Герой, вышедший из Пограничья, одолел и Аспен, и культистов. Он даже может стать Рыцарем!
Обсуждались его качества, необходимые для рыцарства. Уже одного этого хватило, чтобы Энкрид стал самым обсуждаемым именем в северном регионе Наурилии.
— Я должен увидеть его лично!
Естественно, вся окрестная знать обратила на него свое внимание. Легендарный герой, рожденный в пограничье – это была история, которую любил народ. Общественность просто обожала его.
Если бы кому-то из знати удалось заполучить его, это стало бы отличным способом укрепить свой престиж.
Но ограничивалась ли выгода одной лишь репутацией? Было ли это только потому, что они верили, что он может стать Рыцарем?
Немногие действительно верили, что наличие качеств рыцарства гарантирует получение титула Рыцаря.
На самом деле, лишь немногие по-настоящему ценили Энкрида. Большинство же реагировало иначе:
— Рыцарь? Какой абсурд.
Впрочем, не имело особого значения, станет он Рыцарем или нет. Даже без титула, существовали бесчисленные способы его использования.
Его боевое мастерство было неоспоримо. Хотя он и не Рыцарь, его сила превосходила большинство оруженосцев, доказывая, что он намного выше обычных наемников. Ходили разговоры даже о том, чтобы назвать в его честь крепостную стену за спасение пограничной деревни от кризиса. Некоторые сравнивали его с платиновыми наемниками — прославленными воинами высшего класса. Даже без рыцарского титула, его навыки делали его более чем подходящим для роли телохранителя.
А слухи не ограничивались только его силой.
— Разве он не невероятно красив?
Его внешность стала еще одним разрушительным оружием. Неудивительно, что некоторые легкомысленные знатные дамы уже были очарованы одной лишь идеей о нем. Говорили, одного взгляда было достаточно, чтобы они потеряли голову, за что он получил прозвище «Очаровательный командир».
— Я должна встретиться с ним лично.
Разве любопытство могло остаться в стороне? Более того, Энкрид не был ни лордом, ни даже высокопоставленным чиновником — всего лишь командиром роты. Это делало его еще более заманчивым для знати, чтобы привлечь в свои ряды. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.
Слухи о нем быстро распространялись по разным причинам. Вскоре его имя достигло даже столицы. От случайных упоминаний в салоне до слухов, дошедших до ушей королевы — это заняло совсем немного времени.
Под звездным небом, в личной беседке королевы:
— Что думаешь, Луа?
В ответ на вопрос королевы Лягушка Лагарн надула щеки.
Гур-р-р.
Это было выражение безграничной радости и восторга.
Что же так порадовало Лягушку?
— Ты тоже им увлеклась?
Королева знала, что Луа уже встречалась и работала с Энкридом. На ее вопрос Лагарн ответила:
— Я была покорена с самой первой встречи.
Хотя Лагарн принадлежала к королевству, она не была человеком. Никто не заставлял ее придерживаться человеческого этикета. Вот почему Лагарн могла непринужденно разговаривать с королевой. Более того, это был частный момент. Они беседовали за дорогим эльфийским вином, и рядом находились лишь немногие слуги, безмолвно выполнявшие свои обязанности.
— Это из-за его внешности?
Королева отпила из бокала и спросила. От Лагарн, которая редко комментировала человеческую эстетику, последовал необычный ответ:
— Не из-за внешности, а из-за того, что внутри.
— Понимаю, — кивнула королева.
— А каков его потенциал стать Рыцарем?
— У него его нет.
Несмотря на резкий ответ, выражение лица королевы не изменилось. Лагарн не пыталась читать мысли королевы. Она была правительницей королевства, а не той, кто легко раскроет свои внутренние чувства. Кроме того, расшифровка чужих намерений и использование их в политических целях не было специальностью Лагарн. Самое главное, в данный момент она была просто охвачена чистой радостью.
«Неужели он действительно будет продвигаться вперед?» — думала Лагарн. Она знала, что ему не хватает качеств Рыцаря. И все же, он рвался вперед, менялся, развивался. Он отбрасывал чужие взгляды и мнения.
«Он сам верит, что может стать Рыцарем?»
Разум говорил: нет. Но прежде чем она осознала это, Лагарн поймала себя на мысли, что болеет за него.
Частично это чувство было вызвано новостью о том, что он забил до смерти высокопоставленного культиста. Всякий раз, когда упоминалась Секта, ее неприязнь раздувала ее щеки втрое сильнее, чем сейчас. Это было сродни тому, как люди скрежещут зубами от разочарования.
— Вот как, — заметила королева.
***
Их разговор был краток, но новость быстро достигла и Маркуса.
— Вот это да, нечто невероятное, — воскликнул Маркус, его восхищение Энкридом было чистым и незамутненным. Он даже почувствовал легкое чувство вины за то, что не смог помочь.
Учитывая перемещения Чёрного Клинка и слухи о вторжении культистов в Пограничье, Маркус подумывал о том, чтобы увезти Энкрида и еще нескольких талантливых людей. Но вопреки всему, Энкрид одержал верх — и с минимальными потерями.
В письме от Грэма, написанном им лично, выражались лишь два чувства: разочарование в своей роли лорда и безмерная похвала Энкриду.
«Если бы не Энки, все было бы уничтожено».
Маркус потёр подбородок, глубоко задумавшись. Судя по положению дел, Энкрид, похоже, становился эпицентром бури. Почему бы и нет? Хотя Энкрид официально не представлял город, его уже провозгласили героем.
«Если я смогу заручиться лояльностью Энки...»
Такой результат, несомненно, укрепил бы влияние Маркуса на Пограничье. Игнорировать такой потенциал было бы глупо. Но как это обеспечить? Чем больше инструментов в его распоряжении, тем лучше.
Для начала:
«Нужно разобраться с этим ублюдком Мольсаном».
Среди близлежащей знати граф Мольсан выделялся как самый опасный — и не только из-за личной неприязни Маркуса. Он был самопровозглашенным «Королем Захолустья», амбициозной фигурой, чье присутствие всегда сопровождалось шепотом о неизбежной гражданской войне. Но Мольсан был не единственной проблемой. Исполненный решимости, Маркус решил использовать силу своей семьи. Одна из самых красивых дочерей семьи сейчас находилась неподалеку. Если бы она могла наладить связь с Энкридом, это было бы идеально, но Маркус на это не рассчитывал. А пока что противодействие Мольсану было достаточным.
— Если бы у меня был запас золотых монет, — задумчиво пробормотал Маркус.
Если бы Пограничье было достаточно сильным, чтобы самостоятельно решать свои дела, многие из этих проблем разрешились бы сами собой.
Его ум, прославленный хитростью, несмотря на репутацию «поджигателя войны», быстро работал. Как он мог гарантировать, что ни один из этих интригующих аристократов — или кто-либо еще — не посмеет тронуть Энкрида?
«Достижения».
Хотя подвиги Энкрида уже были впечатляющими, будущие свершения будут иметь еще больший вес. Каждое из них станет еще одним кирпичом в крепости, защищающей его. Для этого Маркусу нужна была поддержка центральных властей. Призыв наемников представлял собой прекрасную возможность.
«Если я лично поручу ему задание, и королевский дворец признает его успех...»
Это пошлет ясный сигнал: Энкрид имеет королевскую поддержку, и любые закулисные попытки использовать его будут пресечены. Еще лучше, если при этом Пограничье станет более самодостаточным.
«Не просто лорд, а истинный сюзерен», — такой исход Маркус видел конечным результатом.
Изложив свои планы, Маркус поднялся на ноги.
— Я пойду искать аудиенции у главы семьи.
Он был полон решимости обеспечить всю необходимую поддержку из-за кулис.
«Энки, не сдерживай свою Волю».
С чувством воодушевления Маркус зашагал вперед. В конце концов, это обещало стать самым увлекательным делом, которым он занимался за последнее время.
Даже квази-рыцарь Аиша, услышав новости, была поражена.
«Любопытный малый, вне всяких сомнений...»
Качества Рыцаря? Неужели он действительно настолько необыкновенен? Хотя Аиша считала способность Энкрида сопротивляться запугиванию впечатляющей, мысль о том, что он может стать Рыцарем, казалась ей немного натянутой.
И все же она не могла не испытывать странного предвкушения.
«Неужели он когда-нибудь встанет рядом со мной здесь?»
Мысль о том, чтобы увидеть Энкрида в рядах рыцарства, не была неприятна. Хотя их встречи были немногочисленны, Аиша вспоминала о нем с теплотой.
***
В отличие от Луагарн и Маркуса, лидеру Чёрного Клинка казалось, что его желудок вот-вот разорвется.
«Энкрид».
Имя человека, которого ему нужно было устранить, распространялось со скоростью лесного пожара. Как он мог сохранять спокойствие?
Лидер начал мобилизовывать оставшихся подчиненных. Он также заручился поддержкой одного из своих бывших пешек — дворянина, чьи деловые предприятия были разрушены. Были разосланы письма — графу Мольсану и нескольким другим. И это не остановилось. Предвидя, что Энкрида в конце концов вызовут в столицу, лидер решил принять все возможные меры, прежде чем это произойдет.
Золотые волосы, сияющая кожа и усы украшали мускулистую фигуру, завернутую в дорогой мех.
— Давно не виделись, — сказал граф Мольсан с небрежной улыбкой.
Он выглядел так, словно навещал старого друга, источая спокойную уверенность. Энкрид подумал, что если бы составлялся континентальный рейтинг толстокожих, этот человек мог бы возглавить список.
«Ах, но есть же Рем», — поправил он себя. Возможно, Мольсан был бы вторым. Но постойте, Рагна, Джаксен, Аудин и даже Крайс могли бы дать ему фору. Кранг, если бы был в настроении, безусловно, также вошел бы в число самых наглых на континенте.
Энкрид ни разу не включил в этот список себя, полагая свои собственные мысли совершенно разумными. Его подчиненные, возможно, думали иначе и поддались бы искушению обнажить оружие из-за такого упущения.
Несмотря ни на что, наглость Мольсана была неоспорима.
В конце концов, ранее он посылал убийцу — так называемый «Клинок из Элиты», — чтобы тот напал на Энкрида из засады, но заговор с треском провалился. Он также отказал в поддержке во время недавней битвы.
И вот теперь он стоял здесь и с невозмутимым видом заявлял:
— Я должен поблагодарить вас. Благодаря вам я избежал множества проблем.
Мольсан улыбнулся, говоря это, а его аккуратно подстриженные усы были свидетельством какого-то необычайного мастерства. Энкрид тем временем прикинул, как давно он сам стриг волосы и бороду.
— Поблагодарить меня, говорите? — ответил Энкрид.
— Неужели владение мечом притупило ваш разум?
Мольсан слегка отмахнулся от стоявшего рядом с ним представителя Маркизата Баисар. Не то чтобы у него было много причин относиться с уважением к посланнику маркиза — присутствующая особа была всего лишь членом побочной ветви семьи, а не самим маркизом. Тем не менее, такое открытое пренебрежение было необычным и подчеркивало высокомерие Мольсана.
— Даже если его превосходительство не приехал, представитель дома маркиза приехал. Разве этого недостаточно?
Энкрид прекрасно знал о возросшем внимании, которое принесло ему его имя. Даже запершись в казарме, он слышал об этом без конца — особенно от Крайса, который передавал каждое слово и добавлял свои комментарии.
— Ну, мне трудно поприветствовать вас как следует, — прервал представитель Маркизата Баисар. — Я ждала два дня, только для того, чтобы вы перехватили все внимание, граф.
Мольсан ответил холодно:
— Есть проблема?
Представитель маркизата, женщина по имени Кин Баисар, покачала головой.
— Конечно, нет.
Хотя их обмен репликами был полон скрытых уколов, он был пронизан взаимной осторожностью.
— Итак, — вмешался Энкрид, равнодушный к их соперничеству. — Вы искали меня?
И Кин Баисар, и Мольсан обратили на него взгляды. Кин пришла сюда с двумя целями: во-первых, убедиться, что Мольсан не будет давить на Энкрида. А во-вторых, по возможности, привлечь Энкрида в их ряды. Первая цель была выполнена по просьбе вернувшегося блудного сына, Маркуса Баисара. Вторая была решением, принятым на семейном совете. Однако, судя по отношению Маркуса, этот Энкрид должен быть настроен к ним благосклонно?
Но, насколько она могла видеть, он выглядел совершенно безразличным. Не невежливым, но и не особо заинтересованным.
— А, значит, дело не только в фехтовании, верно? — снова заговорил граф.
У Энкрида мелькнуло желание пожать плечами, но он подавил его. Не было нужды открыто выражать свои чувства кому-то подобному. Неужели простой жест может смутить такого наглого человека? Вряд ли. Это было его инстинктом и его уверенностью.
— Местная знать жаждет заполучить меня, — начал Энкрид. — Они мечтают захватить Пограничье, полагая, что это даст им контроль над этим быстро развивающимся регионом и сделает его крупнейшим городом в округе. Разве не такую идею вы вынашиваете?
«Он проницателен», — подумала Кин про себя. Он точно оценил окружающую динамику. Разве не говорили, что он заперся на два дня, погруженный в какое-то озарение? Конечно, эта проницательность исходила от Крайса, который, несомненно, заранее проинструктировал его. Даже без времени на анализ, услышать такие вещи было просто.
Энкрид продолжил:
— Мне это неинтересно.
— Неинтересно?
— Да.
— Значит, вы клянетесь в верности дворцу?
— Вам так кажется?
— Искренне надеюсь, что нет.
Маленькая приёмная, казалось, изменилась. Глаза графа блеснули, когда он изменил позу, расправив ноги и сев прямо. Кин показалось, что манера графа преобразилась. Энкриду, напротив, было все равно. Он чувствовал, что атмосфера изменилась, и аура усилилась. Граф положил руки на бедра и принял гордую позу.
— Королевству угрожают, и угрозы эти должны быть уничтожены. Если этого не сделать, кто понесет ответственность?
Голос графа не был громким, но он звучал весомо, словно проникая сквозь кожу и просачиваясь в комнату. Атмосфера изменилась в одно мгновение.
— Те, кого убили звери, те, кого сразили монстры, и те, кто остался позади.
Граф продолжал:
— Вы действительно можете утверждать, что ничего не чувствуете, глядя на них?
На мгновение образы умирающих и выживших, казалось, расплылись и наложились друг на друга за спиной графа. Там был ребенок, мечтавший стать травником, женщина, готовившая пряное вяленое мясо, мать, отправившая своего ребенка в армию, и солдат, владевший копьем, чтобы защитить свою семью. Этот солдат рухнул, истекая кровью из глаз, ушей и носа.
— Итак, я должен спросить: если бы я решил вас переманить, какова была бы цена?
Слова графа были неотразимы. Кин застыла, не в силах даже вставить слово, пока наблюдала. Если бы он захотел, он бы отдал что угодно. Более того, если Энкрид стремился идти праведным путем, это казалось правильной дорогой. И граф, казалось, всем своим существом излучал убежденность, утверждая, что это именно тот путь.
Она подумала, что он не совсем неправ. Она знала, что территория графа была богаче, чем любые соседние земли. Он был человеком, который держал свое слово. Просто слушая его, он умел волновать окружающих.
— Если ваша цель не спасение людей, можно ли считать путь, по которому вы идете, по-настоящему правильным?
Голос графа заполнил приёмную, насыщая пространство. Находясь в этой комнате, казалось, что нужно было согласиться. Кин почувствовала, как нарастает напряжение, по спине потек холодный пот. Граф, обычно сдержанный, теперь излучал безошибочную харизму. Казалось, не было другого выбора, кроме как дать ответ, которого он искал. Подтвердить его правоту, пообещать следовать его слову.
Казалось, это был единственный вариант.
И тут Энкрид произнес:
— Ну, ты, бля... Ах, простите. Мои мысли на мгновение отвлеклись.
Он что, только что выругался? Кин подумала, что слышала что-то подобное. Хотя он не сказал этого вслух, прозвучало это именно так.
Энкриду манера графа была противна, раздражающа. Его неискренность вызывала отвращение. Это была речь человека, скрывающего свои истинные мотивы. Разве это не было воплощением лицемерия?
Возможно, кто-то вроде Рема обнажил бы топор и устроил сцену, но Энкрид не был таким человеком. Вместо этого он отвечал учтивыми словами, хотя и с нарочитым подтекстом. Он надеялся, что это вызовет хоть небольшую рябь в самообладании графа, незначительное нарушение, которое хоть немного успокоит его собственное настроение. Иногда нужно было позволять себе такие моменты самодовольства. Моменты, когда необходимо было поддерживать внутренний баланс.
В конце концов, рыцарство — это не просто пустяковый термин, а обязательство защищать то, что требует защиты. Сюда входили и собственные убеждения Энкрида, которые также требовали сохранения. Сейчас был один из таких моментов. Однако открытый конфликт исключался. Таким образом, подход Энкрида состоял в том, чтобы облечь свои чувства в формальный язык.
Как только Энкрид заговорил, иллюзия, сотканная харизмой графа, рассеялась.
Тем временем улыбка на лице графа Мольсана стала глубже.
Кин на мгновение задержала дыхание, ошеломленная этим сдвигом.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942525
Готово:
