— Мы действительно можем просто оставить его там?
Лейтенант лорда Грэма спросил, бросив взгляд на своего начальника.
Он не был уверен, правильно ли поступил.
Они только что оставили Энкрида с каким-то дворянином – или это был торговец? – и ушли.
Хотя это казалось уместным, поскольку они нашли этого человека, разве это не то, с чем лорд мог бы справиться сам?
Все мысли, роящиеся в его голове, не могли быть озвучены, поэтому он задал свой вопрос кратко.
Лорд Грэм ответил, держа в руке меч.
— А что, если мы его там не оставим? Я все еще лорд. Если им это не нравится, они могут прийти и зарубить меня.
Лейтенант подумал, что в последнее время его лорд слишком легкомысленно относится к собственной жизни, но он не мог многого сказать.
Даже он видел: если Энкрид всерьез задастся целью, стать лордом не составит большого труда.
Более того, казалось, что лорд Грэм готов отдать свою жизнь в любой момент.
— Понятно, — кивнул лейтенант.
Больше сказать было нечего.
Вместо этого он наблюдал за лордом, заметив в его лице редкостную напряженность.
Грэм, прикрыв глаза, держал меч и медленно опускал его.
«Сокрушающий меч?»
Разве это было то фехтование, которое продемонстрировал Энкрид?
Нет, не оно.
Впервые за долгое время сердце Грэма бешено колотилось.
Его грудь пульсировала от неконтролируемого влечения и желания, которое закручивалось вихрем.
Эти эмоции подпитывали его движения.
«Ах».
Когда он неоднократно взмахнул мечом, его осенило небольшое озарение.
Грэм вспомнил тренировки, которыми занимался вчера, позавчера и всю последнюю неделю.
Он не пренебрегал упражнениями.
Но действительно ли он выкладывался полностью?
Действительно ли он делал всё, что мог?
Нет.
Не делал.
Он успокоился, довольствуясь поддержанием статус-кво.
Использовал ли он занятость положением лорда как оправдание?
Убедил ли он себя, что ему некуда больше расти?
Неужели та пылкая решимость, что была у него, когда он впервые взял в руки меч, совсем угасла?
Может ли он говорить об этом перед этим парнем?
Этот парень был не кто иной, как Энкрид.
Человек, который мечтал стать Рыцарем.
Человек, который теперь шел по этому пути.
Когда он только вступил в отряд, Энкрид был посмешищем.
Человек, который, по слухам, делал невообразимые вещи, лишь бы выжить.
Тот, кто едва дотягивал до уровня рядового солдата.
Но Грэм видел преображение Энкрида.
И было вполне естественно, что он тоже почувствовал вдохновение.
Благодаря озарению, принесенному мечом, Грэм начал размышлять обо всей своей жизни.
«Быть лордом не значит, что я должен отказаться от меча».
Грэм знал, что он не отличался особым умом.
Вот почему он делегировал большую часть административной работы своему лейтенанту.
Он даже поручил некоторые задачи сообразительному, большеглазому Крайсу из так называемого «Подразделения Безумцев».
Он свел свое общение с другими к минимуму.
Теперь он дошел до того, что чувствовал, что сойдет с ума, если не будет размахивать мечом.
Лейтенант не мог его остановить.
Он сам не был чужд этому чувству.
— Не хочешь ли поспарринговать?
Спросил лейтенант, ветеран, элитный солдат из подразделения тяжёлой пехоты.
Он был не просто лейтенантом Грэма; он также был его телохранителем.
Естественно, он тоже был свидетелем преображения Энкрида, видел его действия на поле боя и ощутил их влияние.
Было бы ложью сказать, что это его не затронуло.
— Давай. Я покажу тебе разницу между нами, — кивнул Грэм.
Это касалось не только их двоих.
Волна разошлась по всему отряду.
Даже Эльфийка-командир роты, Шинар, не стала исключением.
Она снова и снова повторяла одни и те же движения, размахивая своим тренировочным посохом.
Она оттачивала свою точность и изящество.
Ее взволновал вид спины Энкрида, когда он противостоял Рыцарю.
«Я заблокирую это».
Шинар увидела яркий клинок эмоции, заключенный в этих двух словах.
Чувствительность позволяла ощущать эмоции, и иногда это становилось способом прочесть намерение противника.
Хотя она не могла прочитать всё, сильные эмоции – словно порыв ветра – было на удивление легко воспринять.
Чем сильнее была Воля, тем яснее это становилось.
Вот почему Шинар могла ощутить чувства Энкрида, когда он столкнулся с Рыцарем.
«Даже если я умру, даже если разобьюсь, даже если мое сердце будет разорвано в клочья…»
«Я заблокирую это».
Что за человек мог так думать?
Человек, который мог сосредоточиться на одном так полно, что все остальное было забыто.
И какой же фрагмент эмоции проявился в этой единственной решимости?
Это был не страх – это был экстаз.
Не потому, что страха не существовало.
Не потому, что он был невосприимчив к боли или страданиям.
А потому, что он заворачивал всё это в трепет.
Он наслаждался моментом, забывая об агонии.
Он откладывал грядущую боль, чтобы жить целиком в настоящем.
Он казался тем, кто живет только сейчас.
«Он безумен», — подумала Шинар, и ее вывод был тверд.
Даже с его безумием, с его, казалось бы, сломленным рассудком...
Она не могла не чувствовать захватывающего волнения, всякий раз, когда думала о нем.
Эльфы должны были подавлять свои эмоции, быть невосприимчивыми к таким вещам, как восторг.
Но теперь Шинар забыла обо всей этой сдержанности.
Кончики ее пальцев танцевали с посохом.
Начав с деликатной точности, она вышла за рамки форм и структур, отбросив условности.
Энергия, которую она долго сдерживала, дико бурлила внутри нее.
Она позволила этому быть.
Она не пыталась контролировать это.
В этот момент она просто хотела владеть своим посохом.
Спина Энкрида пробудила в ней что-то глубокое.
— Почему я не смогу это сделать?
Действия Энкрида, естественно, вдохновили солдат отряда, особенно тех, кто считал себя искусным во владении клинком.
Некоторые солдаты даже последовали за ним из Гринперла аж сюда, став свидетелями его доблести на поле боя.
Прибыв в Пограничье, они открыто заявили о своем мастерстве и настояли на присоединении к «Подразделению Безумцев».
Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание.
Естественно, один из старожилов Пограничья обратил на это внимание и бросил вызов новичку.
— Думаешь, ты хорош в бою? Слишком много говоришь.
Солдат из Гринперла, не желая отступать перед провокацией, повернулся к говорившему. Его звали Янссен.
— Достаточно хорош, — ответил Янссен.
Он сражался на передовой в последней битве и после увиденного с Энкридом непрерывно тренировался. Он прошел интенсивные упражнения, не похожие ни на что из того, что он делал раньше, и его новообретенная уверенность была очевидна.
— Белл, полегче с ним, — пробормотал другой солдат, глядя на Янссена.
Это замечание задело гордость Янссена, и солдат по имени Белл шагнул вперед, кивнув.
Его стойка была красноречива: он готов к бою.
— Тебе будет больно, — предупредил Янссен.
— Сейчас посмотрим, — ответил Белл.
Белл, член «Подразделения Безумцев», прошедший суровую подготовку, иногда даже получавший специализированные тренировки, не сдерживался.
К полудню солдат из Гринперла увидел звезды.
Янссен оказался распростертым на земле: он заблокировал удар Белла лбом, но получил ответный удар в висок.
Разница в мастерстве была неоспорима, но еще более очевидной была разница в мышлении.
— Больно? — спросил Белл, вытирая лоб. — Здесь таких, как я, полно.
Янссен поднял голову и представился.
— Янссен.
— Добро пожаловать, — сказал Белл.
Янссен немедленно присоединился к отряду Белла.
Это не было уникально для Янссена.
Все, кто видел бои Энкрида, бросились тренироваться с новой силой.
Пот лился с них как дождь, когда они доводили свои тела до предела, даже без обычных упражнений «Подразделения Безумцев».
Казалось, это лагерь, полный маньяков, где каждый солдат тренировался как одержимый.
Конечно, были и те, кто воздерживался, предпочитая отдых. Некоторые и вовсе отлынивали.
Участие было полностью добровольным, поэтому никто никого не принуждал к тренировкам.
Однако даже те, кто избегал этого, не могли игнорировать инстинктивную мысль:
«Что произойдет на поле боя, если я единственный буду отлынивать?»
Разница, несомненно, проявится.
Волна вдохновения продолжала распространяться.
Рем не был исключением.
Он тоже начал размахивать своим топором.
Хоть это и был конец зимы, редко можно было увидеть Рема без его термокожаной экипировки.
— Ты нездоров? — спросил Крайс, проходя мимо, и его беспокойство было очевидно.
— Если не хочешь, чтобы твою голову украсил топор, проваливай, — прорычал Рем.
Крайс быстро ретировался.
Даже Дунбакель, словно преследуемая, бросилась в тренировки. И хотя Рем больше не стремился ее мучить, он все еще спарринговал с ней, тренировался рядом и, при необходимости, давал советы.
— Все зверолюди такие же тупые, как ты? — спросил он однажды.
— Это видовая дискриминация, — возразила она.
— Ну и что? Хочешь умереть?
Иногда казалось, что Рем просто вымещает свое раздражение, но все это шло на пользу. Дунбакель впитывала всё, даже когда терпела удары.
Аудин тоже заметил изменения.
Рагна изменился. Его командир изменился.
Что почувствовал от этого Аудин?
Многое.
Это заставило его задуматься, пусть и ненадолго.
По крайней мере, это был Рагна, подумал он.
«Если бы это был Рем…»
Если бы Рем изменился, варвар бросил бы ему вызов на бесконечные дуэли, наслаждаясь ситуацией с помощью своего превосходного мастерства.
Рагна, однако, этого не сделал.
Он оставался ленивым, хотя и не совсем как раньше. Он стал больше тренироваться, регулярно спарринговал с командиром, но воздерживался от излишних провокаций.
Теперь Рагна казался странно отстраненным, рассеянно глядя в пространство и редко покидая казармы.
Несмотря на это, это было тревожно.
«Он двигается впереди меня», — подумал Аудин.
«Не пора ли снять ограничения?»
Если бы изменился Рем, это могло бы стать серьезным поводом для размышлений.
Но это был не он. Пока нет.
Хотя Аудин искал ответы, он не ожидал, что они придут от тех, кто наложил на него ограничения.
И поэтому…
«Пройди по путям, по которым ты шел. В них лежит ответ на то, что преграждает тебе дорогу».
Он читал священное писание и молился.
Вот чем занимался Аудин.
В оставшееся время он кропотливо оттачивал свое тело, шаг за шагом.
Постоянное накопление – слой за слоем – было источником силы Аудина.
Он размышлял о пути от начала до сегодняшнего дня.
Он тщательно просматривал изменения в своем теле.
Вот что он делал.
По мере того как Энкрид продвигался вперед, это же делали и окружающие его люди. Эффект ряби распространялся, будоража всю казарму.
Это было тихо, но интенсивно.
Интенсивно, но незаметно.
Изменения внутри казарм были неоспоримы.
Хотя подобные искры вспыхивали и раньше, на этот раз все было иначе – это даже повлияло на весь город, включая его лорда.
— Можете ли вы найти предложение лучше, чем это?
Энкрид уже забыл имя этого человека.
Он подумал о том, чтобы обратиться за поддержкой к Грэму, но Грэма нигде не было.
Когда приезжал граф Молсан или когда приходилось иметь дело с важными гостями, Грэм считал своим долгом появиться. Теперь, столкнувшись с кем-то менее значительным, он просто свалил эту задачу на Энкрида.
«Так вот как обращаются с героем войны?»
Даже если называть себя героем было смешно, разве не так же нелепо заставлять его разбираться с этой ерундой?
«Разве так должен поступать лорд?»
В нем внезапно возникло желание поспарринговать с Грэмом. Он решил, что мог бы кое-чему научиться, например, как грациозно падать, хорошо принимать удары или даже как отключаться без особой боли.
— Она моя дочь, самая прекрасная в наших владениях! — проквакал благородный торговец.
Этот человек напоминал жабу. Его дочь, которая была гораздо более похожа на человека, застенчиво улыбнулась и отвела взгляд.
«Может, убить их обоих?»
Конечно, нет.
«А что насчет того, чтобы побить его?»
Энкрид почти слышал в своей голове назойливый голос Крайса, спрашивающего, не «превращается ли он в Рема или что-то в этом роде».
Не помогало и то, что Шинар была занята в другом месте, и Эстер, которая заперлась, медитируя.
«Может, надо было взять Рема».
По крайней мере, он устроил бы достаточно большую сцену, чтобы быстро покончить с этим.
Но нет. Он спарринговал с Ремом этим утром, и даже нарушение этого распорядка раздражало его.
Тем не менее, это было не то место, где можно было выпустить пар.
Пока разговор тянулся, Энкрид погрузился в свои мысли, представляя сценарии спарринга.
В своем сознании он уже был занят отражением пылающих ударов топора Рема.
«Я слышал, однажды он использовал пращу. Как мне это парировать?»
Понятия не имел.
«Разберусь по ходу дела».
Ему не терпелось снова испытать и обучиться через бой.
Терпение или нет, Энкрид не видел цели в этой встрече. Было потрачено достаточно времени – он даже допил целую чашку чая, хотя и проглотил ее.
— Ну, что скажете? — надавил торговец.
Энкрид просто встал, давая свой ответ ярким и кратким отказом.
— На этом всё.
— Эй! Вы знаете, кто я такой? Я дворянин и глава торговли в этом регионе! — раздулся от важности торговец.
Энкрид даже не потрудился взглянуть на него. Он слишком сильно хотел спарринговать с топором Рема, его меч был готов к схватке.
Что касается торговли? Это была проблема лорда, а не его.
Оставив купца кипеть в негодовании, Энкрид вышел без задней мысли.
Благородный торговец был ошеломлен – и не просто ошеломлен. Он был взбешен.
Энкрид оставил за собой бесчисленное множество подобных встреч, и многие из них таили в себе обиду.
— Мерзавец, — прорычал торговец, стиснув челюсти так сильно, что мышцы заметно вздулись.
Рядом глаза его дочери наполнились слезами. Она чувствовала себя униженной; мужчина даже не удостоил ее должного взгляда.
Всё это происходило, пока Крайс наблюдал из дверного проема, и его выражение лица было нечитаемо.
— Уходим! — рявкнул торговец, его голос был пронзителен от гнева.
Крайс знал, что это приведет к эскалации.
А как иначе? Схема была слишком знакомой.
Но вместо гнева Крайс почувствовал нечто иное: ликование.
Источник его веселья? Деньги.
Речь шла о золотых монетах, а это всегда приносило ему радость.
— Вы еще пожалеете! — крикнул торговец, уходя в бешенстве.
Крайс нисколько не волновался.
Женщина, стоявшая неподалеку, обернулась и спросила его:
— Итак, мы должны выступать в качестве щита для местных торговцев?
Ее вопрос застал Крайса врасплох, его широко раскрытые глаза моргнули.
— Что? Я не уверен, что вы имеете в виду.
— Притворяемся дурачками?
Ее тон подразумевал, что кое-какие слова остались невысказанными.
Крайс отвел взгляд, но не мог отрицать этого. Она была права.
Если торговля и коммерция города были лакомым куском, если вакуум власти был настолько очевиден, то оставалось только передать эту власть нужному человеку.
И вот в город только что прибыл подходящий человек.
Новости от «Гильдии Гильпина» распространялись быстрее, чем от городской стражи.
— Для меня большая честь познакомиться с вами официально. Прошу прощения за задержку, Гильдмастер Леона Рокфрид, — сказал Крайс, кланяясь.
— Что ж, это быстрый переход к извинениям, — ответила Леона с кривой усмешкой.
Они оба были опытными игроками со скрытыми намерениями.
Переговоры, несомненно, займут время, но Крайс не собирался тратить на это слишком много сил.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942529
Готово:
