Осознание ударило как молния, но в конце концов воплощать его в жизнь должно было тело.
Пока он вскакивал, приветствуя новый день, удивлённый Крайс снова спросил его:
— Что случилось? Ты не выспался?
Когда Энкрид, не отвечая, уставился в пустоту, Крайс продолжил бормотать:
— Наверное, ты просто измотан. Тебе нужно нормально отдохнуть.
— Вот как? — беззаботно ответил Энкрид, размышляя над своим озарением. Получится ли? Кажется, да. Это ощущение, это шестое чувство, вызывало покалывание во всём теле.
— Почему такое чувство, будто с каждым днём у тебя в голове всё хуже? — пробормотал Крайс.
Энкрид проигнорировал его.
Ему придётся вложить ещё десять дней и ещё два сверх того.
В эти повторяющиеся дни он должен был намертво впечатать выученное фехтование в своё тело.
— ...Что это? — спросил Рагна, который помогал ему в процессе, с редким удивлением.
— Что?
— Когда ты это придумал? — спросил Рагна.
— Просто внезапно пришло.
— Так это талант? — пробормотал Рагна себе под нос, хотя казалось, что ему на самом деле неинтересно.
Энкрид продолжал совершенствовать своё фехтование, консультируясь с Рагной и участвуя в лёгких спаррингах с Синар. Движения эльфийки были своеобразны, особенно способность читать намерения противника — это выходило за рамки обычного понимания.
Когда Энкрид спросил об этом, Синар ответила:
— Это талант эльфов.
Этот навык определённо стоило освоить. На самом деле, Энкрид уже понял, что частично использует эту способность.
Оставалось только тренироваться. Это было то, в чём Энкрид преуспел. Он продолжал оттачивать мастерство владения мечом и, что не менее важно, упорно стремился изучить и имитировать навыки эльфийки.
Назвать это воровством не казалось неправильным, поскольку Синар свободно поделилась этим.
— Немного изменив его, ты сможешь читать эмоции, почти как телепатия. А затем проецировать это в бою.
Прежде всего, Синар была одним из лучших объяснителей — гораздо лучше, чем Рем, Рагна, Джаксен или Аудин.
По сравнению с ними, она была почти ангелом. Даже Аудин, который иногда объяснял, предпочитал учить действием, а не словами. Такой подход не всегда был идеален для ученика.
Основываясь на объяснениях Синар, Энкрид продолжал повторять практику имитации эльфийского навыка.
Зловещие оковы предчувствия снова помогли ему.
Смысл уклонения заключался в прямом противостоянии своим инстинктам.
Откуда берутся эти инстинкты? Они приходят от того, что происходит прямо перед тобой. Предупреждения, данные суммой всего, что за мгновение коснулось твоих чувств.
В этом и заключалось шестое чувство.
Чувство уклонения было техникой ухода от удара, использующей шестое чувство.
Но что насчёт способности эльфийки?
Энкрид не мог напрямую имитировать видовой талант. Вместо этого он использовал другой метод.
Всё началось с глаз.
Изучив Технику Изоляции у Аудина, он развил острое зрение для оценки способностей противника. Затем он добавил к этому концентрацию.
Он воспринимал противника как точку, полностью сосредоточив своё внимание.
Тело, тренированное Техникой Изоляции, всегда было готово к движению.
Он удерживал внимание, фиксируясь на этой единственной точке.
Затем он отточил сенсорные техники и обострил сосредоточенность.
Он видел глазами и чувствовал ощущениями.
Это стало основой для имитации таланта эльфийки.
Когда он применил новую способность перед эльфийкой, это вызвало её удивление.
— Ты делаешь это, — сказала Синар.
Хотя выражение лица эльфийки оставалось неизменным, её зрачки едва заметно расширились. Неподготовленному глазу это было бы незаметно, но Синар увидела это, только сосредоточившись изо всех сил.
Энкрид и сам был заворожён. Чем глубже он фокусировался, тем яснее видел. Это был метод, который он освоил после практики предыдущей техники рассеивания внимания. Теперь он учился тому, как погружаться в фокус глубже.
— Я просто копирую.
— Если бы было достаточно просто попытаться скопировать, это не называлось бы видовым секретным приёмом.
— Вот как?
— Когда встретишься с кланом эльфов, возможно, захочешь показать им это умение.
— Встретиться с ними?
— Тебе следует хотя бы показаться им на глаза до того, как у нас появятся дети.
Общество эльфов основывалось на клановой системе, чем-то вроде общинного воспитания. Говорили, что деревня и родина служили родителями и большой семьей.
— Разве смешение людей и эльфов не осуждается?
— Всё в порядке. Пока есть любовь, всё уладится.
Энкрид, который уже собирался отшутиться, не сдержался и рассмеялся, будучи застигнутым врасплох.
— Ты много смеёшься, — заметила Синар.
Это прозвучало как комплимент о том, насколько приятной была его улыбка.
Энкрид пропустил это мимо ушей, снова сосредоточившись.
Теперь пришло время сосредоточиться. Секретная техника эльфийки позволяла воспринимать дыхание, движения и даже мельчайшие изменения противника, не упуская ничего.
Рыцарь всё ещё оставался человеком.
Даже он не был богом, поэтому существовали крошечные пробелы, ничтожные лазейки.
Энкрид уже принял решение.
«Полностью восстановить своё тело невозможно».
В таком случае, нужно было работать с тем, чего не хватало.
Чего не хватало? Он решил заполнить этот пробел чистой Силой.
А это означало использование «Сердца Зверя».
«Сердце Зверя» обеспечит необходимую мощь, чтобы вывести его травмированное тело за пределы возможностей.
Потенциальный ущерб его телу от отдачи? Об этом он не мог позволить себе беспокоиться.
Если бы он думал об этом, то не пережил бы и дня.
Когда все приготовления были более-менее закончены, Энкрид внезапно осознал:
Нет нужды больше откладывать этот день.
На самом деле, не было причин его растягивать.
Было ли это высокомерием?
Или надменностью?
Может быть, всего лишь иллюзией?
Он не мог сказать.
Но он не узнает, пока не двинется вперёд.
И он двинулся.
Энкрид прошёл сквозь череду повторяющихся дней и встретил новое утро.
Сегодня был тот самый день.
Сегодня был день, который должен был стать вчерашним.
Пока Энкрид умывался холодной водой, Крайс спросил его:
— Что не так? Ты плохо себя чувствуешь?
— Умеренно плохо.
— Умеренно плохо? Что это значит?
— Значит, мне больно, но я всё ещё могу двигаться.
— О, понятно.
Крайс склонил голову, глядя на своего командира, который выглядел несколько растерянным.
Принял ли он лекарство?
Нет, не может быть.
— Я отправляюсь в завтрашний день, — твёрдо пробормотал себе под нос Энкрид.
— Ах, правда? А священника поблизости нет? У тебя голова болит? Ты упал со скалы и ударился головой? — громко, с очевидным замешательством, спросил Крайс.
«Этот парень ведёт себя странно», — подумал Крайс.
— Если упасть со скалы и удариться головой, то умрёшь, — заметила Синар, но Крайс не изменил своего взгляда.
Энкрид, не зная, что ответить, сделал паузу, немного подвигался, а затем снова лёг.
«Это серьёзно странно», — снова подумал Крайс.
Позже Крайс продолжал наблюдать странное поведение Энкрида.
Человек, который сказал, что может двигаться, не вылезал из постели.
Он отдавал приказы словами, но его пальцы при этом совершенно не шевелились.
— Что здесь происходит?
Он сказал, что может двигаться, но почему его кормит эльфийка-командир?
Дунбакель пытался накормить его, но Синар вмешалась из-за недостатка деликатности.
— Значит, ты отчаянно отдыхаешь. Ты готовишься скоро умереть? Нам всё ещё нужно выжить и победить, зачем так себя вести? Это заставляет людей нервничать, — неохотно ответил Крайс, чувствуя себя расстроенным.
Растущее чувство недоброго предчувствия Крайса, казалось, что-то всколыхнуло в его сознании.
«Кто отдыхает так серьёзно, если что-то не так?»
Однако Энкрид спокойно осадил его, бросив естественную на вид реплику:
— Я тренирую искусство отдыха.
Он обладал даром говорить именно то, что нужно, в нужный момент.
Красноречие Энкрида было безупречно.
— Ты ударился головой и принял лекарства. Очевидно, тебе нужно отдыхать, — по-своему заключил Крайс.
Перед закатом Энкрид, следуя совету Крайса, отдыхал с величайшей решимостью.
Это был процесс приведения тела в наилучшее возможное состояние.
— Солнце садится? — спросил Энкрид.
— А?
— Иди и проверь.
— Да, иду.
После того, как Крайс вышел проверить время, Энкрид наконец встал, как только солнце село.
Затем он начал разогревать тело.
Он проверил гибкость суставов, напряг мышцы, а затем расслабил их.
Он поправил положение поясного меча вместе с доспехами.
Наряду с физической подготовкой происходила и ментальная.
Он зафиксировал в уме образ единственного клинка.
Остальные наблюдали за ним, заинтригованные его поведением.
Он определённо выглядел как необычный человек.
Он и так был далёк от нормы, но сегодня казался ещё более странным.
— Капитан, вы действительно больны? — серьёзно спросил Крайс.
Энкрид ответил с искренней серьёзностью:
— Нет. Но я вот-вот заболею.
Даже если он добьётся успеха, это не пройдёт без последствий.
Внезапно, прежде чем Крайс успел что-либо сказать, полог палатки распахнулся.
Вошёл человек с каштановыми волосами и заурядной внешностью.
— Прошу прощения за это.
Это была та самая фраза, которую он использовал всегда.
— Просто блокируй его один раз. Это наименьшее, что я могу сделать, чтобы сохранить свою честь в неприкосновенности, — снова произнёс он нечто подобное.
Он никогда не искал понимания у других.
В этом не было необходимости, поскольку его слова предназначались исключительно для него самого.
Затем наступил момент, которого ждал Энкрид.
Его очередь была сделать шаг вперёд.
Внимание врага скоро сосредоточится на нём.
Пришло время показать, к чему он готовился.
***
— Сэр Джамаль, прошу вас.
— Вы осознаёте, что это удар по моей чести? — спросил Джамаль, не зная, как реагировать.
— Вы знаете, почему это должно быть сделано? Нет, вы должны знать.
— Хорошо, значит, вы считаете, что это то, что должно быть сделано? — спросил Сэр Джамаль, его слова были остры, как кости.
Они были острыми, почти как шипы. Но Абнаер просто стиснул зубы. Он не мог избежать боли от резкости этих слов.
— Прошу вас.
— Ваше «прошу вас» больше не имеет значения в этом контексте.
— Я понимаю.
Сэр Джамаль не хмурился и не ругался. В этом не было нужды. В конце концов, это было то, что нужно было сделать. Но это не означало, что ему было комфортно.
— Всего один раз. Я взмахну мечом только один раз, и на этом закончу. Я уверен, вы понимаете, что это лучшее, что я могу сделать, так ведь?
— Да, я понимаю.
Абнаер опустил голову. Личность Рыцаря была тесно связана с его честью. Они были теми, кто защищал свою честь обетами и клятвами. Почему? Не только потому, что этого требовала мораль; практические причины были гораздо сильнее.
«Воля» — это сила разума, и чтобы поддерживать её, что нужно делать?
Как культивировать «Волю»?
Существует Рыцарь, поклявшийся видеть мир только одним глазом, и эта клятва привела к тому, что у неё появился глаз, непохожий ни на один другой рыцарский — Люпера, одноглазая женщина-Рыцарь.
«Воля» — это нечто невидимое.
В тот момент, когда человек сомневается в себе, его сила ослабевает.
Чтобы выразить невидимое силой, нужен способ укрепить свою волю.
Ограничения, обеты, клятвы.
Вот почему эти вещи стали основой рыцарского существа.
Клятва укрепляется обетами. И эти Рыцари также глубоко заботились о своей чести.
Для Рыцаря отказ от чести равносилен исчезновению. Разве был когда-нибудь Рыцарь, который соблюдал свои обеты, но забывал о чести?
В конечном счёте, честь — это фундамент «Воли», которую Рыцари культивировали для себя.
Один из фундаментов.
Рыцари сами решили для себя блюсти честь.
Рыцари сражаются с Рыцарями.
А Сэр Джамаль собирался нарушить это правило.
Конечно, во время войны следовать этому правилу было невозможно. В хаотичных ситуациях бывают времена, когда Рыцари намеренно проникают сквозь рядовых солдат, чтобы нанести удар.
Но это был особый случай.
Рыцари следуют более высоким убеждениям, вере и чести, которые выходят за рамки простого сражения с Рыцарями. Существуют верность и рыцарство.
Тем не менее, даже зная, что его противник не Рыцарь и не готов к этому, Джамаль должен был нанести удар.
«Предположим, Рыцарь-убийца», — подумал он.
Вот почему Сэр Джамаль колебался, берясь за это задание. Он намеревался покончить с этим одним быстрым ударом.
Конечно, несмотря на то, что он сказал, он не стал бы наносить удар небрежно. Он оценит уровень своего противника, нанеся удар ровно с такой силой, чтобы противник точно не смог блокировать.
Даже несмотря на то, что это было не то, что он хотел делать, это всё равно было связано с его клятвой.
«По крайней мере, один долг будет снят».
Он знал, что это не доставит ему удовольствия. Единственным его утешением было то, что это задание выполнялось ради Аспена.
Стоя перед деревянной баррикадой врага, Сэр Джамаль начал искать лазейку.
Независимо от того, сколько часовых выставлено, всегда есть пробелы, которые невозможно прикрыть.
Избежать взгляда обычных солдат было для Джамаля лёгкой задачей.
Всё, что ему нужно было сделать, — это распространить свою «Волю» и определить местоположение врага.
После этого проникновение было делом техники.
Ассимиляция.
Это была техника, основанная на «Воле», позволяющая присутствию человека сливаться с окружением.
Если совершить резкое движение, присутствие нарушится, и это не сработает среди других Рыцарей, но в данной ситуации это было бесценно.
Поскольку он не мог использовать своё гравированное оружие для столь бесчестного задания, Джамаль взял короткий меч в заброшенной палатке, мимо которой проходил.
Оружие было плохо ухожено и грязным, но это не имело значения.
Он осмотрел местность вокруг себя, разыскивая цель.
«Всего один раз. Только один раз».
Он взмахнёт мечом искренне.
Противник не сможет его остановить.
Джамаль знал это лучше, чем кто-либо.
Это был всего лишь способ успокоить собственный разум, связанный ограничениями и клятвами.
Если он этого не сделает, его разум будет неспокоен, и этот дискомфорт помешает росту его «Воли».
«Нет неправильного выбора».
Он успокоил свой разум.
Он обострил свою волю.
Вот как подготовился Сэр Джамаль.
Теперь пришло время действовать.
Не все Рыцари одинаковы.
Когда Джамаль был оруженосцем, ему пришлось отказаться от многого, чтобы получить желаемое. Среди прочего была и клятва.
Если быть откровенным, это был скорее контракт.
Речь шла о том, чтобы дать другой стороне то, чего она желает.
Эта ситуация была такой же.
Быстрым движением он ворвался в палатку.
Его глаза встретились с тем, за кем он наблюдал, и его взгляд остановился на знакомом лице.
Лице, которое он не сможет легко забыть, несмотря на спутанные, свалявшиеся волосы и бороду.
От лица этого человека, который был совершенно не похож на заурядную внешность самого Джамаля, исходил свет.
— Прошу прощения за это, — тихо произнёс Джамаль.
Цель, Энкрид, не выказал удивления и не произнёс ни слова. Вместо этого он двинул ногами.
Это не было абсолютно скрытным движением, но и не являлось явным объявлением атаки.
Это было просто... тревожно.
В этом читался намёк на намерение нанести удар.
Джамаль не стал продолжать свои размышления.
Как Рыцарь, он был связан своей клятвой. Несмотря на то, что это задание было скорее контрактом, он должен был сделать то, что должно быть сделано.
Он сказал, что сделает это только один раз.
Он дал своей цели шанс отступить.
Он поклялся себе, что повернёт назад, если тот сможет отразить хотя бы один удар.
Такова была клятва Рыцаря.
После этого Джамаль сосредоточился на цели, человеке с сияющим лицом, и нацелился ему в сердце.
Он будет целиться только в сердце.
Оставить лицо нетронутым — это ради их товарищей или знакомых.
Его разум сосредоточился, его воля росла.
По мере того, как росла его воля, двигалось его тело.
Из руки Рыцаря был извлечён неполированный короткий меч.
Щёлк.
Звук извлекаемого меча не был плавным, но это не имело значения.
Так думал Джамаль.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942493
Готово:
