Кошмар Энкрида воплотился в реальность, приняв облик стоящего перед ним человека.
Энкрид инстинктивно осмотрел незнакомца. Тот стоял в сбалансированной, но неброской стойке: ноги слегка расставлены, руки расслаблены по бокам. Его растрепанные каштановые волосы и тусклые глаза не имели никаких отличительных черт. Поношенная одежда говорила о том, что он не принадлежит ни к врагам, ни к его собственным силам.
Несколько вопросов возникли одновременно: как этот человек вообще здесь оказался? Насколько он искусен? И за что, собственно, он извиняется?
— У меня есть на это причины, — спокойно произнес мужчина. — Так что давай сделаем всё чисто.
С этими словами он вытащил меч.
Лязг.
Это был дешевый короткий меч, и Энкриду не требовалось рассматривать его вблизи, чтобы заметить изъяны. Клинок был щербатым, кожаная обмотка на рукояти болталась, а само лезвие – тусклое и ржавое.
Энкрида поразил не столько вид меча, сколько его неспособность ощутить его до того, как мужчина его обнажил.
Сам акт извлечения оружия вызвал у него предчувствие беды. Это было не похоже на гнетущее присутствие вожака огров или ученицы Рыцаря Айши. Если их аура была косвенной, то это было чистой неизбежностью – всепоглощающая уверенность в том, что удар клинка неотвратим.
Почему? Обостренные чувства Энкрида, отточенные беспощадными тренировками, достигли нового предела. Его «Чувство Уклонения» превзошло себя, превратившись в нечто большее – в инстинкт, который подавал страшное предупреждение.
Это был неожиданный дар, но абсолютно бесполезный в этот момент. Чистая тяжесть ужаса сковала его конечности, как цепи, оставляя его неподвижным.
— Суженый, — прошептала Шинар, нарушая тишину.
Что смогла разглядеть ее эльфийская интуиция?
— Нам нужно уклониться, — сказала она.
Затем мужчина исчез.
Глаза Энкрида уловили лишь вытянутое послеображение, когда его взгляд инстинктивно проследил за размытым пятном. Фигура, ставшая теперь полосой движения, в мгновение ока сократила расстояние до Шинар.
Даже для прекрасно настроенного зрения Энкрида движения человека казались фрагментированными, почти непостижимо быстрыми.
Лязг!
Посыпались искры.
Сначала возник звук, а уже потом – изображение произошедшего.
Шинар перешла в оборонительную стойку, но этого оказалось недостаточно. Энкрид увидел, как зазубренный короткий меч прочертил линию от ее груди до живота, рассекая плоть, хотя ее кинжалы и отразили часть удара.
Кровь фей брызнула в воздух.
Сила и точность атаки в сочетании с невероятной скоростью сокрушили ее защиту, направив клинок вперед.
В этот момент Энкрид понял. Вот как выглядит идеальный удар – мастерское сочетание силы, скорости и техники.
— Если удача на вашей стороне, то, возможно, этого больше не случится, — произнес мужчина, его голос был спокойным, но пронзительно ясным, будто выгравированным в воздухе. — Но даже если и случится, я не ударю дважды. Я знаю, что это нечестно, поэтому прошу вашего понимания.
Его слова были загадкой, непостижимой для Энкрида. Что значит «однажды», и что значит «удача»? Разговоры о чести сбивали с толку не меньше.
Однако одно было несомненно – Шинар пала.
Схватившись за грудь, она сползла на землю. Ее кинжалы загремели, когда она попыталась опереться, но силы оставили ее. Ее клинок лишь чиркнул по полу, а тело обмякло.
Бум.
— Я тоже это ненавижу, — пробормотал мужчина, и в его голосе прозвучала искренность.
Когда он повернулся, Энкрид встретился с ним взглядом. Даже если бы оружием в руке мужчины был всего лишь ржавый кинжал, результат оказался бы тем же.
Одно лишь присутствие этого человека привело вопросы Энкрида к единственному выводу.
Стоящий перед ним человек был не просто учеником Рыцаря. Он был чем-то гораздо большим – Рыцарем.
Жнец, способный в одиночку порубить тысячу человек. Кошмар поля боя. Бедствие, рожденное человеческими руками. Оружие, способное изменить ход войны.
Мечта Энкрида приняла форму, представ перед ним предвестником смерти.
— Что, черт возьми, это такое? — потрясенно пробормотал Крайс позади.
— Отойди, — приказал Рагна, дернув Крайса за воротник назад и шагнув вперед.
Его руки были пусты, если не считать ложки, которую он все еще сжимал.
— Что происходит? — прорычала Дунбакел, ее голос был низким урчанием.
Она уже завершила свое преображение в звериную форму.
Мужчина опустил свой короткий меч и двинулся к следующей цели.
Не было слышно стука его ног о землю, не было и порыва воздуха, который выдал бы его движение.
Он просто двинулся и нанес удар.
Это было простое действие, но уследить за ним взглядом было почти невозможно.
На этот раз его целью была Дунбакел.
Прежде чем он до нее добрался, Дунбакел выхватила свой ятаган, ее инстинкты были прекрасно настроены. Если бы мужчина не пошевелился первым, она бы нанесла удар первой.
Лязг!
Бум!
Хрясь!
Три отчетливых звука наложились друг на друга, слившись в единый миг. Именно так услышал это Энкрид.
И вот последствия.
Энкрид не мог проследить траекторию короткого меча. Он был быстрее, чем раньше, и спина мужчины загораживала обзор. Вместо этого его взгляд остановился на Дунбакел.
Ее ятаган был чисто разрублен пополам. Один осколок отскочил в сторону, разорвав брезент палатки. Короткий меч мужчины, ничем не сдерживаемый, вонзился прямо в сердце Дунбакел.
— Чёрт... надо было взять клинок получше, — пробормотала она, опускаясь на одно колено.
Она схватилась за рассеченную грудь, но кровь хлынула сквозь пальцы толстыми, пульсирующими струями. Это была смертельная рана – ее было не спасти.
— Давай, нападай.
Следующим выступил Рагна.
Он бросился вперед безоружным, хотя у него не было шансов на победу, с клинком или без. Его рука все еще была далека от исцеления.
Враг не тратил слов. Его клинок бесшумно взмахнул, целясь прямо в голову Рагны.
Рагна не дрогнул. В мгновение ока он повернул тело, выставив вперед свою неповрежденную руку.
Вонзь!
Рука мужчины легко перехватила его.
В руке Рагны была... ложка.
Схватив Рагну за запястье одной рукой, мужчина поднял клинок другой.
— Ты был самым способным, — безэмоционально произнес мужчина, опуская меч одним плавным движением.
Рагна сопротивлялся до самого конца. Изогнув тело вбок, он попытался ударить плечом противника, но клинок оказался быстрее.
Вжик!
Меч забрал руку Рагны, и только руку.
Рагна отлетел в сторону, кровь брызнула вокруг него дугами.
Потеря руки означала неминуемую смерть, если рану не остановить.
— Видишь? Никаких вторых шансов, — сказал мужчина, переводя взгляд на Рагну.
Теперь Энкрид понял смысл этих слов. «Никаких вторых шансов».
Он объявил, что нанесет удар только один раз.
— Если меня блокируют, я отступаю. Это минимум, который я вам дарую – мои условия. Это моя совесть, возможно, даже крупица чести, — добавил он, снова замахнувшись мечом.
На этот раз его клинок был направлен в Эстер, которая незаметно подкралась сзади.
Удар был громоподобным, подобно падающей молнии, но при этом плавным, как струйки дождя, скользящие по поверхности.
Хрясь!
Эстер лишилась передней лапы – и не только. Удар рассек ей грудь.
Рррраааааах!
Мучительный рев Озёрной пантеры прокатился эхом, сотрясая сам воздух.
Он пронзил прямо в сердце.
— Убирайтесь... уходите, — прохрипел Рагна, его голос ослаб.
Он попытался подняться, но поскользнулся на луже крови под собой, и его лицо с отвратительным хлюпаньем ударилось о землю.
Земля под ним пропиталась его собственной кровью, и лицо Рагны поднялось, пропитанное красным.
— Чёрт возьми...
И тут дрожащая фигура встала между Энкридом и мужчиной.
Это был Крайс, его маленькое тело заметно дрожало.
Энкрид по-прежнему не мог пошевелиться. Цепи ужаса полностью сковали его, жестокое напоминание о неминуемой хватке судьбы. Казалось, сама богиня удачи отвернулась, явив холодный лик рока.
«Тебе не сбежать. Это конец».
— Я всегда думал, что к этому придет... но все же, Капитан, я верну долг, — сказал Крайс, шагая вперед, чтобы прикрыть Энкрида.
Энкрид не мог поднять руку. Рот отказывался открыться. Все, что он мог, это вспоминать тот момент, когда он сам защитил Крайса.
— Глазастик, беги, — потребовал Энкрид.
Почему он сделал это тогда? Это не было сознательным решением – это был инстинкт.
— Иди. Я его задержу, — прошептал Крайс, зная не хуже Энкрида, что его слова бессмысленны.
Мужчина тоже это знал.
Он не выказал никаких эмоций, ни признака раздражения, ни жалости. Он даже не вздохнул.
Он просто поднял клинок.
В мерцающем свете жаровни клинок отбрасывал множество теней. Одна тень стала явью, пронзив сердце Крайса.
Хруст.
Крайс рухнул с последним вздохом, под ним растекалась кровь. Кровавые слезы потекли из его глаз.
Энкрид стал свидетелем всего этого. Внешне он казался спокойным, лицо его было бесстрастным.
Мужчина с каштановыми волосами повернулся к Энкриду, его выражение лица было равнодушным. Но два уголька, горевшие в его глазах, поражали.
Глаза самого Энкрида горели ярче жаровни.
Рыцарь это заметил.
— Один удар, — пробормотал мужчина, испустив недовольный вздох.
Он ненавидел эту ситуацию.
Рыцари жили по чести, а это было далеко от чести. Засада – какой Рыцарь прибегнет к такой тактике?
И все же такие размышления теперь были бессмысленны.
Важно было то, что произошло.
Все пали.
Только тогда губы Энкрида разомкнулись.
— Никогда не думал, что мне придется это сказать...
Его взгляд упал на павших товарищей:
Шинар, неподвижно лежащую на земле.
Рагну, корчащегося с отрубленной рукой.
Дунбакел, чье сердце было расколото надвое.
Эстер, яростно рычащую, несмотря на разодранную грудь.
Крайса, прикрывшего его зияющей раной в груди.
Единственными, кто едва цеплялся за жизнь, были Рагна и Эстер.
Шинар мертва. Дунбакел мертва. Крайс мертв.
Что должен чувствовать Рагна, извиваясь на земле?
— Уходи, — пробормотал Рагна.
Он велел им бежать, спасаться – даже если все, что их ждало, было пустым концом.
Даже если бы клинок не взмахнул снова, он умер бы от потери крови. И даже если бы он выжил... стало бы от этого лучше?
Он потерял руку, но все, что он делал, это повторял слова «бегите», словно заевшая пластинка.
Это было абсурдно. Смехотворно абсурдно.
Энкрид перевел взгляд на Рыцаря.
Затем он заговорил.
— Похоже, мне придется умереть.
Если он умрет, этот день повторится.
И ему нужно было это повторение.
Мужчина небрежно выровнял меч.
— Приношу свои извинения, — сказал он, лишенный эмоций.
Энкрид попытался оценить мастерство мужчины. Он не мог его разглядеть.
Как если бы он шел по кромешно-темной дороге без факела.
Бум.
Клинок пронзил его сердце.
Энкрид предпочел не уклоняться. Он предпочел принять это.
Так этот день должен был повториться, впервые. Снова.
Впервые он отпустил себя. У него не было другого выбора.
Энкрид осознал нечто новое.
Шинар с его вечными шутками.
Дунбакел с ее частой чепухой.
Ленивый Рагна.
Крайс, одержимый Короной.
Темпераментная пантера-маг с ее беспокойным сном.
«Они не должны умереть. Я не позволю им умереть».
Видеть, как их смерть разворачивается перед его глазами, – это было не то, что он мог вынести.
Энкрид принял свою смерть.
Меч Рыцаря, подобно косе мрачного жнеца, рассек его сердце и вышел наружу.
— Ты... я убью тебя, — раздался позади него голос Рагны, слабый, но настойчивый.
Голос удалялся.
Энкрид перенес боль, не издав ни звука.
— Да, живи. Ты это заслужил. Останови кровотечение как следует, — сказал мужчина.
Верный своему слову, он повернулся и ушел.
Энкрид рухнул, закрывая глаза. Смерть медленно окутывала его.
Рябь.
Конечно же, он увидел Чёрную Реку.
На текучих водах Перевозчик с фиолетовым фонарем в руке открыл рот, чтобы заговорить.
— Это было отчаяние, — сказал Перевозчик.
На реке воцарилась тишина.
Вместо того чтобы согласиться, Энкрид спросил:
— А как насчет агонии и неведения?
Прочесть выражение лица Перевозчика было невозможно. В каком состоянии он будет сегодня?
Возможно, к счастью, на этот раз Перевозчик решил ответить.
Когда легкое движение его губ превратилось в слова, Энкрид понял.
— Первое – агония: должен ли ты делать то, что не обязан?
Было ли это испытанием от Перевозчика, или просто судьбой, сформированной обстоятельствами? Он не знал.
Но спасение того ребенка не было продиктовано необходимостью.
Зачем ему мучиться из-за того, что подсказало сердце?
Такие вещи не стоили мук раздумий.
Следовательно, это не была агония. По крайней мере, для него.
— Второе – неведение.
Энкрид не ощутил стены. Не знать – это неведение.
В «сегодня», определенном неведением, Перевозчик помог ему.
Почему он помог, Энкрид не знал.
Но даже если бы он не помог, Энкрид в конце концов понял бы, преодолел бы это.
Неведение тоже когда-нибудь раскроется, а пока Энкрид будет двигаться вперед.
Стена неведения, следовательно, не имела реального значения.
— Третье – отчаяние.
В этих словах крылся смысл: «Ты не сможешь это преодолеть».
Намерение Перевозчика было ясным. «Прими клинок Рыцаря».
Это было самое жалкое «сегодня» из всех, с которыми Энкрид сталкивался.
А до этого ему пришлось наблюдать, как его товарищи – те, кого он называл друзьями – пали перед его глазами.
Сказать, что это не оставило следа, было бы ложью.
— Насладись отчаянием.
Перевозчик говорил без тени юмора, как всегда делал в эти «сегодня».
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942489
Готово:
