— ...Всем отступать! — приказал Генерал Лягух, с трудом преодолевая подавляющее давление.
Рыцарь Джамаль был мертв.
Могут ли они убить этого монстра оставшимися силами? Причина, по которой рыцарей часто называли бедствиями, глубоко врезалась в сознание Генерала Лягуха.
Внутри её нагрудника что-то яростно билось.
— Что, еще не навоевалась? — спросил Энкрид, ослабив давление, которое бессознательно выпустил в возбуждении.
Стоявшая перед ним Лягушка крепко сжимала оружие, застыв на месте.
Если бы он атаковал, она была бы убита.
Но он не выглядел так, будто собирался это сделать. Ей говорило об этом не только пять органов чувств, но и обостренная интуиция, и внутреннее предчувствие.
Энкрид наслаждался моментом, считая, что бой с Джамалем позволил ему продвинуться еще дальше. Он был в восторге.
Поединок с Рыцарем Джамалем был решающим, и не было необходимости убивать оставшихся солдат.
Рыцарь, способный в одиночку уничтожить тысячи, не должен гоняться за каждым солдатом и истреблять их по одному. Такой рыцарь был бы просто обезумевшим от крови маньяком.
«Кровожадный рыцарь заберет тебя», – говорили родители, чтобы напугать непослушных детей, вроде предупреждений о том, что их утащат монстры или гули.
Акер однажды вскользь упомянул, что этот кровожадный рыцарь действительно существовал – безумец, погрязший в кровопролитии, бойне и убийствах ради забавы.
Предполагалось, что Безумец говорил: «Великаны хрустят приятно, люди нежные и мягкие, а Лягухи жесткие, и это интересно».
Энкрид не собирался становиться таким.
Родился ли бой из необходимости, или из жажды кровопролития? Разница имела значение.
Позади Лягушки, которая обильно потела от напряжения, Энкрид вложил меч в ножны и подобрал оружие Джамаля.
«Я даже не использовал метательное копье», — подумал он, забирая копье, которое прислонил к дереву перед выходом на поляну. «Неплохо».
Тренировки с Акером сделали использование Воли гораздо более комфортным для него. Неспособность Джамаля использовать свою способность в полную силу была вполне объяснима.
Воля, заключенная в Энкриде, была сравнима с легендарным Уске – неиссякаемым озером и вечно бьющим родником. Мысль о том, что Джамаль мог победить, истощив его Волю, была безумием. Если бы он знал Энкрида лучше, то не стал бы сражаться так, а нацелился бы на один, решающий удар.
Недостаток информации стал его погибелью?
Энкрид, по привычке, начал анализировать битву задним числом.
«Если ты становишься сильнее и быстрее, ты должен научиться использовать эту Силу более эффективно, не так ли?» – это был совет, данный Луагарн.
Спаринги Энкрида не ограничивались Рагной и Ремом. Он вспомнил момент, когда она легко ткнула его в живот, несмотря на его превосходящую Силу и зрение.
Было ли это ее тактическое мастерство?
Или он недооценил ее, потому что она не была Рыцарем?
Ни то, ни другое.
Она знала, как драться.
Она знала, как использовать свои способности по максимуму.
Тело Лягухи способно к регенерации, поэтому потеря руки или двух не имела для нее большого значения. Луагарн показала ему боевой стиль Лягухов: жертвовать плотью, чтобы забрать кости.
Это был не смертельный удар, но сам факт попадания имел значение.
Эффективный бой означал использование местности, пересмотр сути битвы и оттачивание личной тактики.
Энкрид не перестал учиться, просто став Рыцарем. Он делал это даже сейчас.
Он сравнил свой нынешний мыслительный процесс с тактикой на уровне подразделения, с которой только что столкнулся. Стратегия Лягушки, не иначе? Жертвовать костями, чтобы забрать плоть, – решимость получить даже самое незначительное преимущество.
— Уходи, — сказал Энкрид Лягушке, которая все еще настороженно смотрела на него.
— ...Просто уйти?
— Есть ли причина, по которой ты должна умереть здесь? Если нет, разве уход не лучший вариант?
Лягушка замешкалась, подозрение сквозило в ее бегающих глазах. Действительно ли она может уйти? Сомнение наполнило ее разум.
Энкрид позволил ей уйти. Убийство Лягушки никак не изменило бы исход этого сражения.
«Если это было частью плана Крайса, то, возможно, лучше оставить самых проницательных в живых», — подумал Энкрид. Крайс, этот своеобразный большеглазый ублюдок, несмотря на свои страхи, даже подготовился к тому, что произойдет дальше. С этой точки зрения, было ли правильным убивать Лягушку? «Пожалуй, нет».
Энкрид оценил решение Лягушки остаться одной, отправив своих людей прочь. Это, в сочетании с ее поведением, не соответствовало тому, кто должен умереть здесь.
«Так что, я позволю ей уйти», — заключил он. Наполовину это было импульсивным порывом, наполовину – расчетливым решением в поддержку плана Крайса. Хотя, честно говоря, в основном это было потому, что действия Лягушки смягчили решимость Энкрида.
Со смертью Рыцаря, Аспену был нанесен тяжелый удар. Выживание Лягушки не приведет к внезапному сплочению армии против них. Ведение полномасштабной войны сейчас привело бы лишь к бессмысленным потерям.
Это было решение, принятое на основе интуиции и анализа.
Если бы Крайс был рядом, он мог бы спросить: «Ты просто делаешь то, что тебе хочется?»
Энкрида когда-то ударила Лягушка ногой в ребра, но он давно об этом забыл. У него не осталось никаких обид.
С оружием в руках Энкрид начал двигаться к другим подразделениям. Но кто-то опередил его.
Из теней на поляне появился мужчина с темно-рыжими волосами, источавший зловещее присутствие. Рэму мужчина казался темным и зловещим, хотя другие, возможно, сочли бы его поразительно красивым.
— Закончено? — спросил мужчина.
— С моей стороны — да.
— Хм.
Обычно он мог бы предложить перейти к Рему или Рагне, но Джаксен, стирая кровь со своего кинжала, промолчал.
Энкрид ободряюще предложил:
— Пойдем. Посмотрим, как сильно досталось Рему и Рагне.
— Конечно.
Пока они шли, Энкрид слушал рассказ Джаксена о его стычке.
— Лунные эльфы?
— Да. Они мастера засад. Разведотряд не пострадал.
Вскоре к ним подошли Финн и ее разведотряд.
— А это было на волосок от гибели, — заметила Финн, переводя взгляд на Джаксена.
Воспоминание о его бое было свежо в ее памяти. Лунные эльфы специализировались на бесшумных убийствах, вонзая кинжалы в ничего не подозревающие спины. Но, несмотря на свою ловкость и тренировку, они падали один за другим, когда сталкивались с Джаксеном.
Финн видела много сражений, даже с участием младших Рыцарей, но такое – впервые.
Было ли это невероятно? Она не знала. Все, что она знала, – враги валились как подкошенные.
Разведотряд только отступал и смотрел в благоговении. В какой-то момент посреди хаоса эльфийский командир рухнул с кинжалом, застрявшим в его лбу; брошенным так бесшумно, что никто не заметил момента его выпуска. Земля, на которой он лежал, стала его гробом, будто по естественному порядку вещей.
Подобно тому, как бесшумный кинжал, казалось, растворился в воздухе, так же бесследно исчез и жнец, который им владел, – без единого звука.
Эльфы, какими бы дерзкими они ни были вначале, не могли игнорировать произошедшее. Особенно после падения их командира.
Битва закончилась быстрее, чем ожидалось. Эльфы рассеялись и исчезли, словно отступающий прилив.
И тут мужчина вернулся на место действия. Финн, честно говоря, немного боялась. Должна ли она была испытывать облегчение от того, что этот человек на их стороне? Он выглядел так, словно мог перерезать ей горло в любой момент, ни секунды не сомневаясь. И никаких слов утешения от этого опасного человека тоже не последовало.
— Мы уходим, — сказал он, делая шаг вперед.
— Вы уверены, что он наш? — спросил кто-то из ее подчиненных.
Финн кивнула, лишь тогда осознав, что она и ее разведотряд бессознательно отступили на несколько шагов.
Почему, когда он убивал их врагов, это ощущалось скорее пугающе, чем обнадеживающе? Отчасти дело было в его подавляющей Силе, но в большей степени – в полном отсутствии эмоций в его работе клинком.
Это была не ярость и не месть, а просто холодная, механическая точность, словно он убивал потому, что это нужно было сделать. Вот что пугало Финн.
— Э-э, точно... — Финн изо всех сил пыталась подобрать слова, ее мысли все еще крутились вокруг произошедшего.
Энкрид небрежно ткнул Джаксена локтем в бок.
— Ты весь в крови, — сказал он.
— ...Что это было? — спросил Джаксен, нахмурив брови.
Он имел право спросить – Энкрид только что перехитрил острые инстинкты Джаксена, чтобы ткнуть его в ребра. Это было сродни тому, чтобы проскользнуть шумом в звук. Создав смесь отвлекающих маневров – обманное движение к шее, едва заметный подсекающий удар ногой – Энкрид скрыл свой настоящий ход.
Джаксен мог бы остановить его, если бы захотел, но позволил этому случиться, словно подыгрывая. Это была их своеобразная манера общения.
— Твоя любовница в городе не будет жаловаться на запах крови? — поддразнил Энкрид.
— В отличие от некоторых, я слежу за собой, — парировал Джаксен.
— Ну, некоторые могут оказаться в безымянной могиле на Востоке.
— Эта женщина-зверолюдь вряд ли умрет так просто.
— Ты оказываешь Данбакель слишком много чести.
— Не каждый сможет выжить под началом такого дикаря, как Рем.
Так он хвалил Данбакель за то, что она выжила под началом Рема? Означало ли это, что все остальные под его началом должны умереть? Энкрид отмахнулся от этих праздных мыслей и обратил внимание на Финн.
Она была следопытом, человеком, который практически жил в горах Пен-Ханил ради этой битвы. Она должна была ориентироваться лучше, чем он. Но почему она просто стояла?
Разум Финн был в смятении. Видеть, как Энкрид непринужденно шутит с Джаксеном, с тем самым человеком, который всего несколько мгновений назад казался воплощением смерти, смущало ее.
Ко всему прочему, она не могла игнорировать тот факт, что именно Энкрид послал Джаксена сюда. Разве не было бы логичнее, учитывая его способности, отправить его куда-то еще? Может быть, рядом с самим Энкридом?
Хорошие результаты оправдывают не все. Война всегда требовала жертв. Финн знала это слишком хорошо. И на этот раз настала ее очередь.
Была ли она рада, что жива? Да. Но эта радость была смешана со страхом, облегчением и всепоглощающим замешательством. Ее сложные эмоции наконец прорвались наружу.
— Почему ты это сделал? — спросила она, даже не осознавая, что ее голос дрогнул от досады.
— Что ты имеешь в виду? — ответил Энкрид.
— Это все равно что отправить целый пехотный батальон, чтобы убить одного гуля. Никто не вызывает рыцарский орден для расправы с одним единственным зверем.
— Наверняка на другом поле боя были другие, кому пришлось сражаться в худших условиях, потому что Джаксена отправили сюда, чтобы спасти нас.
Аргумент Финн был логичным – по всем общепринятым рассуждениям, она была права. Сам Крайс однажды сказал, что не бывает битвы без жертв.
Ответ Энкрида был прост, хотя и приправлен честностью, которую он не разделял даже с Крайсом:
— Потому что я думал, что смогу.
— ...Что?
— Я думал, что смогу победить, не потеряв никого из наших.
Тому, кто не знаком с Энкридом, это могло показаться бессмыслицей. Но Финн видела его в действии. Она видела следы битвы и разрушение, которое Джаксен причинил под его командованием.
— ...Ты думал, что сможешь?
— Да, я так и думал.
Это была не самонадеянность – это была уверенность. Не безрассудство, а расчетливая убежденность.
С тех пор как он тренировался с Акером, Энкрид безжалостно подталкивал Рема и Рагну.
— Дикарь, если ты останешься на месте, ты отстанешь.
— Я? Отстану от кого? От капитана?
— Нет.
— Тогда от кого?
— От Рагны. Его клинок стал тяжелее.
— ...Черт. Поднимай свой меч. Эта провокация – как раз то, что мне нужно.
А Рагне Энкрид сказал:
— Заблудиться – это ладно. Но видеть, как ты плачешь после того, как тебя побьет Рем, было бы неприятно.
— Плачу? Кто кого побьет?
Хотя Энкрид упомянул Рема, Рагна этого не расслышал. Вместо этого его слегка расслабленная аура заострилась, как свежеотточенное лезвие.
— Хочешь попробовать?
— Лучше будь готов. Можешь пострадать.
Мотивировать их было несложно. Раньше для поднятия их духа хватало даже пассивных тренировок, но на этот раз Энкрид специально старался разжечь их амбиции.
Зачем?
«Продолжайте сражаться. Продолжайте испытывать себя», – таково было наставление Акера.
Благодаря непрерывным боям с Акером Энкрид приобрел нечто незаменимое. Это был не подарок, который приготовил для него Акер, а то, что Энкрид отвоевал сам.
Во-первых, он научился владеть Волей. Двигать неподвижный валун, используя его вес, собирать текущую воду в сложенные ладони – такие вещи достигались не грубой Силой, а чувством равновесия.
Эта Воля была чем-то уникальным для него, чему никто другой не мог научить. Энкрид инстинктивно понял, что именно на этом ему нужно сосредоточиться. И он это сделал.
Он также получил опыт, спаррингуя с Рыцарями – не как ученик, а как равный.
«Сто боев со слабыми противниками не так ценны, как один поединок с кем-то твоего уровня», – говорил ему Акер. Энкрид принял это близко к сердцу и чувствовал правду этих слов с каждым ударом.
До самого кануна войны с Аспеном Энкрид тренировался с Аудином в боевых искусствах Валафа, самостоятельно практиковал фехтование наёмников в стиле Вален, спарринговал с Ремом и Рагной, и играл в игры с метанием кинжалов с Джаксеном.
Уверенность, которую он нес сейчас, проистекала из всего этого. Из способности рассчитывать их Силы, их шансы.
«Мы можем это сделать».
Конечно, в некоторых битвах жертвы могут быть необходимы, но не в этот раз. Прежде всего, его товарищи не из тех, кто легко падает.
Рискнет ли Рем своей жизнью, чтобы убить Рыцаря Аспена и при этом погибнуть? Ни за что. Они будут держать линию и наносить ответный удар, потому что они могли это сделать.
А если бы не сработало, можно было бы пересмотреть вопрос о жертвах позже.
— Каков план? — спросил Крайс.
— Первый вариант, — ответил Энкрид.
Крайс что-то пробормотал о том, что желание вести битву без жертв – безумие, но что он мог поделать? В таких ситуациях доверие рождают не слова, а только действия.
И Энкрид доказывал свою правоту прямо сейчас. Его Воля сияла как путеводный свет – идеалистичный, возможно, даже бредовый для некоторых, но непоколебимый. Те, кто следовал за ним, те, кто видел его в бою, верили ему естественным образом.
И вот каков был результат.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944455
Готово:
