Три дня подряд Энкрид посвятил циклам самоанализа и осмысления.
У него не было выбора. Тело было истощено до такой степени, что удивительно, как он вообще не сломался. Из-за этого физические тренировки ограничивались простейшими движениями: упражнениями для поддержания гибкости и взмахами мечом в воздухе, чтобы не притуплялись инстинкты.
Все оставшееся время он проводил в размышлениях и анализе. Как ни странно, это его не утомляло.
— Напрягать сейчас свое тело, Брат, — сказал Аудин, — это все равно что лить воду в треснувший сосуд. Любое усилие просто вытечет, не принеся пользы.
Раньше Энкрида это не волновало бы. Он продолжал бы рваться вперед, треснувший сосуд или нет. Но теперь он понимал: чтобы двигаться дальше, нужно отдохнуть.
— Чтобы по-настоящему развиваться, нужно как следует отдохнуть, Брат. Однажды жила коза по имени Ну, — начал Аудин одну из своих проповедей.
— У Ну были крепкие, выносливые ноги, и она думала, что их предназначение — бесконечно двигаться вперед. Поэтому Ну шла без отдыха, считая это причиной своего дара. Но Господь, увидев это, сказал: «Без направления твоя ходьба никуда тебя не приведет».
Проповедь Аудина, хоть и была незваной, не раздражала. Рядом с ним на коленях сидела Тереза, внимательно слушая.
Эти двое составляли на удивление гармоничную пару, которую часто называли «Гигантами-Братьями» из-за схожего телосложения. Сейчас даже их манеры казались синхронными.
После того как проповедь Аудина закончилась, Тереза начала пересказывать недавние события. Ее тон был мягким и размеренным, что контрастировало с их неловкой первой встречей.
Энкрид умел располагать к себе людей и создавать в разговоре непринужденную атмосферу, и этот навык он использовал сейчас, легко направляя беседу.
— Отдыхаешь из-за травмы? Хм, так же, как и я, — сказала Тереза.
— Да, это правда.
— И после убийства епископа за тобой не придут, чтобы отомстить?
— Я не знаю.
— Как ты ответишь им?
— Сделаю, что смогу, — ответила она, хотя, казалось, была на удивление не осведомлена о хитросплетениях церковных движений. Это не было плодотворным источником информации.
Тем не менее, Крейс, похоже, почерпнул кое-какие выводы из ее слов, словно соединяя точки.
— А я в последнее время учу песни, — внезапно сказала Тереза.
Ее голос, естественно хриплый и грубоватый, был подобен структуре выветренного дерева. Однако Энкрид, благодаря обостренным чувствам, различил в нем своеобразное очарование. «Грубый, да, но завораживающий». Как кусок неотесанной древесины, который, если его обработать, может стать потрясающим предметом мебели.
Хотя сам Энкрид не умел петь, он подобрал множество песен во время своих странствий. Он задался вопросом, хорошо ли гармонировал бы Гаррет с его удивительно чистым голосом с грубоватым тембром Терезы.
— Что ты делал, пока капитан рисковал своей шеей там, снаружи?
— Сражался, — коротко ответил Данбакел.
— И где именно ты сражался? Или ты намеренно темнишь? А, я понял: тебе нравится, когда тебя бьют, да?
— Нет.
— Конечно, конечно. Пошли. Давай поспаррингуем — точнее, подерёмся! — дразнил Рем, безжалостно подначивая Данбакела, явно жаждавший схватки.
Тем временем Рагна дремал в углу, все еще восстанавливаясь.
Среди всего этого разговоры о банкете приходили и уходили, но Энкрид сосредоточился на отдыхе, помимо базовых тренировок. Его отдых включал созерцание, анализ и беседы с товарищами.
Он также следил за питанием.
— Если когда-нибудь доставят угря, обязательно попробуйте, — посоветовал он.
Рем, заметив, как Рагна кивнул в знак согласия, поднял бровь.
— Даже этот придирчивый едок одобряет? Я уже ел угря раньше.
— Приправы другие.
Атмосфера в казарме была своеобразной: Рагна и Рем часто обменивались холодными, равнодушными взглядами. Напряжение между ними не было новостью, и Энкрид давно научился его игнорировать.
— Держи мазь, — сказал Шинар, заглянув, чтобы принести еще одну баночку.
— Ты что, совершил рейд на сокровищницу фей?
— Как ты догадался?
Энкрид, уже привыкший к эльфийскому юмору, ответил спокойно:
— Инстинкт.
— Я слышал, ты благодаря этому инстинкту и выжил. Впечатляет, — легкомысленно заметил Шинар, прежде чем снова исчезнуть.
Мазь была в маленькой, потрепанной глиняной баночке со слабым травяным запахом, явно ручной работы. Несмотря на старую тару, содержимое внутри было свежим.
Шло время, и Энкрид продолжал погружаться в самоанализ, закрепляя то, что он узнал и приобрел. Поскольку он не мог энергично двигать телом, он безжалостно работал разумом.
Прозрения, которые он обнаружил, были значительны.
«Можно ли этот инстинкт применить и в прямом бою?»
Казалось, это вполне вероятно. В более широком смысле он функционировал как чувство для обнаружения переломных моментов на поле боя.
«Если сосредоточить его на непосредственном противнике, его можно использовать и другими способами».
Он уже доказал это в бою против Рыцаря из Ордена Короны.
Благодаря смелости «Сердца Зверя», остроте его сенсорных техник и его концентрации, возможности были безграничны.
Чего же не хватает?
Осмысление — это процесс понимания.
Это сила для развития глаз, которые смотрят на текущее состояние.
Совершив это тысячу раз, Энкрид быстро понял, чего ему не хватает.
Точнее, он понял, что именно ему сейчас необходимо и чего он ищет, что позволило ответу прийти легко.
То, что ему сейчас было нужно, — это ментальная ловкость.
Как следует реагировать на ситуации, моменты и явления?
Быстро обдумывать различные возможности, выбирать лучший вариант и исполнять его.
Это было не просто инстинктом; это требовало привыкания к самому акту мышления.
«Не интуиция».
Речь шла об оптимизации мыслительного процесса.
Три знака в слове «инстинкт» по своей сути несли интуицию, рожденную опытом.
В конце концов, все сводилось к ментальной ловкости.
Полагаясь исключительно на инстинкт, можно пасть жертвой хитрого клинка.
Какое преимущество он получил до сих пор, используя наемные мечи в стиле Вален?
Энкрид никогда не считал себя особенным.
Он всегда знал, что в любой момент может стать жертвой той же участи.
Это было естественно.
Покинув деревню в юности как так называемый «гений», он был избит и потрепан бесчисленное количество раз.
Вот почему повторение и тренировки стали для него второй натурой.
Однажды загоревшись, мысль горела безостановочно.
Пока Энкрид углублялся в себя, снаружи происходили события, но его они не касались.
Нет, он их даже не слышал.
— Кого вы ищете?
Он проигнорировал слабые звуки голосов снаружи.
Энкрид погружался все глубже и глубже в себя.
«Рыцарь».
Образ клинка этого человека всплывал снова и снова.
Все, что он мог сделать, — это прочитать траекторию меча.
Лишь после бесчисленных ситуаций, близких к смерти, он, наконец, смог ответить, не в силах даже уловить дыхание Рыцаря.
«Что отличается?»
Он понимал разницу.
Но какова была фундаментальная причина?
По мере того как он погружался и исследовал, всплывали определенные осознания.
Преодолев сегодняшнее повторение, Энкрид обрел новую перспективу.
Какая быстрота потребовалась, чтобы спасти ребенка?
Что было нужно, чтобы преодолеть стену под названием стратегия?
Меч Рыцаря называли отчаянием.
Но это было отчаяние, которое на самом деле не было отчаянием.
Расширенная перспектива и его опыт противостояния Рыцарю пробудили что-то внутри Энкрида.
Чтобы преодолеть меч Рыцаря, он сместил свою точку зрения.
Вместо того чтобы блокировать, он нанес удар первым.
Это был способ превзойти условие «один раз», навязанное противником.
«Ах».
Небольшое осознание вспыхнуло, как пламя, погасло, а затем разгорелось вновь.
Осознав это, Энкрид призвал себя к переменам.
Что он получил от прыжка вперед, чтобы спасти ребенка?
«Воля Момента».
Ему нужна была скорость, чтобы уловить мимолетное мгновение, когда внимание других отвлекалось.
Так была привита «Воля».
То же самое было, когда он оказался в ловушке стратегических рамок.
Действительно ли цепи предчувствия, «Чувство Уклонения» и намерение атаковать, наслоенные на его чувства, отличались?
Нет, они были одинаковыми.
Он позволил им проникнуть в его сенсорные техники, сливая их воедино.
Он замесил их в одно целое.
Вот как он достиг кажущегося невозможным «чувства».
И разве «Воля» не играла в этом никакой роли?
Играла.
Он чувствовал это.
Сила его воли — «Воля» — наслоилась на его намерение, делая его возможным.
А как насчет гнетущего клинка, который он выковал, чтобы противостоять мечу Рыцаря?
В этот момент Энкрид заколебался.
Стоит ли ему сделать великий Шаг. вперед?
Это казалось возможным.
Но правильный ли это путь? Этого он не знал.
Он думал, что просто закрыл глаза, сидя, но, возможно, он заснул. Перед ним появился Перевозчик.
— Делай, как всегда делал.
Лицо Перевозчика расплылось и исчезло.
Был ли это совет или вмешательство?
Даже в такой момент активировался инстинкт Энкрида.
Это звучало как совет.
Энкрид обозначил свой путь и пошел по нему.
Шаг за Шагом., неуклонно, он решил продолжать, как всегда.
Казалось, это и был ответ.
Когда он привел свои мысли в порядок и открыл глаза…
— Эй, как насчет того, чтобы избавиться от привычки постоянно клевать носом?
До него донесся голос Рема.
Он снова, сам того не осознавая, погрузился в мир меча.
— Сколько времени прошло?
— Два дня, — ответил Крейс.
Но проблема, похоже, была в другом.
— Лучше бы тебе поскорее увидеться с Господином.
— Почему?
— Кое-кто ждет со вчерашнего дня.
Энкрид быстро оценил ситуацию.
Он был внутри казармы, а Аудина не было видно.
Благодаря обостренному слуху, отточенному сенсорными техниками, он уловил, как Аудин с кем-то разговаривает вдалеке.
— Я разобрался с ними вчера, — добавил Рем, несколько недовольным тоном.
Из этого Энкрид уловил общую картину событий.
Похоже, пока Энкрид снова терялся в мире меча, бессознательно пуская слюни, его товарищи вмешались, чтобы никто ему не мешал.
Но если даже Господин Грэм позволил это, значит, должно было произойти что-то значительное, чтобы вызвать его сейчас.
Только кто-то необычный имел бы причину вызывать его таким образом.
— Кто пришел? — спросил Энкрид, поднимаясь.
— Граф Молсан, — ответил Крейс.
— Лично?
— Да.
Услышав это, Энкрид начал двигаться.
Король пограничья, амбициозный монстр, скрывающийся под личиной дворянина.
Если он проделал весь этот путь, у него, скорее всего, была цель.
— Он сказал, что приехал, чтобы увидеть именно тебя. Будь осторожен, — предупредил Крейс.
Дворянин ждал два дня.
Можно было бы еще потянуть время, если бы это было необходимо, но это был бы глупый шаг.
Хотя Энкрид был одержим мечом, он не был идиотом.
Он знал, какой путь будет более гладким.
Он был немного голоден, но разум его был ясен, и тело чувствовало себя хорошо.
— Подожди, — сказал Энкрид, шагая вперед. Крейс следовал за ним.
Предполагая, что Крейс заговорит, если ему будет что сказать, Энкрид направился прямо к фасаду казармы.
Там он увидел женщину с длинными черными волосами в тонкой меховой накидке, стоявшую рядом с Аудином. Это была Эстер.
— Устала быть леопардом?
Этот мех раньше был таким мягким и теплым.
На его замечание Эстер повернула голову.
— Я не по своей воле становлюсь зверем, — как обычно, коротко ответила она.
Перед Аудином стоял суровый на вид мужчина и женщина в чешуйчатой броне.
Глаза женщины были полуприкрыты, но, казалось, от них исходил странный свет.
Мужчина выглядел нерушимым, как скала, а женщина стояла прямо.
Позади женщины в строю стояли несколько солдат.
— Тебе следует выслушать их, пока они не ушли, — сказал Крейс сзади.
Женщина в чешуйчатой броне, заметив Энкрида, заговорила, осматривая его лицо и фигуру.
— Ты и есть тот, кого зовут Энкридом?
— Да, это я. А вы?
— Сестра моя, смотри. Ожидание приносит плоды, — вмешался Аудин.
— Два дня, — проворчал суровый мужчина, шевеля каменной челюстью.
Когда он стиснул зубы, его челюстные мышцы заметно напряглись, достаточно сильные, чтобы, казалось, сокрушить камень.
Что у него главное оружие — зубы?
Охранники казармы выглядели не по себе, но Аудин, как всегда спокойный, добавил со своей слабой улыбкой:
— Ну, он здесь. Разве этого недостаточно, Брат?
— Имя Графа воспринимается так легко в этих землях? Это может плохо кончиться, если не будешь осторожен, здоровяк, — предупредила женщина.
Услышав это, Энкрид шагнул вперед и встал перед Аудином.
Аудин был медленным на гнев, но он также не был тем, кто игнорирует провокацию.
Зная это, Энкрид взял инициативу на себя.
Хотя Аудин не сразу бы полез в драку, лучше было разрядить обстановку.
Разве одного его появления здесь недостаточно, чтобы сгладить ситуацию?
— Прошу прощения за задержку. Можем продолжить?
— Сначала следует разобраться с этим, — сказала, выпрямившись, женщина со странными глазами.
Она держала круглый шлем у бока и носила толстый меховой плащ. Ее глаза были необычными, со зрачками, которые светились белым.
— Она из клана, который вливает заклинания в свои глаза, — заметила Эстер сзади.
Существовали такие кланы?
Энкрид мгновение смотрел на женщину.
«Ну и что?»
Наличие заклинаний в глазах не казалось чем-то критически важным, хотя, вероятно, это объясняло присутствие Эстер.
Возможно, она опасалась иметь дело с заклинателем.
Энкрид угадал правильно. Эстер была здесь, чтобы убедиться, что любая неуклюжая попытка колдовства будет иметь свою цену.
Где они думали, что могут прочесть какое-нибудь претенциозное заклинание?
Энкрид почесал подбородок указательным пальцем правой руки.
Мысль о том, что все это было сделано, чтобы не беспокоить его, позабавила его.
«Или, может быть, это уже не так удивительно».
Теперь он достаточно хорошо мог предсказывать их действия.
Это было правдой.
Женщина с зачарованными глазами снова заговорила.
— Мы прибыли из Байсара. Вас ждет человек, у которого есть к вам дело.
Сколько всего дворян было в Королевстве Наурилия?
Конечно, больше горстки.
Среди них Энкрид был, прямо скажем, деревенщиной.
Хотя он и бывал в столице, пребывание там было дорогим, и ему там было особо нечего делать.
Вот почему он скитался по пограничью.
Он не случайно оказался на побережье, учась у нелюдимого инструктора по фехтованию.
Тем не менее, Энкрид знал о Центерполе — «Семье Большого Пальца» — и пяти великих домах, формирующих королевство.
Это была семья Маркуса.
Маркизат Байсар, также известный как Центерполь или «Семья Большого Пальца».
Этот дом обладал огромным влиянием даже в столице.
Если бы Маркус вернулся, он не сделал бы это таким образом.
Должно быть, кто-то другой.
Энкрид собрал ситуацию воедино всего несколькими словами.
Ментальная ловкость оказалась полезной даже в такие моменты.
Он оптимизировал свои мысли и принял решение.
— Пойдем все вместе, — сказал он.
Поскольку их намерения были очевидны, не имело значения, какой подход он выберет.
На самом деле, он считал, что для него так будет лучше.
При его словах мужчина с каменной челюстью и женщина с зачарованными глазами обменялись взглядами.
Оба, казалось, больше не желали ждать.
Даже сейчас они проявили чрезмерное терпение.
Без звания героя войны или слухов о его потенциальном рыцарстве, они бы не стали ждать вообще.
Вскоре оба кивнули в знак согласия.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942524
Готово:
