Наступило второе утро. Энкрид снова прожил тот же самый день. Цепи зловещего предчувствия, превосходящего инстинкт самосохранения, всё ещё сковывали его тело. Его конечности были скованы, он не мог пошевелиться. А пока что этот день ощущался не иначе, как наблюдение за чьей-то смертью.
С наступлением вечера Энкрид сказал то, что должен был. Это была минимальная подготовка.
— Рагна, сожми меч и отдохни.
Он сказал это заранее, но дело было не в мече. Он был измотан. Он был ранен. Он был не в лучшей форме. Осознание этого не помогало предотвратить беду. И это была катастрофа. Недаром это называлось катастрофой. Рыцарь вновь убил всех его товарищей.
Прошёл третий день, потом четвёртый. Всё повторялось: зловещие предчувствия, стягивающие цепи, смерть товарищей, его собственная смерть, боль и, изредка, Перевозчик на Чёрной Реке.
— Отчаяние.
Перевозчик явился снова, впечатывая слово «Отчаяние» в разум Энкрида.
Энкрид не ответил.
— Отчаяние.
Двенадцать дней пролетело. Один и тот же день повторялся снова и снова.
Скованный цепями ужаса, Энкрид наблюдал за смертью своих товарищей. Он никогда не отворачивался. Он не мог. Крайс, который даже драться толком не умел, упорно вставал у него на пути. Человек, который каждый день говорил о бегстве, – почему он не бежал в этот момент? Это было проклятие. Поэтому он не очерствел. Физическая и внутренняя боль ощущались одинаково. Он должен был всегда терпеть одну и ту же боль. Он должен был видеть, как всё происходит. Энкрид никогда не думал отвернуться, но боль всё равно оставалась болью.
— Это отчаяние, — с небрежной интонацией проплыл мимо Перевозчик.
Двадцать второй день.
Сдвиг.
Сразу после того, как грудь Шинара рассекли, пальцы Энкрида дёрнулись. Этот день казался немного иным, чем предыдущие двадцать один.
Он подумал о «Женихе».
Она не умерла. Он думал, что она умерла в первый день, но и она была не простой воительницей.
С возрастом она изворачивала путь меча, сводя урон к минимуму. Её стиль сочетал меч, который наносит удар, и меч, который его принимает. Что до Рагны, он не полагался на скорость, чтобы одолеть удары противника, а вместо этого использовал свой меч, чтобы блокировать и выдерживать их чистой силой. У них всех стоило поучиться.
Сдвиг.
Рагна, Крайс, Дунбакел, Эстер.
Увидев смерть их всех, Энкрид обрёл свободу в своих руках.
«Наконец-то могу двигаться», — мелькнуло в его голове.
И вместе с этим простая реплика:
— Хм?
И всё же, клинок в руке каштановолосого мужчины снова пронзил его сердце. Энкрид снова умер.
Чёрная Река и Перевозчик. Он продолжал появляться, словно ему больше нечего было делать.
— Отчаяние.
Нефокусированный взгляд Перевозчика теперь был прикован к Энкриду. Энкрид смотрел на Перевозчика с безразличием. Каждый раз, когда тот говорил об отчаянии, не было и следа усталости или скуки.
Пока Энкрид продолжал безразлично смотреть, его тело медленно начало исчезать. Пришло время вернуться в реальность. Ему предстояло прожить ещё один день, наблюдая за смертью своих товарищей. Ещё один день повторяющейся смерти. Его тело и лицо растворились, словно дым.
Перевозчик смотрел на Энкрида. Он не выражал эмоций, но иногда всё же показывал фрагмент своих внутренних чувств. Так случилось и сейчас. Когда время во сне подошло к концу, и тело Энкрида начало расплываться, Перевозчик выразил свои эмоции. Он даже решил произнести их вслух.
— Улыбка?
Река исчезла. Энкрид очнулся ото сна. Так начался очередной повторяющийся день. Это был тридцать второй день.
— Какой-то тяжёлый сон, — пробормотал Энкрид, просыпаясь.
Первое, что он сделал, – отнёсся к прошедшему дню как ко сну. Он не столько отмахнулся от него, сколько использовал это как первый шаг, чтобы двинуться дальше. Подумать только, что это был день, когда он ничего не мог сделать. Довольно, нет, очень неприятно, не так ли? Ощущение, будто насекомые ползают по телу.
— Что за сон тебе приснился? — спросил Крайс, протирая глаза в стороне.
— Сон, где я умираю.
— Повезло тебе.
В ответ на честное замечание Энкрида Крайс ответил со всей искренностью.
— Рагна, мне приснился сон, где умер и ты. Сожми свой меч.
— Вот уж действительно не повезло, — ответил Рагна со всей искренностью. И это было действительно уютное утро.
Рагна не верил в суеверия, но, услышав такое от Энкрида, наверняка задумался.
— Разве это нормально — слышать подобную чушь от кого-то вроде тебя? — пробормотал Рагна, что прозвучало немного как жалоба. Он был безразличен, но содержание реплики ему не понравилось.
— Это оскорбление? — как ни в чём не бывало, ответил Энкрид.
— Я вызываю тебя на дуэль.
«Неужели кто-то может сравнить меня с Ремом?» — подумал Рагна.
Сказав это в шутку, Рагна не получил никакого ответа от Энкрида.
Этим утром Энкрид двигался энергичнее, чем в любой другой пережитый им день. Отчаяние? Это было слово, которое не могло легко добраться до его сердца. Экстремальная ситуация была осознана. Сила противника была признана абсурдной и гротескной. Но ответ был ясен.
«Один раз», — подумал он. Если он сможет выдержать первый удар, противник отступит. Итак, это отчаяние? Нет. Даже если бы был способ избежать этого, он бы не воспользовался им. Противник был Рыцарем. Даже если этот Рыцарь пришёл как жнец, Энкрид чувствовал лишь радость по мере приближения его мечты. Наряду с болью, было и возбуждение.
Смерти его товарищей были погребены во сне, и Энкрид использовал это как отправную точку, чтобы двигаться вперёд. Другими словами, никто не умрёт. Таким образом, оставался только один ясный ответ. «Выдержать это». Если это не сработает? Продолжать, пока не сработает. Если потребуется, сделать всё, что угодно, чтобы это произошло. Вот как это нужно было делать. Снова и снова видеть, как умирают его товарищи? Если это отчаяние? «Это слабость».
Сколько «сегодня» он уже преодолел? Было много способов выбраться из повторяющегося дня. Должно ли одно и то же происходить каждый раз? Он уже знал ответ. Теперь, когда его тело снова двигалось, он мог делать то, о чём раньше не думал.
Энкрид начал с того, что собрал снаряжение из угла казармы. «Стоит ли обернуть себя в броню из бинтов? Нет, это будет бессмысленно. Разве ты не видел меч Рыцаря? Никакая броня не сможет его блокировать». То, что носил Шинар, тоже было не обычной бронёй, но её всё равно прорезало насквозь. Что-то обитало в этом ударе. Кажется, я знаю, что это. «Воля». Рыцарь – это тот, кто владеет «Волей». Энкрид ясно это понимал.
«Так что же мне делать? Просто пока отпустить это? Будет ли эффективен Змеиный Меч?» — думал он. Он уже забыл, что его тело было в руинах.
Прошёл ещё один такой же день.
— Все хорошо поработали, — всегда говорил Энкрид нечто подобное. Есть вещи, к которым нельзя привыкать, даже если они повторяются. Энкрид не забывал этого. После обычных слов благодарности за тяжёлую работу последовало несколько незначительных обменов репликами.
— Я не допущу той же ошибки, — закончил Крайс. С «Вжух!» палатка разорвалась, и внутрь вошёл мужчина с каштановыми волосами. Начало всегда было одним и тем же.
— Прошу прощения, — произнёс мужчина, и Энкрид начал готовиться.
— Если ты сможешь блокировать его хотя бы один раз, я отпущу тебя. Это был бы единственный способ уважить мою честь.
Он вёл себя так, словно не хотел этого делать. Тем не менее, он всё равно не мог остановить ни единого удара. Пока он что-то говорил, Энкрид двинулся.
По правде говоря, Энкрид не слушал, что говорил мужчина. Разве он слышал это один или два раза? Если что-то повторяется, оно либо притупляет тебя, либо нет. Оставшиеся слова были просто утомительны. Честь или что-то ещё — его внимание было приковано к другому. Цепи зловещего предчувствия стягивали его тело, но он уже однажды начал преодолевать их. Он приказал своим мышцам, от кончиков пальцев до всего тела. Двигайся.
Ноги Энкрида естественно шагнули. Его тело двигалось, как ему хотелось. Зловещее предчувствие всё ещё сжимало горло, но это не имело значения. Это можно было игнорировать. Важно было то, что он двигался. Мужчина первым заметил, что кто-то идёт, несмотря на то, что не слушал его слов. Его взгляд обратился к Энкриду.
Энкрид произнёс:
— Я пойду первым.
— Жених! — попытался остановить его Шинар, но было уже слишком поздно.
— Я же цель, верно? — спросил Энкрид, делая ещё один шаг.
Он был прав. Из всего, что он узнал за эти повторяющиеся дни, он понял всё. Чтобы преодолеть этот день, нужно было признать и встретиться лицом к лицу с тем, что в нём необходимо. «Цель Рыцаря — я». Если он проявит решимость, тот человек не повернётся к нему спиной. Он заговорил и встретил ситуацию лицом к лицу.
Мужчина, Рыцарь, поднял свой меч. С «Дзынь» был обнажён короткий меч, у которого не хватало нескольких зубьев — это было оружие жнеца. Жнец во сне взял это оружие.
— Впечатляет, — сказал Рыцарь.
Он взмахнул мечом.
Бам.
Энкрид попытался блокировать, но меч противника оказался быстрее. «Был ли он быстрее Ликаноса? Было ли это похоже на «удар без убийства» Джаксена?» Энкрид видел это бесчисленное количество раз, но впервые пытался блокировать. Он почувствовал разницу в скорости. Меч противника был запущен без какой-либо передачи силы, начиная от ног. Это был меч, который невозможно было прочитать по времени. «Я был медленным», — принял это Энкрид. Он был медленным, и, пропустив удар, он, естественно, получил сокрушенное сердце. Смерть приближалась. Несмотря на это, Энкрид ухмыльнулся. Разве не было достигнуто первое, чего он хотел добиться?
Жнец тоже это увидел. «Сумасшедший ублюдок». Он мгновенно разглядел истинную природу Энкрида. Противник был ненормальным. Конечно, это была не проблема Энкрида. Он был просто доволен, что его уловка сработала. Если он не хотел видеть, как умирают Шинар, Рагна, Крайс, Дунбакел и Эстер, всё, что ему нужно было сделать, — это шагнуть вперёд первым. Его глаза закрылись. Смерть приближалась.
Тёмная река вздымалась. Появился Перевозчик, и хотя это был не тот момент, чтобы открывать мир снов, он всё равно сумел ненадолго проскользнуть в него. Он проплыл мимо и оставил высокую похвалу.
— Сумасшедший ублюдок.
Это уже второй раз, когда он получал такую похвалу. Энкрид едва успел ответить:
— Спасибо.
Времени говорить дольше не было. Была ли это просто иллюзия, что лодка на далёкой реке, казалось, сильно качалась? Кто знает. Как бы то ни было. «Моё тело движется». Теперь оставалось только принять это.
— Фух, хорошо, — сказал Энкрид.
— Что в этом хорошего? — спросил Крайс, как только Энкрид проснулся.
— Не беспокойся об этом, — ответил Энкрид. «Может ли он восстановить своё тело прямо сейчас? Нет». Размышляя, он взял меч Рагны и положил его рядом со своей кроватью.
— ...Что это? Хочешь спарринга?
— Просто держи его, — сказал Энкрид.
Было легче действовать, чем объяснять причину. В любом случае, чтобы поднять хоть немного тепла в теле, было важно не начинать резких движений. Он продолжал растягивать мышцы у жаровни, многократно выполняя движения, стимулирующие его регенеративные способности. Однако его мысли не прекращались.
«Как я могу блокировать это?» Он всё ещё был в растерянности. То, что он мог двигаться, не означало, что он мог немедленно блокировать удар. Но всё же, разве это не просто один удар мечом? «Нет, — подумал он. — Это был не просто один удар. Это был меч Рыцаря. Это безумие».
Энкрид не был идиотом. Он знал, что делал на поле боя. Его собственный меч не останавливали обычные солдаты. Он победил наёмников, искусно владеющих мечами, даже тех, кто принадлежал к роду Харриер. Среди них были также маги и шаманы. В самый последний раз он был окружён вражескими силами. Хотя он сбежал, используя свои чувства, это был нелёгкий подвиг. Тому, кто не знал, что он повторяет один и тот же день, это показалось бы чем-то за гранью магии. Один меч, или, вернее, три меча, — но он прошёл через эту опасность, просто владея мечом.
— Ты маг? — естественно спросил Крайс. Эстер также посмотрела на него вопросительно. Конечно, он не был им. Он не мог колдовать. Он снова вспомнил меч Рыцаря. Теперь он чувствовал себя обычным солдатом. Его мысли продолжались.
«Если бы Джаксен был здесь, заметил бы он? Нет, если бы Джаксен был здесь, он бы тоже не так легко пал перед Рыцарем, верно? Сделал бы он что-нибудь, чтобы остановить это? Что, если бы Рагна не был ранен?» Это были просто праздные мысли. Было ли это отчаянием? Было ли это затянувшееся чувство, которое Перевозчик вбил в его разум? Энкрид не пытался ни отбросить, ни стереть что-либо из этого. Он просто отпустил это естественным образом. Это не имело значения. Что такое отчаяние? Отчаяние — это когда не на что смотреть, поэтому надежда обрезана, и человек рушится. Это жалость к себе, разрушение изнутри. Ничто из этого не имело отношения к Энкриду.
Собирался ли он оказаться в ловушке сегодняшнего дня только потому, что не смог блокировать удар Рыцаря? На самом деле, это было бы желанно. Он скорее предпочёл бы увидеть, как его мечты меркнут и рушатся, чем бороться за ещё один день, в котором он ничего не делает, и без поворотного момента наблюдать, как они стареют. «Ещё один бурный день», — подумал он. Даже если ему придётся сражаться изо всех сил, даже если смерть приближалась, это не имело значения. Он не собирался жить только для того, чтобы умереть.
Важно было то, что сегодня, слова, произнесённые Перевозчиком в агонии и неведении, а также бесчисленные другие дни до этого, сломали оболочку Энкрида. Его разум был прям, каким он был, когда впервые встретил этот день. Это было небольшое осознание. Но и большое.
«Нет правила, запрещающего использовать сегодняшний день». Он использовал его, когда имел дело с оборотнями и магами, и когда прорывался через магические ловушки. Это было расширение понятий. Он дал отпор, выдерживая и используя проклятие повторения. Это был момент, когда он осознал разумом то, что делал физически. Глаза Энкрида открылись. На ум пришла предстоящая задача.
— Рагна.
— ...Что такое?
Его голос, естественно, стал громче. Рагна отреагировал на перемену в поведении Энкрида. Почему он вдруг стал таким?
— Предположим, твоё тело в порядке?
Глаза Энкрида сверкнули. Как бы это сказать? Он казался странно возбуждённым, с блеском в глазах.
Когда он говорил, Рагна прервал его:
— Я в порядке сейчас. Лучше, чем командир.
В некотором смысле, высокомерие было самым сильным оружием. Как и взгляд Энкрида, высокомерие Рагны сияло ярко.
Энкрид, естественно, ответил:
— Моё тело на девяноста процентах. — На самом деле, это было пятьдесят процентов.
— Я полностью в порядке сейчас.
— И я в порядке, если подумать, — продолжил Энкрид.
Шинар, слушая их разговор, тихо произнёс:
— Что они делают?
— Соревнуются, кто из них больший дурак, — подвёл итог Крайс.
— Я не ранена, — заговорила Дунбакел. Она тоже была ранена. Конечно, никто не отреагировал на её слова. Энкрид и Рагна тоже не обращали внимания на остальных. Точнее, Энкрид игнорировал их, так что Рагна, естественно, последовал его примеру.
Суть была в следующем:
— Сможешь ли ты блокировать меч Рыцаря?
Этот вопрос, это отношение, вес, заключённый в его словах и взгляде, и нарастающая решимость, превосходящая высокомерие, — всё это было стимулом.
Рагна сделал паузу, на мгновение погрузившись в свой собственный мир. Эта битва стала поворотным моментом. Для Рагны путь был ясен. Он легко мог сказать, куда ведёт его талант. Но то, что путь был виден, не означало, что он по нему прошёл. Он не пережил это, поэтому не мог быть уверен. Однако сияющий талант уже показал ему путь. Это был путь, открытый талантом, пробуждённым спусковым крючком. Рагна был наполовину уверен. Это был путь к становлению Рыцарем.
— Я блокирую его, — сказал он.
Если отбросить высокомерие, это было возможно. Если он использует удар, наполненный «Волей», и сделает первый шаг с тем, что приобрёл, он сможет блокировать меч Рыцаря. Это была смутная уверенность. Это была уверенность. По крайней мере, он не падёт слабо от одного удара. Созерцание заключалось не в том, чтобы замыкаться и вести себя глупо.
Кроме того, так же, как изменился Энкрид, тонко заметна была и перемена в Рагне. Особенно когда он смотрел на Рыцаря, реакции Рагны на повторяющийся день постепенно менялись. Что это значило? Может ли быть, что ему что-то было видно? Это были сомнения и вопросы. Энкрид видел лёгкий и удобный путь. Он искал ответ у Рагны.
— Как? — спросил Энкрид. Теперь скажи мне метод. Рагна казался чем-то опьянён. Голос и взгляд Энкрида имели такой эффект. Итак, Рагна охотно заговорил. Он вообразил меч Рыцаря и представил его. С точки зрения таланта, он, несомненно, был одним из лучших на континенте. Он не колебался. Его рот быстро открылся.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942490
Готово:
