когда прозвучало слово «бессмертный», Энкрид, балансируя на качающейся лодке, демонстрировал приемы.
Это было воспоминание, которое он воскресил, путешествуя по континенту, учась у «крона», а затем объясняя это «лодочнику». Удивительно, но «лодочник», казалось, был осведомлен о фехтовании. Советы, которые он небрежно давал, часто оказывались на удивление полезными.
«...Я не буду проклинать», — вот что он сказал в последний раз, когда Энкрид встречался с «лодочником», но это касалось их обоих, так что винить было некого. Думая об этом «лодочнике», Энкрид теперь задал себе странный вопрос.
Глядя прямо в серебряные глаза пророка, он спросил:
— А случайно, тот, кто дал вам это видение, не плыл на лодке? С серой кожей, потрескавшейся, может быть, даже держал фиолетовый фонарь?
Это был совершенно случайный вопрос, почти бессмысленный. Никто не мог понять его смысла. Аудин или Шинар были озадачены не меньше. Энкрида это не волновало. Его не заботило, во что они верят. Возможно, можно было сказать, что у него не было предубеждений.
Он не проклинал фанатиков и не критиковал тех, кто, веря в богов, брал взятки и шел по пути коррупции. Пока они не переступали установленную им черту, он мог это терпеть.
У него был такой склад ума. Просто у него мелькнула мысль, что, возможно, в их веру проникают и другие голоса. На самом деле, он, возможно, невольно отрицал существование бога, в которого они верили. Но он не думал так глубоко.
Тем не менее, вопрос оставался: если бог, в которого они верили, существует и справедлив, почему одни дети заключены во имя святых, а падшие священники или прихожане не наказаны? По этой причине Энкрид не верил в богов. Неверие позволяло ему говорить такие вещи.
Если бы Овердир понял это, возможно, даже его столетнее самообладание было бы слегка нарушено. Но мысли Энкрида были недосягаемы для него, и Овердир давно понял, что лучше не отвечать на бессмысленные слова. Он именно так и поступил.
— Видение было дано только моим «Господом», — сказал он. Иными словами, он не собирался слушать бессмыслицу Энкрида.
Энкрид, впрочем, и не ждал ответа на свой вопрос. Он задал его наполовину в шутку. «Лодочник» появлялся только во снах или иллюзиях, поэтому он не стал настаивать на этом в разговоре. Энкрид также задавался вопросом, не подшутил ли над ним «лодочник», но, спросив, понял, что это, вероятно, не так. И, по правде говоря, все это не имело большого значения.
«Лодочник» говорил о трудностях и испытаниях, о жизни, обреченной столкнуться с бесконечными стенами. Действительно ли он станет бессмертным, запертым в петле, повторяя сегодняшний день? Энкрид на самом деле не задумывался над такими вещами. Жизнь по своей природе имеет свои испытания и трудности, и когда возникает стена, ее просто преодолевают – вот и все.
То же самое и сейчас. Появился пророк или святой «Рыцарь».
Неважно, призвал ли его «лодочник», или он действительно появился по «божественной воле», или это было просто совпадение – это не имело значения. Все, что имело значение, это то, что его сердце колотилось.
«Сильный», — подумал Энкрид. Всего один обмен, и я уже почувствовал это. Смелость в хвате и мощь в телосложении. Это был боевой стиль, отличный от Аудина.
Два металлических жезла в руках так называемого пророка привлекли его внимание.
Дзынь.
Он скрестил жезлы и постучал ими друг о друга.
Шинар подняла свой «Клинок-Лист» под углом, целясь в противника.
— «Паладин» Альма говорит, что этот человек там – еретик и беглец! — крикнул Альма, указывая пальцем на Аудина.
Аудин небрежно взглянул в сторону. Конечно, там никого не было. Он наклонил голову и, указывая на свою грудь, спросил в ответ:
— Я?
Его тон был столь же лукавым, как у Энкрида. В конце концов, он кое-чему научился за эти годы. Это было актерское мастерство, достойное восхищения. Он мог легко управлять пятью или более куклами в кукольном представлении, искусно ими руководя.
Если бы настоящий монах увидел, как он заботится о сиротах, он подумал бы то же самое. В этот момент Альма, который сделал замечание, мог только проклинать про себя нахальный ответ Аудина.
— Конечно, ты, кто же еще! — не выдержал Альма и в гневе закричал.
Было облегчением, что он не добавил ругательств. Внутри у него все кипело, готовое взорваться, как вулкан. Его сердце горело, словно кто-то развел в нем огонь. Крайний гнев поднялся. Его избили и оскорбили, он потерял все свое достоинство, и после этого он даже не смог возразить, когда Энкрид сказал, что убьет всех. Что он мог сказать? Ему пришлось заткнуться.
Самоненависть и уязвленная гордость только подпитывали его ярость. Конечно, он также злился, что все так обернулось. А теперь, услышав, как Берт сказал, что Аудин еретик и беглец, это только добавило ему злости. Грешник, не так ли?
Взгляд Пророка Овердира переместился на Энкрида, Аудина и падшую святую.
— Хм, — Овердир лишь коротко кашлянул. Его лицо не выдавало его мыслей.
Энкрид, уставший от этого маленького спектакля, незаметно сменил позицию. Солнце только садилось, и небольшое смещение положения позволило лучам заката с горного хребта ударить в глаза Овердиру под углом. Возможно, из-за Гор «Гигантов» или по какой-то другой причине, сегодняшний закат был скорее фиолетовым, чем оранжевым, смесью розовых и пурпурных оттенков.
Несмотря на то, что солнечный свет попадал ему в глаза, Овердир не сдвинулся с места. Его взгляд просто следовал за Энкридом.
— Я не стану убивать вас, — сказал Овердир. — Это было бы неправильно, вы не полностью виноваты.
— Ах, вот оно как, — Энкрид ответил ударом вместо слов. Оттолкнувшись одной ногой от земли, он мгновенно сократил расстояние и обрушился на голову Овердира. Это был быстрый, тяжелый удар, почти идентичный фехтованию «Рагна».
Лязг!
Раздался громкий звук. Звук исходил от столкновения жезла и клинка. Шинар не вмешивалась.
Это была дуэль. Нельзя победить, нанеся удар в спину. Это противоречило бы чести и убеждениям. Нужно было держать свое слово.
Энкрид никогда не потерпел бы вмешательства. По этой причине Энкрид шагнул вперед в одиночку, и хотя он проиграл, он не умер.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944754
Готово:
