Джаксен, до этого безжалостно метавший кинжалы, метнул Свистящий Кинжал прямо в лоб графу.
Кинжал пролетел бесшумно и взорвался со звуком «Бах.» прямо перед лицом графа.
С громким взрывом перед графом замерцала черная завеса – защитный барьер остался цел. Было очевидно, что кинжал, усиленный свитком, его не пробьет.
— Не ждите пощады!
Граф Мольсан, который всегда смотрел на мир свысока, теперь почувствовал тяжесть настоящей опасности, будучи загнанным на край обрыва. По спине потек пот. Он никогда не сталкивался с такими противниками. Это было впервые, и непривычность лишила его самообладания.
Граф уже прибег к магии, которая была за пределами возможностей обычного мага. Теперь он использовал саму свою жизнь. Он продолжил обратное заклинание, и его глаза закатились, став совершенно черными.
Этот пустой взгляд, подобный бездне, остановился на Джаксене, и тот почувствовал, как ледяной холод пополз из раны на животе.
— Хм?
Джаксен едва не рухнул, когда ноги ему отказали, но сумел удержаться. В конце концов, рядом были двое ублюдков, которые, казалось, ждали, когда он упадет.
— Умри, умри, умри, умри, умри! — безостановочно скандировал граф, сжимая посох и не отводя взгляда от Джаксена. Джаксен выдержал его взгляд, вглядываясь в черноту тех глаз, которые, несмотря на отсутствие зрачков или белка, излучали неукротимую цепкость.
Чем дольше граф скандировал, тем сильнее замерзал живот Джаксена. Стоять становилось невыносимо. Джаксен опустился на одно колено, прижал ладонь к земле и закрыл глаза.
Ему нужно было противостоять холоду. Сосредоточившись, он едва слышно уловил бормотание Рема рядом.
— Правильно, именно так.
«Безумный Варвар», – подумал Джаксен, сосредоточившись сильнее. Атака врага была формой магии – что-то было внедрено в его рану. Все, что ему нужно, – это определить и извлечь это. Джаксен начал наблюдать за своим телом.
Выносливость, чтобы выдержать боль. Самообладание, чтобы проанализировать состояние. Чувствительность, чтобы обнаружить источник. И, наконец, несгибаемый дух.
«Нельзя сдаваться».
Этому Джаксен научился, наблюдая за Энкридом.
Он впервые столкнулся с подобным заклинанием, но решение должно было найтись. Черпая из знаний, опыта и логики, он собирался прийти к выводу.
Джаксен терпел, стоя на одном колене, доверяя своему командиру, который сокрушит любое препятствие на их пути.
Энкрид сделал три шага вперед, приближаясь к графу. Теперь он находился в зоне досягаемости своего меча. Это стало возможно благодаря его подчиненным, которые выдержали беспощадные заклинания и интриги графа, позволив Энкриду сократить расстояние.
Теперь, достигнув этой близости, Энкрид положил руку на рукоять меча и заявил:
— Ты уже в моей вотчине.
Трое сидящих и один стоящий повернули глаза к Энкриду. Даже взгляд графа остановился на нем.
Вотчина? Он имел в виду радиус действия своего меча. Граф усмехнулся, уверенный в своей защитной магии.
Энкрид отрегулировал дыхание. Пробиться через десять тысяч вызванных призраков было утомительно.
Усталость накопилась до такой степени, что его мышцы неконтролируемо дрожали. Однако его это не беспокоило. Это было не в первый раз.
Владение мечом часто приносило такие проблемы. Особенно в те дни, когда у него не было ничего, когда ему приходилось размахивать мечом, пока мышцы не рвались. Это был единственный способ, которым он мог хотя бы дотянуться до своей мечты. Когда не видно, что ждет впереди, что нужно делать, чтобы двигаться вперед? Повторять, и повторять снова. Именно этот опыт позволил ему выстоять.
Его взгляд был прикован к черной завесе, мерцающей перед графом. Энкрид уже видел, как Джаксен ударил по барьеру, и мог примерно оценить его прочность.
«Метательный кинжал может и не пробить его», – подумал Энкрид. Но его можно разрезать. Конечно, не обычными ударами. Успешный удар требовал абсолютной убежденности. Вот почему...
— Рагна, позволь мне одолжить это на мгновение, — сказал Энкрид.
Рагна не успел ответить.
Энкрид снова попытался воспроизвести технику, которую он пробовал бесчисленное множество раз, всегда безуспешно. Подняв меч, как будто собираясь пронзить небеса, он сжал рукоять обеими руками, расслабляя плечи.
Это была высокая стойка фехтования северного стиля, вариация унаследованного семейного искусства Йохан, которую Рагна адаптировал по своему вкусу.
Хотя Энкрид не знал всех деталей, он приготовился нанести удар.
Рагна посмотрел на него с легким удивлением.
«Неплохо», – подумал он.
Стойка, натиск, Воля – было трудно найти какой-либо изъян. Это была лучшая поза, которую Энкрид когда-либо показывал, и тот факт, что она отражала его собственную технику, вызвал у Рагны еще большее одобрение.
Удивлен был не только он. Рем был поражен с самого начала битвы против солдат-призраков.
«Он ни разу не дрогнул», – подумал Рем. Энкрид непринужденно держал темп Рагны. Становилось трудно вспомнить их прежнего лидера.
«Становится интересно».
Рем крепче сжал свой топор, готовый метнуть его, если что-то пойдет не так.
Аудин безмолвно молился, не в силах сцепить руки. Боль разрывала череп, но он терпел, читая молитву:
«Когда ягненок сбрасывает свою шерсть, пастырь становится его проводником. Пастырь исправляет и наказывает неправедное».
Запретные искусства были не пустяком. От боли можно было сойти с ума, и бесчисленное множество людей поддалось такой участи. Но Аудин сосредоточился на своем долге – еще одном уроке, усвоенном от Энкрида.
Джаксен медленно вонзил стилет Кармена себе в живот, избегая жизненно важных органов, и целясь в источник холода.
Вонзь!
Это действие подавило холод. Хотя клинок пронзил его тело, рана не была смертельной. Избежав органов и при надлежащем лечении, он оправится.
Тем не менее, он задумался: «Я был неосторожен».
Он не смог полностью использовать свои навыки ассасина, и воспоминания об учениях наставника всплыли в памяти.
«Хочешь выложиться на полную? Сначала найди свое место».
Почему наставник сказал это? Он уже взял на себя обязательство унаследовать клинок ассасина. Разве у него уже не было места, где остановиться? Наслаждение битвой в полной мере приведет лишь к потворству убийству. Вот о чем предупреждал его наставник.
Джаксен и раньше испытывал подобное опьянение. Как этого избежать? Эти мысли толпились в его голове, но он отмахнулся от них, вновь сосредоточившись на настоящем.
Перед ним стоял его командир, который больше не нуждался в его помощи. Вид спины Энкрида заполнил все его зрение. Он приготовился нанести удар, подняв меч.
— Ха, чертовы дураки, — пробормотал граф, выравнивая дыхание. Его не раз отбрасывали назад, но вид того, как его враги один за другим рушатся, помог ему восстановить самообладание.
Его глаза обратились к Энкриду. Граф и сам умел владеть мечом. Наблюдая, как Энкрид принимает стойку, граф понял, что не может позволить себе уступить первый удар.
Мерцающая черная завеса вокруг графа делала большинство атак бесполезными.
Взвесив варианты, граф начал атаку. Он рванулся вперед, с невероятной точностью нанося клинком выпад. Острие его меча, острое и узкое, как булавочный укол, устремилось к Энкриду.
Это был безупречный выпад – прямой, быстрый и мощный. Энкрид спокойно парировал, нанося удар по клинку графа.
Лязг!
Граф быстро отдернул оружие, пытаясь нанести рассекающий удар.
Тем временем Энкрид заимствовал технику Рагны, технику Отсечения, и его движения отражали то, что он недавно видел. Оттолкнувшись от земли, Энкрид пошел вперед. Его плечи плавно вращались, поясница поворачивалась, меняя траекторию клинка. Меч, который только что парировал выпад, теперь скользил, подобно рыбе, плывущей против течения, направляясь к графу с разрушительной точностью.
Сердце Зверя вздымалось, усиливая его мощь, а его Воля фокусировала удар.
— Отсекаю.
Это была Воля Отсечения.
Меч Энкрида прошел горизонтально, рассекая защитный барьер графа и задевая переносицу.
Грохот!
Барьер разбился. Воля – проявление решимости – прорезала щит и расколола череп под ним.
Осколки серебряного шлема графа разлетелись, когда его череп был рассечен.
Энкрид выдохнул задержанный воздух, остановившись на середине замаха. Его светящиеся синие глаза резко выделялись в темноте, вызванной графом. Они казались потусторонними, словно Энкрид в одиночку пребывал на ином плане.
Хуух.
Энкрид опустил сломанный меч, чувствуя боль в руках. Он отвернулся. Позади него граф лишился макушки.
Наблюдателю могло показаться, что это был простой обмен ударами мечей. Энкрид отразил выпад, а затем плавно перешел к горизонтальному рассекающему удару, не сбрасывая стойки. Граф даже не успел защититься. Движение было частично заимствовано у Рагны и наполнено Волей Отсечения. Вот почему Энкрид назвал его «одолженным».
— Ггххк... — граф закашлялся кровью.
Он был коварной силой, потрясшей Наурилию, однако смерть, беспристрастная и всеобщая, навещала всех. Даже случайная стрела могла оборвать жизнь; как можно пережить рассеченный череп? Кровь лилась из раны, собираясь густыми алыми лужами даже в тенях. Затем произошло нечто необъяснимое.
— Это не может так закончиться.
Граф заговорил. Его голос жутко резонировал, накладываясь, словно звучали два голоса одновременно. Кровь стекала по его лицу, и казалось, что его рассеченная голова... достаточно цела, чтобы говорить?
Аудин наконец начал подозревать истинную природу графа.
«Что это такое?» – подумал он.
Воздух стал гнетущим, зловещее присутствие напоминало глубочайшие пределы демонической бездны.
— Демон? — пробормотал Аудин, когда от тела графа начал исходить черный дым.
— Не сто тысяч, но даже десять тысяч... Одолеть такое число заслуживает признания. За это ты заслужил мое глубочайшее проклятие... Хм? Ведьма?
Прежде чем дым смог полностью сформироваться, по потемневшему небу прокатился раскат грома.
Урч!
Черный дым задрожал, его формирование остановилось.
Энкрид стоял, сжимая сломанный меч, и молча наблюдал.
Кап.
Начали падать дождевые капли.
— ...Меня заблокировал этот маг?! — одновременно произнесли граф и сущность внутри него, их голоса наложились друг на друга.
Энкрид теперь понял, почему голос графа иногда казался двойным. Внутри него жил демон. Но это открытие ничего не изменило.
Энкрид отбросил разбитый клинок и обнажил гладиус. Используя гладиус, чтобы привлечь внимание, он приготовился к решающему удару.
Он мгновенно продумал свой следующий ход: «Искра».
В то время как все остальные застыли в шоке, Энкрид один готовился продолжить бой.
— Это наглое создание... — Демон снова сфокусировал на нем свой взгляд. В его тоне не было эмоций, но это не имело никакого значения.
Энкрид намеревался закончить битву, несмотря ни на что. Весь его отряд был либо ранен, либо истощен, и он оставался их единственной линией обороны. Любой другой мог бы усомниться, не является ли этот противник непреодолимой стеной, но Энкрид – нет. Он просто делал все, что мог, шаг за шагом. Потому что так он жил всегда.
Откуда-то из-за пределов этого мира восприятий усмехнулся задумчивый Перевозчик.
— Действительно.
Поистине, этот человек был абсолютно безумен.
Граф обладал необычайным талантом, но его амбиции превзошли человеческие пределы. Именно так он заполучил Сердце Зверя.
Демон проигнорировал неугомонного мечника и вместо этого обратился к вмешательству ведьмы.
— Если ты сумеешь заблокировать даже мое последнее проклятие, разве это не будет разочаровывающим?
Его тон был легким, но тяжесть его имени – демон – была неоспорима. Это был изверг высочайшего уровня опасности, которого можно увидеть только в демонической бездне. Существо, наделенное интеллектом, исключительное в истязании и убийстве людей.
— Демон, — пробормотал Энкрид. Глаза демона повернулись к нему.
— Ты... Да, впечатляет, человек. Но, похоже, я не смогу сразиться с тобой сейчас.
Хотя демон не знал всей истории Энкрида, он понимал его недавние подвиги. Шаг за шагом все сходилось вокруг этого человека. Даже ведьма, которая вмешалась, в конце концов, была частью его группы.
— Причинишь им вред, и я выслежу тебя, куда бы ты ни бежал, — раздался голос, преодолевающий пространство.
Демон слегка поморщился, раздраженный дерзкой угрозой ведьмы.
— Какая наглая ведьма.
В черном тумане сформировались глаза, осматривая окрестности мутным взглядом. В тот момент, когда Энкрид узнал сущность, его поразила странная мысль.
«Это не человек. Но разве я не могу его разрубить? В самом деле?»
Хотя демон утверждал, что не будет драться, Энкрид почувствовал искушение проверить это утверждение. Как только он собрал оставшиеся силы для атаки, на него устремился взгляд демона.
— Мы еще встретимся.
Туманная форма в дымке начала исчезать, становясь неощутимой.
— Я владыка ста тысяч призраков.
С этими словами демон исчез. Дождь, ставший сильнее, стер его оставшееся присутствие.
Ведьма призвала свою магию, превратив ливень в природное явление, которое очистило область от любых неестественных следов. Дождь был теплым, наполненный ее магией.
Последние моменты графа выдали его не угасшую привязанность к этому миру.
— Все было в моих руках... — таковы были последние, полные обиды слова графа Мольсана.
— Жизнь редко бывает такой податливой, — прозвучал ответ.
Смерть графа положила конец его обидам, хотя они в конечном итоге были бессмысленны. Демон, чьи остатки следов угасали, разочарованно облизнул губы. Он упустил свой шанс оставить заметный след в человеческом мире. Прежде чем полностью рассеяться, он пристально посмотрел на человека, который победил его. Черноволосого, голубоглазого воина.
— Энкрид.
Он слышал это имя от других. Демон выгравировал его в памяти, думая о том, что если они встретятся снова, он позаботится о том, чтобы Энкрид умолял о смерти.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8943948
Готово:
