Нарай, Гарам, Мару, Гадалка, Клауд и Хани – таковы были шесть основных племён Западного региона, не считая мелких кланов.
Западные племена представляли собой совокупность множества более мелких племён, каждое из которых изначально было безымянным, но в конечном итоге собиралось для образования более крупных общин.
Это создавало двойственность, при которой как меньшие ответвления, так и родительские племена носили одинаковые названия.
Например, один старейшина мог решить покинуть своё племя со своей семьей.
Если они были из племени Нарай, их могли просто назвать «Маленькие Нарай».
Со временем самая большая фракция стала известна как «Большие Нарай», и это было племя Рема.
Западное племенное общество функционировало в этих рамках, а титулы вроде вождя, главного воина и старейшего шамана служили как должностями, наделёнными Силой, так и символами мощи.
«Большие Нарай», будучи самым крупным племенем, считались «прародителем» всех остальных.
Энкрид, сопоставляя истории, которые он слышал о Западных племенах, хорошо понимал эту структуру.
Многие приходили, чтобы поделиться с ним своими историями – будь то члены племени Нарай или воин Мару, который часто навещал их. После спаррингов некоторые искали его наставлений. А во время отдыха разговоры лились свободно.
Казалось, сплетни были одним из любимых развлечений западников.
Найти среди них сдержанного человека было редкостью.
Энкрид вспомнил своё воспитание в похожей среде, в небольшом поселении, возникшем из беженцев войны.
Там все знали друг друга – если не по крови, то по общим трудностям.
Деревня была лоскутным одеялом из раненых и измученных людей со всего континента.
Там был продавец яблок, который умело вырезал гниль, старуха, которая жарила картошку на огне, и сквернословящая карга, которая когда-то продавала свое тело.
Это было место, где наемники, бегущие от битв и монстров, находили хрупкое чувство дома.
— Мы отплатим им той же монетой, — широко ухмыльнулся Геоннара перед уходом, сверкнув острыми зубами. Его смех нёс в себе торжественную решимость – ту, что мог излучать только человек, готовый рискнуть жизнью.
«Возмездие».
Даже в его родной деревне существовала похожая концепция: если не отомстишь, станешь мишенью.
Энкрид понимал это инстинктивно.
Геоннара надел головной убор в форме волка.
В этом облачении, когда он приседал, его легко можно было принять за волка. Несмотря на фиолетовые вены, видимые на его руках – остаток проклятия, – он не выказывал никаких признаков отступления. Как главный воин «Больших Нарай», он не мог уклониться от этой битвы.
Западные племена не были пассивными жертвами.
Они собрали своих воинов и работали над тем, чтобы сопротивляться проклятию.
Возглавлял их вождь племени Нарай, который стоял рядом с Геоннарой, скрывая своё беспокойство за спокойным фасадом.
Он прошептал молитву Богу Неба.
Однако в глубине души он знал, что их положение шаткое.
Подавление проклятия уже сказалось, особенно когда пострадали и старейший шаман, и главный воин.
Тем не менее, их вмешательство спасло бо́льшую часть племени.
Это было похоже на сдерживание наводнения валуном – они выиграли время, чтобы построить защиту.
План заключался в том, чтобы укрепить барьеры до того, как вода снова просочится.
Однако их положение ухудшилось, когда появились два великана, угрожая коалиции из пяти племён, возглавляемой «Большими Нарай». В хаосе главный воин Мару был убит.
— Я задержу их! Все, отступайте к «Большим Нарай»!
Воин Мару, который когда-то учил посетителей фестиваля обращаться с дубинками, стоял решительно вместе с тремя другими.
Даже Рем учился у него в прошлом.
Но против двух великанов это была проигранная битва.
Тех великанов убил чужак, который прибыл с Ремом, чем шокировал Западные племена – особенно Мару.
— Герой! — воскликнул член племени Мару, вторя благоговению, которое охватило всех.
И это было оправдано.
Вождь Нарай продолжал собирать воинов.
Их целью было вернуть священную землю и уничтожить великанов, проклинателей из племени Гадалка и их таинственного организатора.
У них не было времени размышлять о своих шансах на победу.
Промедление означало бы поддаться проклятию.
И хотя нерешительность великанов дала им время, было неясно, почему они не начали полномасштабное нападение раньше.
На священной земле собравшиеся воины готовились к битве.
***
— Идёшь с нами? — Вождь Нарай повернулся к голосу, раздавшемуся позади него.
Говорящий был расслабленной, но властной фигурой – черноволосый, одетый в черную кожаную броню, с тремя мечами и набором зачарованного снаряжения.
Несмотря на тяжелое снаряжение, всё казалось ему необходимым и никогда не было громоздким.
На вопрос ответил Рем, стоявший поблизости.
— Он говорит, что пойдет как её спутник.
— Конечно, он пойдет, — отозвалась Аюл, стоявшая рядом с ним.
Вождь, который был и отцом Аюл, и лидером «Больших Нарай», посмотрел на дочь.
Он не мог сказать ей остаться, не тогда, когда от других ждали, что они рискнут своей жизнью.
Как вождь, он нёс ответственность за всех.
— Уничтожим их всех, — крикнул вождь еще раз, маскируя свою тревогу.
Геоннара отреагировал без энтузиазма, простым жестом. Воины кивнули и решительными шагами двинулись вперед.
Энкрид взглянул на вождя, который постоянно что-то бормотал.
«Почему вообще этот человек идёт с нами?»
— Там могут быть и культисты, а не только великаны, — сказал Энкрид.
— Похоже на то.
— Ты знал? — спросил Энкрид.
— Ты и правда думал, что я просто цветы собираю? — ответил Рем, значительно понизив голос.
«Наверное, думал».
— У тебя странный взгляд.
— Нет, не странный, — вмешалась Данбакел, наклонив голову.
— Значит, там собралась куча великанов? Нас хватит? — в несвойственной ей проницательной манере указала она на проблему.
— Сначала мы оценим их Силу, — уместно вмешалась Луагарн.
— Мы не будем сразу врываться в полномасштабное сражение. Мы идем, чтобы оценить масштаб врага, разбить лагерь неподалеку и действовать планомерно.
— Сражение – это не просто слепое махание оружием. По крайней мере, не в обычных боях.
Она была права. Энкрид знал, что позади осталось много воинов. Близнецы, Хира и другие шаманы не присоединились к ним.
Эта группа больше походила на разведывательный отряд в рамках подготовки к более крупному столкновению.
Люди называют западников дикарями, но это не значит, что они бездумные животные, которые сражаются без всякой стратегии и тактики.
Их сопровождали десять воинов на Велоптерах. Кроме того, было чуть больше пятидесяти других бойцов, но лишь менее двадцати из них казались действительно способными по меркам Луагарн.
— Остальным придется сохранять бдительность, если они хотят выжить, — сказала Луагарн более медленным тоном и с более глубоким взглядом, словно придя к какому-то важному пониманию.
Не было нужды спрашивать, что это было.
Жизнь имеет свойство со временем приносить различные озарения, и они часто могут быть полезны.
Если бы они стали помехой, Луагарн быстро бы оправилась от них – она была таким Лягухом.
Энкрид доверял ей в этом.
Предстоящее путешествие не казалось особенно напряженным; сейчас было не время для этого.
Его инстинкты тоже не подавали никаких тревожных сигналов.
Когда они столкнутся с врагом, они будут сражаться.
Вот и всё.
Великаны могли представлять опасность или непредвиденные угрозы, но пока Энкрид не беспокоился.
Они говорили, что священное место – это утёс с более чем сотней пещер.
— Давным-давно медведи, тигры, волки, лисы и всевозможные животные были благословлены Богом Неба в этих пещерах и стали людьми. По крайней мере, так гласит миф, — сказал однажды Рем.
Пока они шли, Рем небрежно ковырял в ухе, а Аюл ругала его, чтобы он был начеку, напоминая, что врагов больше, чем просто великанов.
— Враг ничего не знает.
— Им придется выдержать немало ударов, прежде чем они что-то поймут, — пробормотала Луагарн, чье настроение странно изменилось.
— Чего они не знают? — В этот краткий миг Данбакел проявила острую интуицию, но вскоре, казалось, стала знать меньше, чем сам враг.
В последнее время она, похоже, вообще отказалась от размышлений.
Помимо сна, тренировок и нехотяго купания после того, как её изводили придирками, она, казалось, ничего не делала.
Хлопанье лапами по бабочкам было самым большим усилием, которое она прилагала.
Энкрид, услышав замечание Луагарн, согласился. «Чего враг не знал? Они не знали ни его, ни Рема».
Два великана были мертвы – усилят ли они бдительность? Вероятно.
Ну и что?
Луагарн упомянула, что находится где-то между оруженосцем и Рыцарем.
«Что это вообще значит?»
Энкрид не знал, да ему это и не нужно было.
Он просто делал всё по-своему.
Его забавляла сама идея классификации мечников.
«Конечно, солдат среднего уровня всегда побеждает низкоуровневого? Рыцарь всегда одолеет оруженосца?»
Бои не начинаются на идеально ровной площадке с соблюдением формальностей.
Поле битвы – это место, где на кону стоят жизни, и нужно всегда быть готовым умереть.
Рыцарь может пасть от руки оруженосца, если будет неосторожен.
Самодовольство ведёт к поражению. Поражение ведёт к смерти. Следовательно, всегда нужно отдавать все свои силы.
— Что ж, может, я смогу немного игнорировать их заклинания.
Говорили, что проклятия Паромщиков пожирают всё.
Шагая с такими мыслями, Энкрид вновь сосредоточился. Эта способность закалять себя была одной из его сильных сторон.
Даже против ребенка он не ослабил бы бдительности.
В конце концов, если тебя однажды ударил ножом в живот двенадцатилетний, ты усваиваешь урок.
Когда они прибыли на священное место, то увидели впереди небольшие холмы, окруженные высокими гребнями, образующими каньон.
На широком открытом пространстве собрались десятки великанов, выглядевших почти как целая армия.
На первый взгляд, их было более тридцати голов.
Они стояли не в идеальном строю, а в грубых рядах.
Несмотря на это, вид этих возвышающихся фигур был достаточно силён, чтобы оказать огромное давление.
Несколько западников громко сглотнули.
«Чёрт, они все готовы к бою».
— Значит, это ты, чужак, — раздался чей-то голос.
Перед великанами стоял старик, незаметный сначала из-за возвышающихся фигур вокруг него.
Позади него стояла шеренга людей, все грязные и нечесаные, словно они были сородичами Данбакел. Их немытые лица были черны, отчего глаза выглядели особенно ярко.
Один из них причмокнул губами, обнажив почерневшие зубы.
Среди них пожилой мужчина в длинном плаще, державший деревянный посох, выглядел как стереотипный маг.
Энкрид впился пальцами ног в землю.
Пока Луагарн погружала его в «Озеро Опыта», Эстер научила его, как противостоять магам.
«Как противостоять магам?»
«Убей их прежде, чем они успеют произнести хоть слово».
Энкрид так и поступил.
Он упёрся левой ногой, напрягая мышцы бедра в землю. Сила толкнула его вперед.
Это была атака, адаптированная из удара Рыцаря.
Гораздо более быстрая и взрывная, чем та, которую когда-либо демонстрировал оруженосец из Рыцарей Багрового Плаща на поле битвы Аспена.
Большинство западников даже не смогли уследить за движениями Энкрида.
Бум!
Земля взорвалась, грязь фонтаном разлетелась в стороны.
Хруст!
Клинок Акера уже рассекал тело мага по диагонали.
Звук был похож на треск ломающегося дерева, когда лезвие рвало плоть и кости.
Удар перерезал рот мага на полуслове. Он не смог закончить фразу, но в его глазах не было тени смерти.
Вместо этого его фигура расплылась, и позади него возникла еще одна идентичная.
— Ты, грязный... — не успел он закончить, как искра вырвалась из левой руки Энкрида и пронзила лицо мага.
Правило номер два для борьбы с магами: никогда не давать им шанса говорить.
— Нетерпелив, не так ли?
Позади него Рем также прыгнул вперед, оттолкнувшись от земли.
Не было времени для удивления или колебаний – драка разразилась мгновенно.
Рем знал, что обычно неразумно вступать в такой хаотичный рукопашный бой с великанами.
Но, честно говоря, это уже не имело значения.
Увидев Энкрида и Рема, Геоннара тоже присоединился к битве.
Они пришли, чтобы драться, так какой смысл был в разговорах?
Пришло время свести счеты.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944228
Готово:
