Гул ликующих криков раздался позади Рема, Терезы и Аудина.
Это было естественно. Новости с аванпоста «Зелёная Жемчужина» достигли Пограничья быстро, как ветер.
Герой, одолевший «Чёрный Клинок», культистов и даже Аспен, вернулся.
Вот если бы не было ликования, это стало бы настоящей аномалией.
Энкрид заметил, как над его головой падают лепестки. Немного, всего несколько сухих цветочных лепестков.
Подняв взгляд, он увидел тех, кто их рассыпал — несколько детей и пару женщин.
Лица одного ребенка и одной женщины показались ему знакомыми.
Яркие глаза ребенка были прикованы к нему.
«Тот, кто мечтал стать травником», — вспомнил Энкрид.
Стояла зима, и ребенок, должно быть, отыскал цветы, которые цветут даже в это суровое время года. Затем он сорвал, высушил и бережно приготовил их специально для этого момента.
Сколько же усилий было в это вложено?
Белые и розовые сухие лепестки мягко опускались на голову Энкрида.
Хоть и немного, но их искренняя сердечность была безошибочно узнаваема. Энкрид улыбнулся, его благодарность была очевидна.
Ребенок-травник уставился на его улыбающееся лицо. Увидев улыбку своего героя, он испытал несравнимое счастье. Даже если бы его пальцы покрылись волдырями и потрескались, пока он собирал зимние лепестки, это все равно осталось бы радостным воспоминанием.
Энкрид прошел мимо ребенка, направляясь вглубь крепости.
Идя дальше, Энкрид почувствовал, как справа с ним поравнялся Рем.
— Ну что, хорошо погулял? — спросил Рем.
— Более или менее.
Хотя новости о событиях до них дошли, вряд ли они знали все детали. Аудин произнес из-за спины:
— Брат, ты выглядишь так, будто твое тело прошло через ад.
«Через ад? — подумал Энкрид, сдерживая смешок. — Я был ближе к полусмерти — с болтами в спине, истекая кровью и едва держась за жизнь». Даже после отдыха и восстановления в аванпосте «Зелёная Жемчужина» он был далек от полного исцеления. А потом еще и Рыцарь явился и нанес решающий удар, чтобы уж наверняка.
— Просто немного потрёпан, — ответил Энкрид, смешав ответ с полушуткой.
— Господь, отец мой, — вопросил Аудин в молитвенном причитании, явно обращенном к телосложению Энкрида, — почему Ты даровал ему такое хрупкое тело?
Объективно говоря, телосложение Энкрида было исключительным, оно напоминало тело зверолюда. Его естественно мускулистый торс и проработанный пресс были тому доказательством.
Но в глазах Аудина оно было недостаточным — впрочем, это неудивительно, учитывая, что тело Аудина выглядело как слияние зверолюда и Гиганта.
— Есть куда расти, — пробормотал Аудин, когда Энкрид оставил его позади.
Вскоре слева к Энкриду присоединился Рагна. Его правая рука все еще была туго перебинтована, но травма бедра зажила достаточно, чтобы он мог идти без проблем.
Хотя Рагна тоже был ранен, в остальном, кроме руки, он выглядел в основном оправившимся.
Позади Рема следовала Дунбакел, а рядом с Аудином, слегка прихрамывая, шла Тереза. Вместе они образовали небольшую процессию, вызвавшую еще более громкие возгласы.
— Бессмертный Рем!
Крики исходили не только от горожан, но и от солдат. Битва с «Чёрным Клинком» и культистами была еще свежа в памяти, так что прозвище «Бессмертный Рем» звучало вполне естественно.
В шуме смешались также возгласы в честь Аудина и Терезы. Их общее прозвище, «Гигантские Близнецы», было забавным, но осталось без внимания.
Дунбакел, в свою очередь, ворчала, что у нее нет собственного прозвища.
Пока они шли, среди ликующих криков раздался женский голос:
— Забери меня!
— Что я должен забрать?! — отпарировал Рем.
— Не тебя!
— Даже если бы предложила, не стал бы!
Игривая перепалка на фоне оваций обнаруживала смелость кричавшей женщины.
Энкрид узнал ее — это была купчиха, которую он видел на рынке, сама растившая двоих детей.
Её упорство и стойкость вызывали восхищение и уважение.
Крики становились громче, имя Энкрида разносилось со всех сторон.
Половина этого торжественного приема была организована лордом крепости, но другая половина исходила от искреннего энтузиазма горожан.
По правде говоря, даже участие самого лорда было продиктовано сердечной искренностью.
Наблюдая за возвращением Энкрида в Пограничье, им всем пришла в голову одна мысль.
«А что, если бы победил Аспен?»
Ужасающие последствия такого проигрыша были немыслимы.
Что сделал бы король с лордом крепости, опозоренным и разбитым в самом начале?
Какие бы меры были приняты?
Было бы чудом, если бы он не лишился головы из-за поражения.
— Урааа!
Даже сам лорд взревел от ликования, словно зверь.
— Какой красавец!
— Несгибаемый Клинок!
— Меч Хранителя!
Энкрид отметил, что, какие бы прозвища ни давали ему люди, их голоса всегда опережали их мысли.
Весть о их возвращении распространялась быстрее, чем ехала карета.
Конечно, отчасти это объяснялось передовым отрядом, который был отправлен вперед в Пограничье и разнес слухи о произошедшем.
В то время как Энкрид и его группа прибыли в потрепанном виде, остальные члены отряда, по большей части невредимые, уже вернулись, и это сделало неизбежным быстрое распространение историй.
Проходя сквозь ликующую толпу, Энкрид взъерошил волосы ребенка, мечтавшего стать травником, слегка кивнул пожилой женщине, продававшей пряное вяленое мясо, и даже резко ответил хозяйке таверны Ванессе, которая крикнула:
— Выходи за меня! — на что он коротко бросил: — Ты с ума сошла?
Во время поездки в карете Энкрид был слишком поглощен размышлениями об усвоенных уроках и полученных шрамах за последние «дни», чтобы предвидеть такой прием. И именно это сделало приветствие еще более искренним.
Когда он впервые мечтал стать Рыцарем, было бы ложью сказать, что он никогда не представлял себе таких моментов.
Вот ребенок, которого он защитил.
Вот мать этого ребенка.
Там стоит тот, кто поблагодарил его за спасение сына.
Вот ремесленник, который подарил ему сапоги в знак благодарности.
Все эти люди, живущие своей жизнью в стенах города, поддерживаемые защитой его меча.
Сказать, что он не чувствовал удовлетворения от этого, было бы ложью.
И все же мир оставался безжалостным.
Демоническое Царство будет бесконечно порождать монстров, и эти монстры будут сеять еще больший хаос. Войны, разжигаемые конкурирующими интересами среди различных рас, будут продолжать требовать жизни.
Быть Рыцарем, который заканчивает войны.
Стоять на краю мира как Рыцарь апокалипсиса.
Энкрид размышлял об этих своих мечтах, когда вошел в казармы.
Зима была в самом разгаре; до наступления весны оставалось еще время.
Хотя другие могли бы счесть прошедшие дни короткими, для Энкрида его перекрывающиеся «три сегодня» на поле битвы сделали это возвращение поистине долгим путешествием.
— Ты наконец избавился от этого бродячего Кота? — спросил Рем, когда Энкрид устроился в казарме. Не дожидаясь ответа, Рем кивнул сам себе. — Молодец. Хорошая работа.
Рем имел в виду Джаксена, но можно было с уверенностью сказать: если бы Энкрид подтвердил, что действительно бросил его, Рем, возможно, даже отпраздновал бы это.
Впрочем, Рем, кажется, не поверил бы никакому ответу, давая понять, что вопрос задан скорее из праздного любопытства.
— Разве я вправе его бросать или удерживать?
— Тогда, если не бросил, куда делся этот колючий бродячий Кот?
Леопарда, Эстер, нигде не было видно. Вероятно, она сразу же исчезла после прибытия, занятая своими делами.
— Может, умер? — небрежно бросил Энкрид, заинтересованный реакцией Рема. Почему смерть даже не рассматривалась как вариант?
В конце концов, сам Энкрид уже «умирал» бесчисленное количество раз в своих битвах с Аспеном.
Рем пренебрежительно фыркнул.
— Этот панк не из тех, кто легко умирает.
Хотя слова были косвенными, было ясно, что он уважает способности Джаксена.
— Хм.
Та же логика применима и к нему самому, не так ли?
Возможно ли, что другие тоже считают, что Энкрид не умрет так просто?
Как будто прочитав его мысли, Рем продолжил:
— Капитан, у тебя ведь что-то происходит с Госпожой Удачей, верно? Вот почему я решил, что ты выживешь.
Хотя его слова были беспочвенны, с чужой точки зрения в них была своя правда.
В конце концов, как он вообще пережил все это?
Если бы его попросили объяснить, даже Энкрид с трудом нашел бы подходящий ответ.
— Просто повезло, — возможно, сказал бы он в прошлом. Но такой легкомысленный ответ теперь не годился.
Рем быстро потерял интерес к обсуждению Джаксена и вместо этого ткнул Энкрида в бок, требуя поделиться тем, что произошло.
И Энкрид рассказал о событиях.
Аудин время от времени вставлял свои комментарии.
— Вывих? Это из-за недостатка мышц, Брат.
— Укрепляй мышцы спины до такой степени, чтобы болты не могли их пробить, Брат.
«Мышцы, которые могут отражать стрелы? О чем, ради Господа, он говорит? — размышлял Энкрид. — Разве это возможно, если только у тебя нет закаленной кожи Гиганта?»
Но слушали не только Рем и Аудин.
Уши всех были обращены к рассказу.
Даже Рагна внимательно следил за происходящим.
Среди них самым сосредоточенным был Крайс.
Для Крайса это было естественно.
Он хотел спросить так много всего еще на базе «Зелёная Жемчужина», но не нашел случая.
Этот проклятый Гарретт монополизировал внимание капитана.
Даже на обратном пути в карете, когда Крайс собирался спросить, Энкрид держал глаза закрытыми, погруженный в глубокие размышления, и тревожить его было невозможно.
Так что момент настал.
Крайс осмотрел поле боя, с которого сбежал Энкрид, тщательно обыскал и проанализировал его.
Отступавший командир Аспена устроил ловушку, казавшуюся безвыходной, превратив сам ландшафт в сеть.
Это была охотничья территория, откуда не мог сбежать никто.
Если только он не был Рыцарем.
Но Энкрид не был Рыцарем.
Хотя он однажды скрестил мечи с Рыцарем, который ушел с довольным выражением лица, та встреча все еще тревожила Крайса.
Что, если этот Рыцарь, полусумасшедший, решит вернуться?
Мысли Крайса погрузились в сомнения.
Беспокойство скребло его сердце, сжимая его.
Сколько Рыцарей есть у Аспена, чтобы отправить одного сюда? Есть ли их вообще трое? И все же один из них якобы пришел, чтобы сразить капитана? Это была невероятная история.
Вот почему Крайсу нужно было спросить: как он сбежал?
Он не был Рыцарем. И он не перехитрил стратегию противника. Он попался в их ловушку, застрял в их тенетах. Можно ли представить, что он сбежал, полагаясь только на удачу?
«Если только сама Госпожа Удача не схватила его за запястье и не вытащила», — подумал он.
Это было абсурдно.
Будучи прагматичным и хладнокровным с детства, Крайс смотрел на реальность прямо: удачи недостаточно. Его лицо стало серьезным, когда он изучал Энкрида.
Насколько сложно это объяснить?
Поскольку не было нужды в секретности, Энкрид ответил честно:
— Инстинкт.
Наступила тишина.
За окнами казармы свистел зимний ветер.
Рем был первым, кто отреагировал, разразившись смехом.
— Пфф, ха-ха-ха! Я так и знал!
Вскоре последовали и остальные.
— ...Инстинкт? — Крайс недоверчиво склонил голову. Тем временем Аудин начал молиться:
— Отец Всевышний, Ты взял его под свое крыло?
Дунбакел подергала носом и осторожно спросила:
— И как тренировать такой инстинкт?
Конечно, никто не знал ответа.
Тереза просто уставилась на Энкрида. С тех пор, как они познакомились, он ей ни разу не солгал, поэтому она поверила ему и сейчас.
Это было поразительно. Мог ли человек сбежать с такого поля боя, полагаясь исключительно на инстинкт?
Даже несмотря на травму, в Терезе вспыхнула жажда битвы. Она захотела скрестить с ним мечи, выйти против него, подняв щит.
Ее аура стала ощутимой.
— Сестра, — мягко вмешался Аудин, положив ей руку на плечо. В его прикосновении таилось явное предупреждение: отступи, или пожалеешь о последствиях.
Тереза, зная, что ее текущее состояние не позволит ей провести желанный бой, и не желая провоцировать Аудина, подавила свои желания.
Она была не зверем, а лишь полугигантом.
— Да, я понимаю. Эта бродячая Тереза знает, когда нужно сдержаться, — пробормотала она, говоря о себе в третьем лице.
Тем временем Рагна, верный себе, уже дремал в углу. Хотя ранее он, казалось, проявлял интерес, сейчас он вернулся к своему обычному безразличному состоянию. Несмотря на крики и даже упоминание его имени, Рагна оставался неизменным, словно мир не мог его поколебать.
Крайс, напротив, был глубоко погружен в размышления. Наконец, он нарушил молчание.
— Объясни подробнее.
Это не могло закончиться одним словом — инстинкт.
Энкрид охотно объяснил, и Крайс внимательно слушал его.
— Интуиция, чувствующая опасность? Способность воспринимать поток битвы? — пробормотал он. — Разве это вообще возможно?
Энкрид едва заметно кивнул. Да, возможно.
Но это далось нелегко. Чтобы отточить это чувство, ему приходилось умирать — или быть близким к этому — бесчисленное количество раз.
Однако он не был озлоблен. То, что он приобрел, стоило этой цены.
Во время своего полубессознательного пути назад он потратил много времени на размышления о том, что узнал и чего достиг.
— Впечатляет, — сказал Крайс, хотя в этом не было никакой личной заинтересованности. Его глаза блестели от восхищения, что было редким зрелищем.
Это было любопытно. На кону не было золота, но он казался искренне заинтересованным.
В дни после возвращения Энкрида время словно полетело.
Были разговоры об организации банкета, но последствия битвы не оставили места для таких торжеств. Сначала нужно было разобраться с телами погибших солдат и тушами зверей.
Шкуры зверей, похожих на волков, при тщательном снятии, могли стоить дорого в кронах. К счастью, в Пограничье уже была своя Гильдия Кожевников. Тем не менее, это был трудоемкий процесс.
Семьям павших солдат необходимо было выплатить компенсации, а тела нуждались в надлежащем захоронении или кремации. Какое-то время на окраинах Пограничья постоянно горели костры.
Командир Грэм искренне хотел устроить праздник, но времени не было. Письма сыпались непрерывным потоком, и неожиданные посетители тоже прибывали.
Два особенно важных гостя искали Энкрида.
В чем проблема?
— Он не может прийти прямо сейчас, — доложил помощник.
Грэма прошиб холодный пот.
— Почему?
— Его подчиненные не позволяют. Они блокируют любого, кто пытается его потревожить.
«Чёрт побери», — подумал Грэм.
Грэм решил тянуть время, как только сможет.
Если эти Безумцы начнут буянить, хаосу не будет конца. Лучше разобраться самому, чем позволить ситуации обостриться.
Быть лордом — нелегкая работа.
Вздох.
На мгновение Грэм поймал себя на том, что тоскует по своим дням в качестве командира тяжелобронированного батальона. Он глубоко вздохнул.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942517
Готово:
