Западные земли были бескрайними.
За пределами шести племён существовали и другие, которые цеплялись за свои традиции, то ли из упрямства, то ли из преданности.
Среди них была та, кого коротковолосая блондинка встретила в городе Оара.
Даже Рем знал одного такого человека – странника, который, как упомянула блондинка, увлекался проклятыми ядами.
Рем, собирая цветы и отслеживая следы Гигантов, наткнулся на старую знакомую из небольшого племени.
— Ты же говорила, что оставлять повсюду следы опасно? Тогда зачем использовать проклятый яд?
— Как ты догадался? — спросила черноглазая женщина. В её тоне, как всегда, не было и тени подозрения, лишь чистое любопытство.
Она стояла над Ремом на склоне, а он – внизу.
Это было ей свойственно.
Даже тот факт, что Рем вернулся на западные земли, казалось, не удивил её.
Она, вероятно, даже не заметила его отсутствия.
— Просто так получилось, — небрежно ответил Рем.
Её черные глаза моргнули пару раз.
Какие бы мысли ни скрывались в её голове, они оставались недоступны. Её натура и цели не изменились. Она всё та же, что предпочитала держаться в тени, словно призрак, наблюдая за людьми издалека и находя радость в простом созерцании мира.
Когда ветер растрепал её длинные волосы, она неторопливо и практично завязала их вынутой лентой.
— Просто больше никто не использует проклятый яд, так что связать факты было несложно.
Встреча была чистой случайностью. Племена, подобные её, избегали общения с чужаками, считая, что изоляция – единственный способ сохранить их духовную сущность. И всё же, среди таких замкнутых традиций иногда появлялись аномалии.
Эта конкретная женщина, однажды ночью глядя на звезды, забрела за границы своего племени и в конце концов достигла пограничных поселений.
Она считала, что её племя больше не может позволить себе оставаться в изоляции, и эта позиция была порождена как идеологией, так и личным желанием.
«Стоячая вода гниёт», – говорила она.
Однако её вера основывалась на простом стремлении наблюдать за миром и его людьми.
В прошлом Рем считал их обычаи полной чепухой. Они утверждали, что простое общение с другими или обмен мыслями могут подорвать их духовную Силу. Женщины, никогда не прикасавшиеся к мужчине, считались достойными стать жрицами. Это было абсурдно. Магия так не работала. И всё же Рем признавал, что их вера придавала им мощь. Ритуалы, укорененные в глубоком убеждении, усиливали их магию.
Эти племена поклонялись одному и тому же небесному богу, рождённому от берёз, но их образ жизни был совершенно иным. Справедливо ли критиковать их за это? Порицать их традиции или принуждать к переменам? В этом не было нужды. Они никому не причиняли вреда и просто хотели жить так, как жили всегда.
Более того, они сами часто становились объектами агрессии, поскольку некоторые группы жаждали их духовной энергии. Однако эти племена, со своей стороны, избегали конфликтов, редко стремясь к каким-либо контактам с внешним миром.
Даже эта черноглазая аномалия, которую Рем в шутку называл «Отщепенкой», мало что делала, кроме как иногда выбиралась наружу, чтобы понаблюдать за миром.
— На этот раз ты далеко зашла, не так ли? — спросил Рем.
Черноглазая женщина ответила без колебаний. Это не было секретом, и проблема оставалась нерешённой даже сейчас.
— Три лета назад некий Безумец попытался украсть наше священное подношение. Мы потеряли часть его и с тех пор ищем.
Практикующие проклятый Яд были грозными противниками. Даже Рем не мог в одиночку одолеть целое племя. Но это так называемое подношение было сутью их веры, сродни священной реликвии в большом мире.
Когда их традиции, энергия или убеждения нарушались, даже эти племена-пацифисты были готовы взаимодействовать с внешним миром – через битву.
И какой-то сумасшедший осмелился это украсть.
«Отщепенка», вероятно, видела или слышала о внешнем мире больше, чем кто-либо в её племени. Хотя она и не пришла просить помощи, было ясно, что они стали первыми жертвами.
— Это был чужак с континента. Маг, — объяснила она.
Рем собирал воедино то, что знал, выстраивая в уме картину произошедшего. Он искал мотивы, стоящие за этими событиями, но его интересовало не столько разгадка тайны, сколько противостояние тому, кто это совершил.
— Хочешь присоединиться ко мне, чтобы прикончить их и вернуть подношение? — спросил он.
— Мы знаем, где они. Но если мы будем драться, то проиграем, — призналась она.
Жрица их племени уже потеряла руку в предыдущей стычке. Для них подношение было жизненно важным, но пожертвовать целым племенем ради его возвращения было невозможно.
— Ладно. Когда мы будем драться, можешь прийти и забрать его обратно, — просто сказал Рем.
***
Рем двигался с хирургической точностью: его левый топор отразил дубину Гиганта, пока правый наносил горизонтальный удар.
Хрясь! Хлюп!
Дубина отскочила от его левого топора, а правый вонзился в голень Гиганта, рассекая плоть, из которой брызнула фиолетовая кровь.
«Мог бы просто найти и отдать», — подумал Рем, отпрыгивая в сторону.
Бум!
Дубина врезалась в землю, разбрасывая камни. Местность была пересеченной, покрытой гравием, скалами и песком. Сила Гиганта оставляла глубокие воронки там, куда попадало его оружие.
Гигант был могуч, но его Сила ничего не стоила, если удары не достигали цели. Рем, однако, оставался спокоен. По сравнению с противостоянием десяти тысячам фантомов, это было легко.
Вжух!
Дубина обрушилась на него. Это было темно-коричневое оружие, его однородный вид предполагал, что оно было специально изготовлено для Гигантов. Кто-то снабдил их этим оружием, вероятно, за огромные деньги.
Когда дубина опускалась, Рем поднял левый топор, слегка согнув колени и наклонившись вперёд.
Грохот!
Раздался оглушительный звук удара, но Рем не был раздавлен. Вместо этого дубина остановилась на полпути.
Используя свою чудовищную силу, Рем поглотил удар рукой, направляя энергию через тело в землю. Его мышцы равномерно распределили Силу, смягчая удар. В прошлом он принял бы его лоб в лоб, используя грубую силу. Теперь – нет. Он стал более умелым, более опытным.
Хруст!
Трещина появилась в дубине там, куда ударил его топор. Без колебаний Рем рванулся вперёд.
Дрррррр!
Дубина раскололась под напором топора в левой руке Рэма. Встревоженный Гигант лягнул его, отбросив Рэма назад. Не смутившись, Рем рванулся вперёд с топором в правой руке, готовясь к следующему движению. Левой рукой он отмахнулся от раздробленных остатков дубины и нацелил лезвие топора на лодыжку Гиганта – цель медлительную по сравнению с фехтованием Энкрида. Он развернулся, описав топором плотный круг.
Хруст.
Кожа Гиганта была крепка, как железо, непроницаема для обычных клинков.
Но топор Рэма вонзился в неё без колебаний, прорубая глубокую рану.
Тёмно-фиолетовая кровь хлынула фонтаном, когда почти отрубленная лодыжка Гиганта мерзко повисла.
Массивное тело рухнуло с тяжёлым Бумом, и лужа крови быстро растеклась по земле.
— Грррааах! — взвыл Гигант в агонии, но его глаза оставались безжизненными.
Эти тусклые, расфокусированные зрачки казались странными с самого начала.
В них не было и следа мысли — только пустая, животная дымка, будто существо находилось под сильными наркотиками.
Эти Гиганты не были похожи на противников, с которыми Рем столкнулся, впервые войдя на Запад.
Или, может быть, они были такими же; те другие враги тоже не были особенно нормальными.
Но имело ли это значение?
Гигант, ревя от боли, дико замахнулся своей огромной рукой.
Рем увернулся и ударил левым топором, отражая надвигающийся удар.
Вонзь!
Лезвие треснуло под нагрузкой.
Без колебаний Рем метнул сломанное оружие, как копьё.
Хотя зазубренный край и не мог пробить жесткую шкуру Гиганта, он был достаточно острым, чтобы поразить его уязвимый глаз. Импровизированный снаряд полетел прямо и точно, вонзившись Гиганту в зрачок.
— ГРАААА! — издал Гигант ещё один мучительный вопль, когда прозрачная жидкость, смешанная с тёмно-фиолетовой кровью, брызнула на землю.
— Дай мне другой топор, — приказал Рем, протягивая руку назад.
Позади него стоял воин, несущий буквально арсенал топоров. В иерархии их группы этот человек был сродни оруженосцу – помощнику, отвечающему за логистику и боевую поддержку. Здесь их называли «малыми воинами».
Сначала «малый воин» недоумевал по поводу чрезмерного количества топоров, которые ему приходилось носить. Теперь он понял.
Оружие, способное выдержать Силу Рэма, было редкостью.
С громким криком «малый воин» метнул топор. Тот, вращаясь в воздухе, идеально приземлился в протянутую руку Рэма.
Хрясь.
Рем без труда поймал топор, разминая шею из стороны в сторону, готовясь к следующему движению.
— Держите, блин, глаза открытыми, — пробормотал он.
Ни один из Гигантов не отреагировал.
Они не выказывали ни страха, ни колебаний – только слепое, неумолимое желание убивать.
Их белые глаза с расфокусированными тёмными зрачками не несли в себе жизни.
Единственной видимой эмоцией была сырая, первобытная жажда крови.
Для большинства встреча с такими существами была бы парализующей. Но не для Рэма.
Его губы изогнулись в кривой усмешке.
— Сборище безмозглых ублюдков.
Он закинул топор на плечо, источая атмосферу небрежной уверенности.
Тем временем Энкрид продолжал кромсать магов.
— Тр...
— Тво...
— Про...
— Прокля...
Вражеский маг, пойманный странным, безмолвным недугом, изо всех сил пытался завершить заклинания. Энкрид не обращал на это внимания, неустанно давя атакой.
Его удары были методичными, точными и непреклонными – его настойчивость напоминала бесконечный натиск Оары.
Рядом другие маги начали скандировать и сцеплять руки, готовясь к ритуалу.
Щёлк!
В воздухе щёлкнул хлыст, сбивая их заклинания.
Это была Луагарн.
— Значит, вы все культисты, — спокойно сказала Лагарн. Её тон был невозмутим, но пронизан холодной яростью.
— Ретир, твои враги собрались здесь толпами.
Бормоча слова, непонятные никому другому, Луагарн ринулась в бой, орудуя своим хлыстом и клинком.
Рем, всегда знающий о происходящем вокруг, даже посреди хаоса, бросил взгляд в сторону боя Луагарн.
Лица врагов были знакомы.
Некоторые были феями, но большинство – людьми, и узнаваемы они были до ужаса.
Это были те самые каннибалы, с которыми он сражался в прошлом, безумцы, которые верили, что поедание человеческой плоти дарует им Силу.
Это были те самые, чьи головы он расколол, прежде чем уйти.
Их союз с культистами не вызывал удивления, да и винить их полностью было нельзя.
В конце концов, человек, который должен был стать их чемпионом, нашёл свой конец под топором Рэма.
Отсюда и началось падение – подавление, отчаяние и, наконец, приманка культистов.
Рем не зацикливался на морали.
Что сделано, то сделано.
Сожалеть об этом не было смысла.
Битва была хаотичной, но это не была настоящая рукопашная схватка – сражалось лишь несколько бойцов.
Справа от него Дунбакел рванулась вперёд, рассекая запястье и предплечье Гиганта своими изогнутыми клинками.
С внезапной дерзостью она проскользнула под защитой противника и вертикально прорубила ему подбородок, после чего так же быстро отступила.
Её движения были быстрее, чем когда-либо, оставляя за собой полосы тёмно-фиолетовой крови.
— Они культисты! — крикнула Луагарн.
— Я понимаю... убивать их по одному мечом – единственный способ положить этому конец! — Её голос был ровным, но пылал праведным гневом.
Рем не мог не задаться вопросом, почему Луагарн вдруг оказалась так пылка.
Впрочем, пока она хорошо сражалась, это не имело значения.
Лязг.
Рем скрестил лезвия своих топоров-близнецов, издавая резкий металлический звон.
Независимо от их безумия или дикости, эти враги подвергли опасности его жену и семью.
Если бы Аюл умерла, он потерял бы всякую сдержанность.
— Ни один из вас не пройдёт мимо меня, — пробормотал он, хотя эти слова казались излишними.
Гиганты были слишком безумны, чтобы принимать приказы или отступать.
Рядом лучший воин Нарай, известный как Геоннара, поднял свой тотем – выветрившуюся волчью голову, вырезанную из тёмного дерева.
— Волчий бог, волчий бог, — молился он, вены на его коже вздувались фиолетовым.
С яростным призывом он требовал, чтобы дух волка спустился и пожрал его врагов.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8944229
Готово:
