День повторялся.
Смотрел ли Перевозчик или нет, Энкрид оставался неизменным.
Всё было точно так же, как и всегда.
Как и в тот день, когда он впервые схватил меч, чтобы стать наёмником, или когда, потерпев поражение, он рубил мечом дерево, — ничего не изменилось.
Впрочем, было одно отличие.
Изменилось его видение.
Изменился фокус его внимания.
Улучшился его образ мыслей.
Изменилось его тело.
Изменился меч в его руке.
Его мечта стала ближе.
Но всё же Энкрид оставался Энкридом.
Он продолжал безжалостно размышлять.
«Как мне парировать это?»
Это был вопрос без ответа.
Но, разумеется, это не было проблемой. Так было всегда. Энкрид редко сразу находил решение.
Всё вокруг призывало его сдаться.
Призывало довольствоваться сегодняшним днём.
Даже способ сдаться приходил на ум.
Была ли это уловка Перевозчика, или так обстояли дела всегда? Способ прожить этот день никогда не был единственным.
«Что, если я сбегу со всеми?»
Что, если, проснувшись утром, он потащит своё ноющее тело и безумно сбежит?
В крепости «Зелёная Жемчужина» было несколько карет.
Что, если он возьмет одну и просто скроется?
Прибудут ли Рыцари в Пограничье?
Они появляются только вечером, но если он убежит утром, смогут ли они его поймать?
Смогут ли?
Он не знал.
И, по сути, ему не нужно было это знать.
Всё равно Энкрид этого не сделает.
Способов сбежать было предостаточно, и все они были легки.
Куда бы он пошёл с таким телом? Даже если бы его поймал Гаррет, это не имело бы значения.
«Надо вернуться и отдохнуть».
Или...
«Прямо сейчас у меня есть дело».
Он мог просто сказать это.
Кто осмелится возразить герою, который привёл поле битвы к победе, величайшему из добившихся?
Внутри крепости уже витала тонкая атмосфера предвкушения.
Когда Аспен отступит, тут же начнётся праздник.
Они будут пировать и пить.
Может ли он надеяться на такое завтра?
«Отчаяние», — слова Перевозчика, которые он всё время бормотал, шевельнулись в сознании Энкрида.
«Ты не сможешь преодолеть это», — повторял Перевозчик.
Это была лишь мимолётная мысль.
Но она ничего не меняла.
Энкрид продолжал мысленно рубить мечом.
Он искал решение.
«Что, если отступить назад и дать клинку проскользнуть?»
Как этот меч мог так дрожать и изгибаться?
Как он мог заставить свой клинок встретиться с клинком противника?
Энкрид считал повторяющееся проклятие сегодняшнего дня привилегией.
Боль смерти оставалась той же, независимо от того, сколько раз он её испытывал.
Но он терпел её ради трепета, который наступал после боли.
И поэтому он снова и снова встречал меч Рыцаря.
Это был день предельной концентрации.
Благодаря этому Энкрид мог видеть больше.
— Ради моей чести.
Это было, когда Рыцарь подошёл и сказал:
— Просто парируй его один раз, ради моей чести.
На мгновение всё в этой сцене, казалось, распалось.
Отчасти это произошло из-за зловещих оков, которые сковали его, когда день только начался.
Чувство уклонения было доведено до крайности.
Это ощущение вытолкнуло его концентрацию на самую высокую точку.
«Клинок?»
Когда он попытался отступить назад и дать клинку проскользнуть, тот ускорился.
Скорость изменилась.
Прежде чем клинок ускорился, Энкрид кое-что увидел.
Он дрожал.
Это выглядело именно так.
В то же мгновение он наклонил свой меч навстречу клинку Рыцаря.
Это было отчаянное усилие, ощущение, будто мышцы всего тела рвутся на части.
Он был настолько сосредоточен на клинке, что не видел лица Рыцаря, но на лице того, вместо обычного безразличия, промелькнул намёк на удивление.
Конечно, оно тут же исчезло.
Дзинь.
В тот момент, когда клинки встретились, грубый меч Рыцаря рассёк гладиус гномьей ковки.
«Преимущество оружия?»
Нет.
Бум.
Его сердце было пронзено.
Энкрид умер.
И сегодня снова повторилось.
На этот раз была добавлена немного иная стратегия.
Парируя гладиусом, он активировал «Мгновенную Волю», пусть даже мышцы его левой руки рвались на части.
Наполовину это было авантюрой.
«Воля» в конечном счёте была таинственной силой, проходящей через тело использующего её.
Это не имело ничего общего с телом, которое не успело должным образом восстановиться.
Он чувствовал, как рвутся мышцы его левой руки, но Энкрид направил искру в нужном ему направлении. И это сработало.
Меч Рыцаря задрожал и изогнулся, пронзая его сердце, но не расколол его полностью.
Всего на мгновение, но он выиграл себе немного времени.
Смерть была отложена.
Кха!
Энкрид пошатнулся и сплюнул кровь.
В то же время его тело рухнуло.
Он попытался опереться на землю левой рукой, но силы отказали, и он рухнул вперёд.
Как раз в тот момент, когда он собирался упасть...
Бум.
Кто-то поймал его, не дав удариться о землю.
Он посмотрел вниз и увидел ступни.
Шинар поддержала тело Энкрида своим бедром.
Энкрид не повторил той же ошибки. Он использовал правую руку, чтобы опереться о землю.
У него не было сил подняться.
Кровь продолжала течь изо рта, а шок в сердце был невыносим.
— Что это? — спросила Шинар.
В этот момент что-то пролетело прямо к голове Рыцаря. Это был Рагна.
Его меч с огромной силой прорезал крышу шатра.
Скрежет!
Эхом раздался звук рвущегося шатра, когда клинок в его руке был выпущен с ужасающей скоростью.
Клинок, более быстрый, чем стрела, обрушился сверху вниз.
Когда его спрашивали, разве он не упоминал молнию?
Это было не без причины.
Его клинок превратился в молнию.
Напитав его «Волей Рассечения», он продемонстрировал мастерство владения мечом северной семьи Йохан.
Это была техника меча семьи Йохан: «Удар Грома».
Грохот!
Именно такой звук исходил от клинка Рагны.
Затем Рыцарь взмахнул мечом вверх.
Что стало с «Ударом Грома»?
Этот Рыцарь не был обычным Рыцарем.
Он не был чужд манипулированию «Волей».
Рыцарь мог делать вещи, которые нельзя было совершить, используя лишь её фрагменты.
Он поймал клинок Рагны ладонью левой руки и тут же нанёс удар своим мечом.
Энкрид впитывал всё это глазами.
Он ни на секунду не ослаблял концентрации, решив ничего не пропустить.
Не имело значения, что его тело умирало.
«Ах».
Даже Энкрид смог смутно это разглядеть.
На мгновение показалось, будто меч Рыцаря умножился до десятков клинков.
Он не просто сплюнул кровь, но изо рта Энкрида пошла пена.
Увидев это, Шинар, стоящая рядом, произнесла:
— Эльфийки, потерявшие своих спутников, никогда не забывают о мести.
«Постойте, когда это мы стали спутниками?»
«Что это за отношения, если мы говорим о мести?»
Это звучало обнадеживающе.
Шутить в такой момент — эта эльфийка способна на всё.
Рагна был ранен и покатился по земле.
Это была смертельная рана.
Его взгляд потух.
Его сердце было пробито, но это было вполне естественно.
— Чёрт.
Крайс снова преградил путь Энкриду.
На этот раз с ним был Дунбакел.
Р-р-рык.
Разве Эстер отличалась?
«Ах, эти ребята не собираются сбегать?»
На этот раз умер именно Рагна.
Возможно, потому что он сгоряча попробовал великую технику?
Тем не менее, в теле Рыцаря тоже произошло изменение.
В просвете между Крайсом и Дунбакелом Энкрид увидел, как Рыцарь осматривает свою ладонь.
Кровь с короткого меча капала на пол.
Кровь также текла из левой руки Рыцаря, падая на пол.
Это была тёмно-багровая кровь.
— Меня порезали? — пробормотал Рыцарь.
Ничего не поделать.
Даже если клинок содержал Волю, противник всё равно был лишь неполным фрагментом.
Рыцарь, в конце концов, был Рыцарем.
Но мог ли он пробить ладонь, напитанную Волей?
Можно ли вообще назвать это порезом?
— Я порезался? — снова пробормотал Рыцарь.
Это был звук шока.
К несчастью или к счастью, Энкриду пришлось закрыть глаза прямо здесь.
Время, которое он выиграл, пожертвовав своей левой рукой, подошло к концу.
Угх. Он пытался сдержаться, но, рухнув, Энкрид издал довольно неприятный крик.
Это был его предел.
Он закрыл глаза, умирая, просыпаясь и начиная этот день снова.
Дрожащий клинок, изгибающийся клинок.
Прежде всего, облик Рыцаря, когда тот противостоял Рагне, ярко запечатлелся в его памяти.
Он изменил свою стойку и работу ног.
Он изменил клинок, которым владел, основываясь на навыках противника.
И Энкрид сумел это увидеть.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Хорошо!
— Что ты имеешь в виду?
Разве нормально кричать о том, что что-то хорошо, как безумец, с самого утра?
Крайс спрашивал снова и снова, но Энкрид был глубоко в своём мире.
Это было погружение, не похожее ни на одно прежде.
— Нет, ты ударился головой? Ты, кажется, действительно поранился на этот раз, — пробормотал Крайс рядом с ним.
Шинар, похоже, думала о том же.
Он и так был странным человеком, но теперь становился ещё более странным.
Что ж, это было частью его очарования.
Энкрид пережил ещё несколько итераций этого дня.
После этого он начал раскладывать по полочкам то, что осознал.
В самый последний «сегодня» он увидел нечто совершенно необычайное.
Случайно Рагна и Шинар атаковали вместе, и меч Рыцаря, который противостоял им, издал крик.
У-у-у-у-у!
Меч кричал, дрожа и вибрируя.
Это называлось «Эхо Клинка».
Клинок кричал, и из двух глаз Рыцаря полился видимый белый свет.
Это была материализация Воли.
Ву-у-ух — Бум!
Короткий меч Рыцаря буквально начертил линии белого света слева и справа.
Траектория этого света рассекла клинок Рагны пополам и разрезала меч Шинар.
Энкрид, который атаковал первым, тоже временно получил отсрочку.
Он мог видеть ясно.
«Старым коротким мечом?»
На таком уровне это было не просто мастерство — это была божественная техника.
Мечи эльфийки и Рагны были разрублены.
Один из них был знаменитым мечом, а другой казался тем, что никогда не должно быть разрублено, но оба были рассечены надвое.
Не пролетело даже искры.
«Словно перерубаешь гнилую ветку».
«Возможно ли это только силой «Воли»?
Что такое «Воля»?
Что такое «Сила воли»?»
Энкрид размышлял, но не мог найти ответа.
Его мысли сместились в более прогрессивное и здравое русло.
Рыцарь всегда убивал Рагну, отрубал ему руку или ногу, и при этом несколько раз бормотал похожие слова:
— Как жаль.
— Не стоило так торопиться.
Рыцарь жаждал таланта Рагны.
Энкрид размышлял о том, как Рагна противостоял Рыцарю.
Он мысленно копался в повторяющемся «сегодня».
Он вспомнил бунт Шинар.
Он вспомнил смерть Крайса.
Он вспомнил борьбу Дунбакела.
Он даже пересмотрел собственную смерть и обдумал меч Рыцаря.
Мастерство владения мечом, мечи и борьба.
Всё это запуталось в его голове, словно шторм.
— Это место — болото; любой, кто туда попадает, не может выбраться, — Перевозчик продолжал пытаться затащить Энкрида в некую бездну, но это было, разумеется, бесполезно.
— Разве ты не торопишься? — иногда спрашивал Энкрид первым.
В такие дни Перевозчик замолкал.
Из-за этого Энкрид всегда выглядел надутым.
Это была легкомысленная мысль.
Разве это не могло быть чем-то сложным для понимания?
Так прошёл пятьдесят шестой «сегодня».
«Как парировать молнию?»
Он повторял и размышлял, затем снова спросил Рагну и Шинар.
Он не позволял ни одному дню пройти впустую, делая всё, что мог.
Среди прочего он умирал множество раз, увидев изгибающийся меч Рыцаря.
Он умирал, видя, как дрожит меч.
Искры были рассечены, а гладиус разрублен.
Он больше не мог увидеть «Эхо Клинка».
В этом ему должны были помочь удача и случай.
Другим могло бы показаться, что богиня фортуны преследует его, но Энкрид прекрасно знал, что ему так не везёт.
Поэтому он не мог рассчитывать на ту же удачу.
Если это не был чистый случай, им, Рагне, Шинар и ему, пришлось бы сотрудничать.
«Но мне это тоже не нравится».
Его сердце не было согласно.
Это означало бы смерть ленивой или шутливой эльфийки.
Он не мог принять этого.
Ему было невыносимо оставаться в живых, наблюдая за смертью кого-то другого.
Но если его самого толкали?
«Лучше вцепиться в меч зубами и броситься в бой».
Его сердце и разум говорили ему об этом.
Поэтому он рубил мечом в одиночку, мучаясь и размышляя.
Бесконечные раздумья и рассмотрение вариантов, и, сделав за это время даже долю шага вперёд, размышления Энкрида вернулись к началу.
Как парировать молнию?
— Начни с того, что взгляни ей в лицо, — это сказал Рагна.
Теперь Энкрид это понял.
Чтобы парировать, нужно это увидеть.
— Тогда просто реагируй на скорость, — это сказала Шинар.
Среагируй, затем нанеси удар.
Парируй.
— Значит, тебе просто нужна Воля, — это было последнее слово Рагны.
Одно это слово — «Воля» — заключало в себе всё.
Кстати.
Фух.
Меч Рыцаря.
Удар Рыцаря.
Разве это не было волнующим?
— Ещё раз, — вырвались слова.
За ними последовала улыбка.
Энкрид почувствовал, как непривычный восторг наполняет его в этом повторяющемся «сегодня».
Стена явилась как бог смерти, но этот размашистый меч стал его личной вехой.
Эта веха ощущалась как свет, пробивающийся сквозь тёмный туннель.
То, что казалось лодочнику чистой тьмой и отчаянием, для Энкрида было светом и восторгом.
Началось ещё одно «сегодня».
Семьдесят второй. Его тело по-прежнему было разбито, но, как всегда, Энкрид пришёл в движение.
Он видел, как Рагна наносил удар своим мечом, будучи почти мёртвым.
Он видел борьбу Шинар более десяти раз.
Как?
Он не знал.
Завтра?
Оно не наступит.
Его это не волновало.
Вот почему лодочник не мог понять Энкрида.
Среди повторяющихся дней были и такие, когда его уверенность росла без всякой причины.
Конечно, он умирал.
После этого он прожил ещё двенадцать «сегодня».
Меч, который нельзя было парировать, меч Рыцаря, оставался таким же.
— Ты.
На девяностом «сегодня» Рыцарь обнажил меч и нахмурился.
Затем он заговорил с Энкридом.
— Как жаль.
Энкрид не был слишком рад этим словам, но, честно говоря, он бы солгал, если бы сказал, что не почувствовал гордости.
Конечно, сейчас он ничего не чувствовал.
Он был в состоянии концентрации.
Так было всегда.
Столкнувшись с Рыцарем, он фокусировался и погружался.
Малейшее отвлечение — и его сердце было бы рассечено без всякой пользы.
Поэтому, хоть он и чувствовал, что его ментальная сила истощается, он не мог позволить себе потерять ни единого мгновения концентрации.
Тем не менее, стена, явившаяся богом смерти, признала его, и этого Энкрид никогда не забудет.
Рыцарь говорил о чести и о «хотя бы раз».
Энкрид выдохнул и приготовился.
Казалось, это можно парировать, но это не удавалось.
Значит, что-то было не так.
Мог ли он достичь уровня Рыцаря прямо сейчас?
Нет, это было невозможно.
Даже с фрагментом «Воли» этого не могло произойти.
Тогда как?
Хм.
В этот момент Эхо Клинка, свет, меч Рыцаря безжалостно пронзили его сердце.
Бум.
Это было быстрее, чем раньше.
«Ах».
Это было по-настоящему похоже на молнию.
В то же время молния ударила Энкрида по голове.
Удар молнии по черепу осветил путь из «сегодня» в «завтра».
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942492
Готово:
