Почему он зашёл так далеко? Энкрид никак не мог взять в толк.
Была ли на самом деле причина такой ненависти к нему?
Хотя он видел негодование в этих глазах, он не мог понять его источника. Даже если кого-то снедает ненависть и чувство вины, почему именно он?
Разумеется, Энкрид не мог знать – он не подозревал, что гениальный шаман из Племени Провидцев считал, что апостол Энкрид убил его «отца».
На Западе существовала поговорка: «Нельзя жить под одним небом с тем, кто убил своего отца». Молодой шаман просто следовал тому, чему его учили с детства.
Или, возможно, когда всё уже было разрушено, ему просто нужен был кто-то, кого можно винить. В ретроспективе, это был глупый поступок. Зачем предавать весь Запад и всё равно цепляться за его учения?
Однако в другом смысле это имело идеальный смысл. Молодого шамана из Племени Провидцев промыли мозги и загнали в угол.
У него оставалось только два выбора: принять плен и умереть, или сделать что-то безумное. Он выбрал безумие. Ради этого он поставил на кон всё.
Он продал свою душу демону и проклял собственное тело. Даже если его душа попадёт в пламя ада, чтобы страдать от вечных мучений, ему было всё равно. Он поставил всё, навлекая на себя неудачу, чтобы впитать ее как талисман, и каким-то образом преуспел.
Ему даже удалось обмануть шамана из Племени Великих Крыльев, и удача улыбнулась ему и в этом. Тот шаман, видя его больным и искалеченным, пожалел его.
Притвориться добычей для каннибалов тоже сработало. Казалось, что Судьба благоволит его действиям, поэтому шаман верил, что поступает правильно.
Все обстоятельства подталкивали его в этом направлении. Гениальный шаман думал так, и его ошибочные решения привели к такому исходу.
Конечно, Энкрид не мог знать ничего из этого.
И что с того? Изменило бы это настоящее?
Нет.
Всё, что Энкрид мог – это принять случившееся.
— Хм, — едва слышно пробормотал он.
Мир вокруг него был жёлтым. Казалось, что даже ветер потрескивал при прикосновении. Помимо нестерпимого зноя, вокруг не было ничего, что можно было бы использовать в качестве ориентира.
И что теперь?
К счастью, Энкрид не был Рагной. Он мог дождаться ночи. Хоть он и не был искусен в навигации по звёздам, он справится. Путешествие через Тропу Грима подсказало ему общее направление пустыни.
— Юго-востока должно быть достаточно.
У него было примерное представление. Энкрид окинул взглядом окрестности, его взор скользил по бескрайним песчаным просторам – рекам песка, озёрам песка, морям песка.
Песок, песок и ещё раз песок.
Он отказался от поисков укрытия от немилосердного зноя. Пустыня была отвратительным местом, не предлагающим ничего. Разве он не слышал о кактусах, монстрах или животных, которые процветают в пустынях? Однако здесь не было ничего. По крайней мере, так подсказывали ему его чувства.
Он смирился с необходимостью терпеть палящее солнце, обжигающий зной, который поджаривал его кожу. К счастью, его доспехи, благодаря материалу из шкуры монстра, немного смягчали воздействие жары. Это было терпимо.
Хотя Энкрид не был знаком с пустыней, он прекрасно знал, что безрассудное движение в неизвестной среде опасно. Он немного прошёл, осмотрелся, а затем остановился, чтобы терпеть. Выносливость была коньком Энкрида.
«Был ли я неосторожен?»
Имея свободное время, он пересмотрел недавно изученные техники. Ожидание ночи казалось долгим, солнце палило прямо над головой.
Тратить энергию на физические нагрузки не имело смысла. Энкрид сел, замедлил дыхание и погрузился в медитацию, ожидая наступления темноты.
***
Перед трупом с размозжённой головой стоял Геоннара в сопровождении Луагарн и Дунбакеля. Геоннара глубоко нахмурился и произнёс:
— Заклинание пространственного смещения.
Подобное колдовство требует медиума. Это может быть тотем, талисман или даже жизненная сила, принесённая в жертву. Геоннара сам готовился к такому сценарию, намереваясь сжечь свою продолжительность жизни в качестве медиума, если бы Энкрид или Рем отсутствовали. Использовать «огонь жизни», чтобы сражаться с мощью героя, пусть и недолго – таков был его план. Он, будучи знаком с такими приготовлениями, понял.
Враг предложил не просто продолжительность жизни, но всё, что у него было.
— Безумец, — пробормотал он.
Его выводы указывали на самый правдоподобный сценарий: шаман из Племени Провидцев, чей талант мог соперничать с талантом Рэма, пожертвовал своей душой ради заклинания. Не тотем, но сама их жизнь и душа послужили медиумом.
Следы на трупе подтверждали это. Талант, душа, жертва, приношение. Отчаянный, запретный акт. Без него этот исход был бы невозможен.
— Они даже сначала прокляли собственное тело, поглощая неудачу как талисман.
Шаман намеренно столкнулся с неудачей, поставив всё на успех. По всей логике, он должен был потерпеть неудачу, поддавшись ответному удару и умерев в одиночестве. Однако каким-то образом ему удалось отправить Энкрида в другое место.
Куда?
Никто не знал. В конце концов, это были лишь предположения, и не было никакого способа выяснить всё до конца.
— Если это было пространственное смещение, то куда его отправили? Даже великие архимаги, овладевшие вершиной магии, не могут смещать других, — сказала Лягушка.
Геоннара обдумал возможность того, что даже если бы размозжённый труп воскресили и он попытался снова применить заклинание, успех был бы невозможен. Это была случайность, смещение на весах судьбы, момент, когда удача благоволила врагу.
В терминологии континента это означало, что Богиня Удачи протянула врагу руку. На Западе это бы описали как «склонение чаш весов».
— Чаши весов склонились неблагоприятно, — заметил Геоннара.
— Говори понятнее, человек, — парировала Лягушка.
— А что с нашим благодетелем?
В этот момент вышла мать Джибы, моргая глазами. Атмосфера зримо разрушилась, напряжение спало.
Известие об исчезновении их почётного героя разнеслось по всему племени. Естественно, западники, жаждущие выразить свою благодарность, собрались вместе.
Их вождь стоял в центре, его голос звучал властно.
— Каждый житель Запада, слушайте.
Он сглотнул, его глаза горели, голос был твёрд.
— Найдите его, чего бы это ни стоило.
Так они и начали. Прочёсывая каждый след, идя по каждой зацепке.
— Неважно, если это займёт годы. Мы его найдём.
Вождь не из тех, кто даёт пустые обещания. Он был искренен. Без верности нельзя было называть себя западником.
Рем сидел в одиночестве в кромешной пустоте, погружённый в размышления. Сколько дней прошло? Он не знал. Но одно было ясно: ритуал завершён.
Воспоминания, хлынувшие в его разум во время процесса, проносились мимо, словно вихрь.
В детстве все шаманы, наблюдавшие за талантом Рэма, говорили одно и то же:
— Если твоё тело не выдержит, ты взорвёшься. Поэтому делай всё не торопясь.
Старейший шаман того времени высказал это предупреждение и до сих пор занимал эту должность. Рем слушал вполуха, внешне оставаясь послушным, но тайно поступая так, как ему заблагорассудится. Почему? Потому что это было весело. Зачем останавливать нечто столь приятное?
Благодаря этому он изучил концепции духов предков и божественного шаманизма, и именно тогда осознал, что отличается от других.
«Разве этому нет альтернативного применения?» – подумал он. Казалось, что есть. Сдвиг в перспективе, вкупе с опытом и инстинктом, направил его.
Поглощение чужого колдовства в собственное тело было чистым безумием для большинства, но Рем справился с этим, даже сформулировав теорию на этот счёт. Он объяснил всё Аюлу, который поначалу отпрянул, но в конце концов понял.
Он знал, почему все, особенно главный чародей, беспокоились. Колдовство включало призыв божественных духов для направления их Силы. Однако эти так называемые духи могли быть и демонами.
«Путь Отступника».
Неправильный, ошибочный путь – усеянный прецедентами. Бесчисленные сказания повествовали о коварных змеях, обманом заставляющих людей создавать зловредных духов. Чем сильнее сосуд, работающий с колдовством, тем более сильные и мощные духи могут проявить своё влияние в мире смертных.
Естественно, это беспокоило людей. Но с непоколебимой решимостью он отбросил все сомнения.
«Со мной этого не случится».
Он заверил их.
И тогда он выбрал свой медиум. Свой топор.
Это был топор, выкованный из метеоритного железа. Даже Рем, несмотря на свои способности, нуждался в медиуме для своего колдовства. Он давно назначил свое изготовленное на заказ фамильное оружие своим медиумом.
Таким образом, не было нужды в татуировках на лице. Зачем вырезать кожу, вводить красители и рисковать повреждением, если эти знаки могут поблекнуть или быть испорчены? Хотя западники без таланта к колдовству часто избегали татуировок, большинство практикующих полагались на них. Рем, не имея такой необходимости, никогда этим не утруждался.
В темноте медиум его колдовства начал резонировать. Топор, который упрямо «дулся», наконец, подчинился.
Оружие представляло собой обоюдоострый топор. Одно лезвие было значительно больше другого: меньшее, размером с ладонь, было обращено к нему, а большее, вдвое превосходящее его по размеру, – наружу.
Хотя он требовал регулярной заточки, как любое лезвие, этот топор, функционируя как медиум его колдовства, не тупился и не ломался. Заточка была всего лишь потаканием прихоти топора, сродни угощению.
Успокоив мысли и укрепив решимость, Рем открыл глаза и увидел перед собой старейшего чародея.
— Ты меня напугал, негодник.
— Почему ты напуган?
— Прошло шесть дней.
Рем наполнил своё фамильное оружие всем своим колдовством. Однако за время его отсутствия накопленная Сила оружия непропорционально возросла. Для меньших чародеев приближение к нему могло вызвать обморок.
Главный чародей полагал, что Рэму потребуется не менее десяти дней, чтобы реинтегрировать усиленное колдовство в своё тело. Но не ему. С юных лет он справлялся со схождением духов и одержимостью без напряжения. Теперь, с более сильным телосложением и отточенными навыками, его сосуд только увеличился.
Он также завершил своё понимание того, кто такой чемпион и чем он отличается от рыцарей. Повторное принятие колдовства прошло прямолинейно. Рыцари гармонизировали технику и Волю. Чемпионы гармонизировали технику и колдовство. Вот и вся разница, если говорить просто.
Хотя процесс интеграции колдовства занял пять дней, три из них ушли на усмирение оружия. Включая один день физической и ментальной подготовки в начале, весь процесс занял шесть дней.
Если оружие, наделённое характером, можно считать обладающим «эго», то фамильные реликвии, подобные его, попадали в эту категорию. Хотя оно не говорило, оружие несло в себе эмоции. Эмоция, которую Рем ощутил при первом прикосновении, была сродни эмоции Аюла – чувство печали.
«Почему ты оставил меня?»
Оно было ещё молодо. Рем успокаивал его, как ребёнка, нежно уговаривая.
Когда он завершил последние этапы процесса, его окутало всепоглощающее чувство всемогущества.
«Ещё один Шаг, и я смогу оказаться прямо перед этим глупцом с дезориентацией».
Он чувствовал, что одним взмахом топора может разрубить горы. Солнце, ветер, озёра, сама земля – казалось, что он в силах разорвать всё это на части. Но Рем стряхнул это ощущение. Его опыт общения с бесчисленными духами уже научил его: решающее значение имеет знание разницы между тем, что можно и чего нельзя делать.
Рем хорошо понимал это различие. Именно поэтому он мог сражаться с полурыцарями даже без колдовства, а при должном упорстве – убивать их.
Колдовство беспрепятственно влилось в его расширенный сосуд. Хоть он и был способен удерживать эту огромную Силу, он намеренно оставил её до этого – временно.
Теперь, когда колдовство было восстановлено, всемогущество вернулось. И что? Только и всего.
Главный чародей, наблюдая, как Рем поднимается со своим топором, выглядел постаревшим, его лицо было испещрено новыми морщинами.
— Ты усердно потрудился, — сказал главный чародей.
Колдовство требовало призыва и ритуала. Даже Рем не мог просто так погрузиться в него и вернуться невредимым. Старейший чародей, вероятно, потратил более тридцати дней на проведение ритуалов. Умиротворяя небеса и усмиряя землю, он искал разрешения всех духов, обитающих в природе – ради Рэма.
— Может, вернёмся?
— Сначала я отдохну несколько дней.
Нетерпеливый Рем оставил старейшего позади и вернулся раньше него.
Первая новость, которая его встретила, была такова:
«Энкрид исчез».
Об этом сообщила Луагарн.
— Куда он делся? Только не говорите мне, что он отправился один на охоту на монстров? — спросил Рем.
— Нет.
— Он не из тех, кто теряется.
Всплыли слухи о техниках пространственной телепортации. Не имея ножен для фамильного оружия, Рем нёс его в руке. Все вокруг казались напряжёнными.
Рем, известный своими вспышками, когда бывал недоволен, удивил их спокойным ответом:
— Он вернётся сам по себе.
Энкрид был не из тех, кто погибнет из-за какой-то мелочи. Непоколебимая уверенность Рэма передавала это. Аюл и остальные удивлённо моргнули, не готовые к такой реакции.
Но Рем был уверен. Он доверял Энкриду, зная, что тот не падёт от чего-то столь незначительного.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944261
Готово:
