Джамал считал, что время на его стороне. Он не видел нужды изнурять себя, размахивая мечом в полную силу.
Его гравированное оружие, «Грабеж», должно было неуклонно истощать силы противника.
Каждый раз, когда это случалось впервые, выражение лица человека резко менялось.
Поначалу никто ничего не замечал.
«Грабеж» работал, словно мышь, грызущая сыр, – по кусочку.
Затем, в какой-то момент, ноги под противником внезапно подкашивались. Именно в этот момент его лицо бледнело.
Наблюдение за этим выражением не приносило Джамалу чистой радости, но он не мог отрицать удовлетворения. В конце концов, увидеть это лицо означало, что победа близка, и было вполне естественно почувствовать облегчение, смешанное с оттенком восторга.
А если противник достаточно силен, чтобы по коже пробегали мурашки, а сердце колотилось, но исход битвы уже предрешен в твою пользу? Как тут не почувствовать трепет?
— Теперь, это начнется, — пробормотал Джамал, готовясь и объясняя при этом действие своего оружия «Грабеж».
Это было очевидно. Как только противник осознает, что его силы иссякают, у него останется лишь один выход:
Убить, пока не истощился сам.
Более того, Джамал был не один. Вокруг него стояли солдаты, вооруженные арбалетами, и Лягух, искусный, как оруженосец. Бремя битвы не ляжет исключительно на Джамала.
В предвкушении Джамал принял оборонительную стойку, крепко сжимая меч и готовясь метнуть пристегнутый к поясу короткий меч, если представится возможность. Его стратегия была проста: выдержать яростные атаки противника, не давая ему передышки, и подталкивая к отчаянию.
Чем сильнее они будут напрягаться, тем быстрее достигнут пределов своей Воли. Они почувствуют, что их силы иссякают гораздо раньше, чем ожидали. Яростные атаки требовали большей Воли, что делало этот процесс неизбежным.
Даже объяснение действия «Грабежа» было частью плана. Джамал намеренно отравил разум противника насущной необходимостью отчаяния.
Он опустил центр тяжести, твердо упершись ногами в землю, и поднял меч. Из-под доспехов он активировал свиток размером с ладонь – защитное заклинание, которое должно было блокировать одну достаточно сильную атаку, способную достичь его брони.
Осторожность не повредит. Джамал использовал все имеющиеся ресурсы, следуя тому, чему его научили инстинкты выживания за эти годы.
Мысленным взором он представил себе, как оковы, связывающие ноги противника, становятся все тяжелее и тяжелее, пока оторвать ногу от земли не станет невыносимо.
Полностью подготовившись, он двинулся вперед, но ситуация, которая развернулась, была далека от его ожиданий.
Энкрид не обрушил на него яростного натиска. По сравнению с предыдущими мгновениями его фехтование значительно замедлилось.
Его удары были обдуманными, нисходящими строго сверху по контролируемой дуге.
Хотя скорость уменьшилась, гнетущая аура вокруг его меча делала воздух густым и душным, сокрушая Джамала со всех сторон.
— Что он задумал?
Джамал использовал свою Волю, чтобы стряхнуть с себя гнетущую Силу, и плавным движением своего меча отразил опускающееся лезвие Энкрида, избегая искр от столкновения.
Дзинь!
Это было изящное отражение, мастерское использование техники плавного меча.
Это было главное оружие Джамала – перенаправлять неистовые удары противника.
Эта техника заставляла его противников постепенно становиться жертвами «Грабежа», рушась под ядом отчаяния. Это была и его величайшая тактика, и самое эффективное оружие. Даже Барнас считал его по этой причине неприятным противником.
— Чтобы победить тебя, абсолютно необходимо закончить быстро, — ворчал как-то Барнас.
Не сумев добиться быстрой победы, противник терял силы. А техника плавного меча Джамала была исключительной, даже среди рыцарей.
В сочетании с его разнообразным арсеналом защитных средств, вроде свитка, оборона Джамала была практически неприступной.
При необходимости он мог даже метнуть кинжалы или бесконечно кружить вокруг противника, чтобы выиграть время. Он был быстр на ногах, знал тактику, подобную ассасинской, и эксплуатировал нетерпение своего противника.
Но это... это было иначе.
— Да что это за черт?
Джамал не показывал этого внешне, но был глубоко встревожен. Энкрид не паниковал, не задыхался, не выказывал никаких признаков беспокойства.
С самого начала он наносил удары с неизменным выражением лица.
Единственное заметное изменение?
«Его лицо?»
Это была не совсем улыбка, но Джамалу казалось, что Энкрид абсолютно сосредоточен, почти как будто получает удовольствие.
При ближайшем рассмотрении это стало неоспоримым.
— Что тут может быть так весело?
Это напомнило Джамалу мальчика, впервые взявшего в руки настоящий меч и полностью погрузившегося в игру.
Наблюдая за этим лицом, трепет, который Джамал чувствовал ранее, показался ему мелким и пустым.
Хотя его победа казалась несомненной, Джамал не мог избавиться от ощущения, что его ликование меркнет в сравнении с чистым наслаждением Энкрида моментом.
Эта мысль разозлила его.
— Ты спятил?! — взревел Джамал, яростно замахнувшись мечом. Его оружие «Грабеж» снова столкнулось с клинком Энкрида из валерийской стали.
Бах!
Звук был тише, чем раньше. Воздух не дрогнул и не раскололся от яростной Силы.
Вместо этого меч Энкрида, слабо светясь синим, двинулся, как змея, обвившись вокруг «Грабежа» и проскользнув сквозь защиту Джамала, чтобы пронзить его плечо.
Стук.
Осознав, что получил удар, Джамал быстро отступил. Рана была неглубокой – всего лишь несильный прокол лопатки и кожи, но чувство поражения больно ужалило.
— Чёрт возьми.
Джамал знал, что попался на психологическую уловку.
В этот момент Энкрид захватил инициативу, а Джамал продемонстрировал брешь в защите.
Хотя рана была незначительной, это была символическая потеря, склонившая чашу весов против него.
Готовясь к тому, что Энкрид продолжит атаку, Джамал снова удивился.
Энкрид не бросился вперед.
Вместо этого он несколько раз рассек воздух, затем спокойно вложил меч в ножны и вынул другое оружие – острый, похожий на иглу клинок.
От гладиуса он перешёл к валерийской стали, а теперь взял выкованный эльфийкой клинок под названием «Искра».
Держа «Искру» перед лицом, Энкрид метнул ее вперед движением, более быстрым, чем звук.
Джамал среагировал со сверхчеловеческими рефлексами. Ибо, несмотря на все свои недостатки, он все еще был рыцарем.
Он выкрутил «Грабеж» вверх, чтобы блокировать удар, и одновременно извлек из-за спины широкий, защитный короткий меч, пропитанный магией.
Он напоминал сковороду – широкий и плоский, но в руках рыцаря это был щит, укрепленный чарами.
Джамал был полон решимости выстоять.
И он выстоял, когда «Искра» ударила по «Твердыне», обрушив на него град точных и безжалостных выпадов.
Натиск требовал полной концентрации Джамала. Его техника плавного меча, разработанная для сохранения Воли, теперь была доведена до предела, лишь бы отразить неустанную атаку Энкрида.
Битва переросла в бурю.
Бах! Лязг! Лязг!
Их столкновение послало ударные волны по воздуху, разрывая его и создавая неестественные исходящие потоки.
Земля трескалась, деревья раскалывались, а камни разбивались вдребезги, пока бушевала битва.
— Отступаем! — рявкнул Генерал Лягух с мудростью, порожденной опытом.
Оставаться слишком близко к дуэли означало напрашиваться на смерть. На данном этапе для выживания требовалось отступление.
Он даже не помышлял о том, чтобы выстрелить болтом из своего арбалета, чтобы вмешаться.
Во что ему целиться?
Должен ли он полагаться на удачу и стрелять вслепую?
А что, если он попадет в спину союзнику?
Честно говоря, ни один из вариантов не казался ему разумным.
Пока солдаты отступали по приказу Лягуха, оружие двух бойцов безжалостно скрещивалось, сталкиваясь и исследуя тела друг друга.
Среди резких звуков повторяющихся ударов раздался громогласный металлический Лязг!, за которым последовал оглушительный взрыв.
Фрагменты вместе со взрывом пролетели над головами солдат — это были куски доспехов.
Как ни смотрел Генерал Лягух, эти фрагменты, похоже, не принадлежали врагу.
Энкрид продемонстрировал свой гладиус с подавляющим напором, затем использовал «Искру» для быстрых выпадов и концентрированных ударов.
Он также показал техники, делающие упор на Силу и подавление, используя свой меч из валерийской стали.
И это было не все.
Он схватил клинок и замахнулся мечом, как дубиной, включив неортодоксальные движения.
Кроме того, он представил Наемнические Техники Меча Вален.
Смешивая нерегулярное дыхание, он посеял путаницу в ритме противника и раскрыл технику обмана, известную как «Обманное Дыхание».
Притворное истощение заставило глаза Джамала на мгновение вспыхнуть.
Энкрид заметил это и немедленно вернул свое дыхание в норму.
Глаза Джамала расширились, наполненные диким смятением.
Его взгляд выражал то, что не могли передать слова:
«Ах ты, ублюдок!»
У него не было времени говорить; Джамал был занят блокированием шквала атак.
Энкрид усилил давление, применив Триадный Стиль Наемнического Меча Вален.
Имитируя выпад «Искрой», он внезапно уронил меч, метнув вместо него Свистящий Кинжал.
Джамал вздрогнул от неожиданности, извиваясь, как испуганный червь.
Энкрид тут же метнул второй Свистящий Кинжал в пояс Джамала.
Техника метания ножей, которой он научился у Джаксена, внезапно проявила себя в действии.
Вжизз!
Непосредственно перед тем, как кинжал мог поразить пояс Джамала, внезапно вспыхнул свет, отклонив его в сторону.
Защитное заклинание, заключенное в свитке, выполнило свою работу.
Этот факт остался неизвестным Энкриду, да и не было необходимости ему знать.
Он просто упивался моментом.
Энкрид применил дополнительные техники, такие как Теневой Выпад и Двойной Удар.
Бум! Лязг!
Джамалу удалось заблокировать Двойной Удар, но он заметил, что теперь Энкрид держит по мечу в каждой руке. Это был Двойной Ритм Наемнического Меча Вален.
Два клинка двигались с разными темпами и по разным схемам.
Меч из валерийской стали в правой руке Энкрида давил тяжело, используя медленные, обдуманные удары.
Тем временем «Искра» в его левой руке металась вперед быстрыми, пронзительными выпадами.
Джамал, затаив дыхание, блокировал удар за ударом своим импровизированным щитом – мечом.
«Я сдаю позиции».
Джамал осознал эту мрачную истину.
А Энкрид продолжал наслаждаться.
Почему бы и нет?
«Все идет по плану».
Каждый удар, каждое движение, каждое озарение, рожденное его отточенными инстинктами, — все совпадало идеально.
Его противник мог только защищаться, и каждая его реакция соответствовала ожиданиям Энкрида.
Не было причин, чтобы его руки или ноги дрогнули, когда все разворачивалось так, как было задумано.
Для него это было впервые.
В мире фехтования, который знал Энкрид, спотыкаться, падать и продираться вперед было нормой.
Стили меча, которые он изучал и практиковал, были выкованы в горниле страданий и неустанного прогресса, несмотря ни на что.
Но на этот раз все было по-другому.
Все, что он выучил и практиковал, текло без усилий, каждое движение выполнялось так, как он задумал изначально.
Впервые в жизни Энкрид шел по пути, не заблокированному стенами.
По пути, свободному от зарослей.
По пути, не опаленному палящим солнцем.
По пути, не атакованному кусачими ветрами.
Как он мог этим не наслаждаться?
Как рыцарь, Джамал не был мастером какого-то одного искусства.
Скорее, он обладал широким, но поверхностным пониманием техник, что делало его идеальным спарринг-партнером.
Раскрывая все, чему он научился, Энкрид терял себя в моменте, полностью погруженный в него.
Начиная с того, что он приобрел в ритуальном мире, созданном Акером, он поочередно проходил через свой опыт, оставляя раны на теле Джамала.
Доспехи Джамала трескались и разлетались от ударов, которые он не мог блокировать.
Среди бури давления, которую они создали вдвоем, фрагменты доспехов Джамала разлетались наружу.
Клинок, который он использовал в качестве импровизированного щита, зазубрился по краю, и по «Твердыне» пошли трещины.
Эти трещины символизировали ослабление решимости Джамала.
— Ты, чертов монстр… Почему ты никогда не иссякаешь?
Для Джамала это был беспрецедентный опыт.
Его голос был полон разочарования.
«Неукротимая Воля?»
Разве это не было уделом легенд?
И все же, человек перед ним воплощал саму эту легенду.
Энкрид безжалостно использовал свою Волю.
Даже когда «Грабеж» истощал ее, его резервы оставались неисчерпаемыми.
Он выглядел так, будто только начал – нет, он выглядел еще более оживленным.
Джамал предвидел конец.
Энкрид тоже это видел.
Оба имели одинаковое представление о неизбежном исходе, не оставляя места для сомнений.
Энкрид завершил свой Двойной Ритм, отложив два меча, которые он держал. Вместо них он сжал «Искру».
Джамал отбросил свой разбитый охранный меч, крепко сжимая «Грабеж» обеими руками.
Энкрид вытянул левую ногу, смело ступая в радиус действия Джамала.
Его ступни скрестились, а тело рванулось вперед, словно стрела.
Это был выпад-шаг — модифицированное основополагающее движение в фехтовании.
Как только «Грабеж» оказался в считанных дюймах от того, чтобы расколоть голову Энкрида, клинок в руке Энкрида пронзил шею Джамала.
Хрясь!
Наконечник «Искры» прорвался сквозь плоть и кость, высунувшись из затылка Джамала.
Обагренный красным клинок отступил так же стремительно, как и ударил.
Бум.
Меч Джамала выпал из его бессильных рук, слабо упав на землю.
К тому моменту Энкрид уже сделал шаг в сторону, полностью уклонившись от последней атаки Джамала.
Рыцарь, известный как Джамал, рухнул вперед, тяжело ударившись о землю.
Пока тело не коснулось земли, никто из наблюдателей не мог вымолвить ни слова.
Была ли это ошеломляющая разница в Силе?
Вероятнее, дело было в плохой совместимости.
Но кто из свидетелей мог это понять?
Все, что они знали, это удушающее давление, которое исходило от человека по имени Энкрид.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944454
Готово:
