Когда Энкрид встал, у него закружилась голова. Он слишком долго пролежал без движения. Хоть он и споткнулся на мгновение, но быстро восстановил равновесие. Его натренированные чувства адаптировались к едва уловимым изменениям в обычном состоянии, которые наступили после многих дней повторений.
«Неплохо», – подумал он, оценив стойкость своего тела.
Оглядевшись, он заметил Рагну, который сидел неподалеку и ел кашу одной рукой. Другая рука и торс были перевязаны бинтами. Проглотив очередную ложку, Рагна окинул Энкрида взглядом, осматривая его с ног до головы. Глаза Шинар проследили по тому же пути. В них читалась одна и та же мысль: после того как Энкрид поднялся, в нем что-то изменилось.
Это было естественно. За бесчисленные дни повторений Энкрид не только освоил техники уклонения; его тело претерпело едва заметные, но значительные изменения. Тем не менее ни Рагна, ни Шинар не озвучили своих мыслей. Рагну это лишь подстегнуло – он предвкушал спарринг. Его непоколебимая решимость оставалась при нем.
— Вкусно? — спросил Энкрид, нарушая молчание.
Рагна кивнул. Хоть никто его не кормил, кашу приготовила солдатка по имени Хелма вместе со своей напарницей. Вкус отличался от их обычных блюд – в нем была нежная плоть угря.
Пока Рагна ел, Энкрид начал разминаться и разогревать тело. Двух дней бездействия было достаточно.
Рагна тоже выпрямился, казалось, готовый в полной мере воспользоваться редким затишьем. Непредсказуемость отряда часто затрудняла определение их мотивов, и Энкрид не видел необходимости углубляться в их мысли.
— Как идёт восстановление?
— Я его лишь слегка вывихнул, — ответил Рагна.
Если этот «лёгкий вывих» продержал его в постели три дня, то более серьезная травма стала бы катастрофой. «Обычное дело», — подумал Энкрид, но оставил свои наблюдения при себе. Такие люди, как Рагна, Рем, Джаксен и Аудин, были одинаковыми – разговоры не изменят их.
Вместо того чтобы вступать в препирательства, Энкрид сосредоточился на восстановлении, выполняя упражнения из Техники Изоляции. Эти движения стимулировали тело, усиливая кровообращение и генерируя тепло. Даже зимой от его кожи начал подниматься легкий пар.
«Растяжения? Двигайся, чтобы генерировать тепло. Переломы? Двигайся, чтобы генерировать тепло. Порезы? Двигайся, чтобы генерировать тепло».
Таков был подход Аудина к травмам. Хоть даже Рем рассмеялся от недоверия, в этом было зерно истины – при условии, что тело было подготовлено Техникой Изоляции. Усиленный кровоток ускорял заживление, а более сильные мышцы способствовали лучшему восстановлению.
Энкрид испытал это на себе. Тем не менее его нынешняя скорость восстановления была ненормальной, граничащей с чудовищной. Разумеется, Эстер, свернувшаяся калачиком неподалеку, тоже внесла свой вклад. Ее присутствие рядом слегка усиливало его регенеративные способности. Это был небольшой фокус, едва ли заклинание, но оно имело значение.
Эти факторы объясняли, почему Энкрид уже был на ногах, что удивило Шинар, несмотря на ее обычную невозмутимость.
— У тебя и впрямь замечательное тело, — заметила Шинар, сидя на стуле у входа в палатку, подтянув одно колено.
Энкрид небрежно кивнул. От его тела исходил жар, пока он выполнял упражнения в рубашке с короткими рукавами. Шинар ненадолго задержала на нем взгляд, но Энкрид не обратил на это внимания.
— Это правда, — ответил он.
Для него этот распорядок – еда, сон, восстановление и анализ сражений – был обычным делом. Ему казалось естественным быть окруженным товарищами именно так.
Медицинская палатка была просторной и вмещала около двадцати солдат. В центре стояла большая жаровня, возле которой свернулась и спала Эстер. Неподалеку сидел Рагна, а Энкрид двигался вокруг жаровни, разогреваясь. Шинар оставалась у входа, а дальше дремала Дунбакель.
Хоть на ней и было несколько царапин, травмы оказались несерьёзными. Энкрид слышал, что, узнав о ловушке, она бросилась в бой, как сумасшедшая. Когда-то она служила приспешницей «Чёрного Клинка», но теперь стала неотъемлемой частью их отряда.
Почему? Энкрид часто задавался вопросом, что именно привлекает к нему этих людей.
Крайс, прозванный «Большеглазым» за свою отличительную черту, сидел в паре шагов от жаровни, как всегда погруженный в размышления.
— Это была моя ошибка, — резко произнес Крайс.
Энкрид приостановил движения, посмотрев на него.
— Что именно?
— Я не смог должным образом предугадать ситуацию. Из-за этого всё стало опасно.
Хотя его слова были лишены контекста, Энкрид уловил смысл. Это был всё тот же «Большеглазый», который изо всех сил старался предугадать намерения врага.
— Разве не странно ожидать, что можно предугадать абсолютно всё? — искренне ответил Энкрид.
— Особенно когда враг совершенно безумен.
Крайс повернулся к Энкриду, его глаза наполнились эмоциями – смесью сомнения и недоверия.
— Даже когда ты из-за этого чуть не умер? — Крайс впился взглядом в Энкрида. Как в этих глазах могло не быть ни капли обиды? Почему они всегда казались такими невозмутимыми?
Крайс не мог не задаться вопросом. Как вообще человек может быть таким?
— Я жив. Я не призрак.
Смысл был ясен: он не умер, значит, всё в порядке.
— Ты и правда нечто, — пробормотал Крайс. Хотя в нем промелькнуло мрачное чувство, он быстро его похоронил. Нет смысла зацикливаться. Он знал, что за человек его командир.
«Что с ним?» – подумал Крайс. Даже сейчас взгляд Энкрида, казалось, молча спрашивал: «Что тебя беспокоит?» В нем не было ни упрёка, ни намёка на вину, даже после того, как он едва не погиб по вине Крайса.
Рагна, сидевший неподалеку, казался столь же незаинтересованным. Когда вопросительный взгляд Энкрида упал на него, выражение лица Рагны просто спрашивало: «Что тут спрашивать?»
— Забудь. Ничего, — сказал Крайс, стряхивая навязчивые эмоции. Не было смысла задавать вопросы. Энкриду было бы всё равно, а даже если бы и не было, в конце концов это навредило бы только Крайсу. Он не собирался впадать в спираль самообвинения по этому поводу.
Крайс урегулировал свои мысли холодной рациональностью. Следующий шаг? Обзор.
Как он научился у Энкрида, он проанализировал последовательность событий: едва не удавшийся побег Энкрида, действия Рагны и даже движения врага. Вывод был очевиден: его перехитрили.
О чём он вообще думал, пытаясь предугадать всё, как какой-то великий стратег? И тем не менее, этот риск едва не стоил Энкриду жизни.
Ещё больше тревожила стратегия врага. Когда-то они спасли ему жизнь, а теперь он чуть не погубил человека, который спас его.
Одна только дерзость вражеского плана охладила его пыл.
«Использовать группу подмастерьев Рыцарей, чтобы заставить нас проявить осторожность, а затем бросить обычных солдат, чтобы захватить элиту?»
Безумный план, но эффективный. Пожертвовать тысячей солдат, чтобы захватить одну цель, которая даже не Рыцарь? Безумно, но выполнимо.
Он должен был это предвидеть. Но не смог.
Почему? Недостаток опыта.
Но списывать всё на опыт было слабым оправданием. Такие сценарии могут повториться.
Что теперь? Крайс решил расширить своё воображение, чтобы рассматривать самые нелепые возможности, которые может придумать враг – за исключением, конечно, чего-то абсурдного, вроде дракона, падающего с неба.
Хотя это не было целью Энкрида, Крайс глубоко задумался.
Прежде всего, его поразило то, каким непоколебимым оставался командир, даже столкнувшись с собственной смертностью.
«Никогда больше», – подумал Крайс, поклявшись не повторять ту же ошибку.
Организовав свои мысли, он выпалил:
— Почему бы нам просто не открыть салон?
Это было бессмысленное предложение. Он знал, что Энкрид не послушает.
— Если откроешь, я зайду, — небрежно ответил Энкрид.
«Конечно, зайдёшь», – недоверчиво подумал Крайс. Энкрид, скорее всего, провёл бы это время, размахивая мечом.
«Он так легко говорит то, что не имеет в виду», – размышлял Крайс, хотя знал, что это не совсем правда. Если бы салон открылся, Энкрид действительно мог бы зайти – пусть ненадолго, потому что Энкрид всегда держал слово.
Но Крайс не удивился бы, если бы Энкрид проводил там время, тренируясь.
«Это было бы ужасно. Абсолютно ужасно», – подумал Крайс, остановив свое воображение, прежде чем оно закрутилось дальше.
Энкрид, который в это время растягивался и касался пальцев ног, взглянул на Крайса, забавляясь его постоянно меняющимся выражением лица. Было занимательно наблюдать.
Крайс, наконец завершив ход своих мыслей, покачал головой. Сожаление было сожалением, но он усвоил урок. Пришло время двигаться дальше.
Это был урок, усвоенный Крайсом с детства.
Он отпустил ситуацию.
Не было нужды в утешении, но он отмахнулся. Какой смысл теперь оплакивать ошибку?
«А сделал ли я вообще хоть что-то?»
Правда в том, что он сделал многое.
Если бы не Крайс, Энкрид попал бы в каждый слой ловушки Абнаера.
Эстер также сыграла свою роль, устранив мага Галафа и отрезав врагу важнейший способ блокировать отступление Энкрида.
Действия Рагны были не менее значимы. Какую роль должны были сыграть Рыцарь и подмастерье Рыцаря, которых он убил?
Шинар и Дунбакель также внесли существенный вклад. Без них первоначальная стычка могла обернуться бегством.
Если бы тыл врага оказался чем-то большим, чем просто обманным манёвром, они могли бы представлять реальную угрозу для Пограничья. Это поставило бы под удар линии снабжения, отрезало бы путь к отступлению и погрузило поле боя в хаос.
Собравшиеся здесь люди удерживали этот фронт.
Энкрид искренне верил в это.
Если и были слова, которые нужно произнести без всяких оговорок и колебаний, то именно такие.
Он прекратил движения, зная, как придать словам искренность и решимость.
Выпрямившись, он опустил руки, оглядел комнату и заговорил.
— Я должен это сказать: вы все отлично поработали.
Рагна замер с ложкой на полпути ко рту. Крайс удивленно моргнул. Дунбакель подняла сонную голову. Рядом с входом в палатку Шинар уставилась на Энкрида, губы ее скривились в усмешке.
— Ни малейшего румянца, и ты говоришь это с невозмутимым видом. Поэтому тебя называют очаровательным? — поддразнила она, сложив руки перед поднятым коленом.
— Я не это имел в виду, — ответил Энкрид, отбиваясь от её легкомысленного юмора.
— Но разве не ваша работа была самой тяжёлой, командир? — спросил Крайс, снова моргнув, его тон был полон недоверия.
Эстер, проснувшись, коротко взглянула на Энкрида, прежде чем стукнуть лапой по земле, словно говоря: «Не стоит благодарности».
Рагна просто уставился на Энкрида и со спокойной решимостью произнес:
— Я сражался ради себя, — прежде чем продолжить трапезу. Дунбакель кивнула в знак согласия, добавив: — Да, я тоже хорошо поработала.
Энкрид не мог не подумать о том, насколько все они были захватывающими: легкомысленная фея, человек, зверолюд и маг.
— Где Джаксен? — спросил Крайс.
— Он сказал, что вернется позже, — ответил Энкрид.
— Куда он пошел?
— Без понятия.
— И вы просто отпустили его?
— А почему нет?
Вполне справедливо. Они всё равно не смогли бы его остановить, даже если бы попытались.
Со времен их пребывания в «Отряде Проказников» подход Энкрида всегда был один: «Делайте, что должны. Я не стану вам мешать».
Рагна не выказывал интереса к местонахождению Джаксена. Какая разница, если этот хитрый бродячий кот куда-то убрел?
Сейчас Рагна сидел, глубоко задумавшись и размышляя о том, что он приобрёл. Его искра решимости ещё не угасла.
Шинар наблюдала за Энкридом, в то время как Дунбакель точила свой ятаган.
Вж-жух, вж-жух.
Она брызнула водой из фляги и прижала лезвие к точильному камню, оттачивая его острие опытными руками закалённого наёмника.
Крайс сидел тихо, поражаясь тому, как собралась такая эксцентричная группа.
Все проводили время по-своему, пока Энкрида, разогревшегося от упражнений, не прервал звук.
Хрясь!
Резкий разрыв ткани палатки.
Шинар отреагировала мгновенно.
Лязг.
Без колебаний она выхватила ножи и вскочила. Эстер распахнула глаза, а Рагна сжал ложку, как меч.
— Ну-ну, — раздался голос из разорванной палатки, сопровождаемый порывом холодного ветра.
— Чёрные волосы, голубые глаза и вполне привлекательное лицо – да, всё совпадает.
Мерцающий огонь в жаровне вспыхнул, отбрасывая хаотичные тени. Сумерки давно сдали свои позиции ночи.
Через разорванное отверстие синий лунный свет смешивался с красным сиянием жаровни, создавая сюрреалистическую картину. На стыке этих огней стояла фигура.
— Прошу прощения за вторжение, — произнес мужчина.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942488
Готово:
