— А как насчёт тебя? Ты ведь сам по себе занятой парень?
Энкрид дважды моргнул, глядя на дворфийку.
Произошел разрыв между ситуацией, которую он осознавал, и настоящим моментом.
Прежде всего Энкрид проверил состояние своего тела.
Он чувствовал себя так, будто несколько дней не ел, а его мышцы дрожали, словно от чрезмерной нагрузки.
Зрение тоже было затуманенным.
Проблема со зрением коренилась в усталости.
И это была не просто усталость – ему казалось, будто он несколько дней карабкался в гору без отдыха и еды.
Тело было тяжелым, отягощенным крайним изнеможением, и он ощущал слабость, будто во всем теле не осталось сил для движения.
Он не спал двое суток и все это время только размахивал мечом, но подобное состояние все равно было неестественным.
— Сколько прошло времени? — спросил Энкрид, сжимая и разжимая кулак, в его голосе чувствовалось заметное напряжение.
Он ясно ощущал, какую дань заплатил его организм.
— ...Он нагл, как демон, — недоверчиво произнесла дворфийка, приподняв уголки губ.
Энкриду не требовался ответ дворфийки.
Позади нее появились Рем и Лагарн.
Рем, который как раз чистил свои уши, заговорил первым.
— Прошло три дня. Было весело?
— Хорошо прошло? — спросил Рагна, наблюдавший за ним, скрестив руки на груди.
Оба спросили, не переводя дыхания, поэтому Энкрид на мгновение задумался над собственным состоянием.
Что же произошло?
Прошедшее время казалось расплывчатым пятном, но оно запечатлелось в его сознании, словно сон.
Каждый миг, каждый шаг были прозрением.
В конце каждого шага Энкрид чувствовал себя поглощенным, погруженным в процесс.
Он поставил цель и достиг пункта назначения.
«Мастерство владения мечом».
Он создал нечто.
Хоть он и не мог пока дать этому название, не мог аккуратно классифицировать, факт оставался фактом – он создал фехтовальную технику.
Мастера меча обычно проводили свои поздние годы, оттачивая и передавая освоенные ими техники.
Даже величайшие мастера фехтования лишь полировали свое искусство.
Но Энкрид создал нечто новое.
Его сердце бешено колотилось.
Несмотря на изнеможение, радость от создания нового наполняла его, и по его лицу расплылась улыбка ликования.
— Ты улыбаешься? Ты что, немного спятил?
— Я вообще-то планировала отправить его на лечение в храм Великих Земель, знаешь ли. Маленький карлик.
Дворфийка покрутила пальцем у виска, а Рем заговорил.
Энкрид, преисполненный ликования и радости, не ответил на слова Рэма.
— Тебе это по-настоящему нравится, — усмехнулся Рем, наблюдая за Энкридом, но до ушей Энкрида его слова не дошли.
А Рагна, тихо наблюдавший за происходящим, лишь молча кивнул.
— Хорошо.
Дворфийка была странницей, путешествующей по континенту. Она повидала мир за более чем десять лет.
Даже для нее это был редкий опыт.
Независимо от ее собственных талантов и наклонностей, люди вокруг, включая Энкрида, были просто Безумцами – чистейшими сумасшедшими.
Дворфийка прибыла за день до того, как Энкрид очнулся. До этого им не давали к нему приблизиться.
Увидев, что он проснулся, и выразив свое недовольство, они привели его сюда.
— Тогда почему бы просто не оставить оружие? — спросил Энкрид, но дворфийка покачала головой.
— Я должна увидеть лица тех, кто будет пользоваться сделанным мной оружием. Таково моё правило.
Дворфийка установила строгое правило: всякий раз, передавая что-либо, созданное ею, она должна лично вручить его и поговорить с получателем.
Дворфы иногда одержимо следуют своим собственным правилам, и это был как раз такой случай.
Несмотря на ворчание о потраченном времени, именно это стало причиной, по которой она осталась.
Тем не менее, жалобы дворфийки вскоре стихли.
— Понял.
Игнорируя усталость, Энкрид внимательно слушал слова дворфийки.
Остальные члены отряда либо не обращали внимания, либо не отвечали, либо давали какие-то туманные советы, словно изрекая божественную мудрость, либо просто полностью игнорировали его.
По крайней мере, Крайс, человек с большими глазами, мог поддержать разговор, но он был настолько занят, что его лицо было трудно даже увидеть.
Между тем, внимательность Энкрида, казалось, растопила сердце дворфийки.
В том, что касалось отношения и склада ума, Энкрид был лучшим на континенте.
Уже это заставило сердце дворфийки быстро смягчиться. Его характер, далекий от мелочности, также сыграл свою роль.
— Да, думаю, хорошо, что ты сумасшедший в хорошем смысле, — прокомментировала дворфийка и передала ему оружие.
Заказ состоял из двух мечей и двух топоров.
Они были аккуратно разложены на большом куске кожи. Дворфийка заговорила, держа в руках одно из орудий.
— Честно говоря, доводка – не самая сильная моя сторона. Мои таланты лежат в другом. Но все равно это лучше, чем то, что могут сделать те дилетанты, — сказала дворфийка, чье имя было неизвестно. Энкрид кивнул в знак согласия.
Дворфийка протянула оружие, которое держала в ножнах.
Она протянула эфес Энкриду, и он схватился за него.
Оно было довольно тяжелым.
Лезвие было недлинным, но толстым.
Оно было таким же толстым, как охранный меч, которым он пользовался в настоящее время. Длина была немного больше, чем у короткого меча.
Это был меч, созданный путем изменения формы гладиуса.
Когда он вытащил меч из ножен, клинок плавно показался миру.
Серебристое тело клинка струилось мягкой, обтекаемой кривой.
— Хорошая работа, — сказал Рем, наблюдая за ним.
Это была правда. Будь это женщина – это была бы красавица, будь мужчина – красавец.
Он выглядел похоже на меч, которым пользовалась Эльфийка-командир роты, но отличался по-своему.
Он был тяжелым и ощущался прочным, даже просто на вид.
— У тебя уже есть один хороший меч, поэтому я решила, что этот будет подходящим запасным, — сказала дворфийка, жестом указывая на меч, который Энкрид носил на поясе изначально.
Хотя она сделала его без просьбы, ее рассуждения были совершенно верны.
Изначальный меч Энкрида действительно был достоин того, чтобы называться прекрасным оружием. Тот факт, что дворфийка смогла распознать это, даже не вынимая его из ножен, впечатлял.
Он на мгновение задался вопросом, типично ли это для дворфов, но мысль быстро ушла.
Энкрид, не отдыхая, встал на тренировочной площадке и несколько раз взмахнул новым мечом.
Больше всего выделялся баланс.
Он казался идеально центрированным вокруг точки на расстоянии пары ладоней над эфесом.
Казалось, это будет превосходным оружием даже для техники укола.
— Им можно метать, рубить, блокировать, наносить удары. Я сделала его достаточно прочным для любого использования, — объяснила дворфийка.
Ощущения от рубки и метания были исключительными; меч идеально лежал в руке.
Острие клинка было острым, а верхняя часть лезвия была достаточно длинной, чтобы упростить укол.
Энкрид подбросил меч, позволив ему сделать несколько оборотов, прежде чем поймать.
Как и ожидалось, баланс был превосходным.
Он схватил эфес со звуком «Щёлк.» и несколько раз легко взмахнул им в воздухе.
Легкость, с которой он теперь владел мечом, была намного более плавной, чем раньше.
В его движениях появилась гибкость, которой прежде не было.
Что-то изменилось после того, как он прорвался сквозь собственные лимиты.
Хотя это могли заметить лишь немногие, Энкрид одобрительно кивнул.
Это был жест удовлетворения.
А дворфийка, наблюдая за ним, не могла не восхищаться.
— Ты только посмотри!
Камень был кем-то обработан, вырезан и доведен до совершенства. Разве возможна такая трансформация за столь короткое время?
«Необычайный талант, да уж», — подумала дворфийка.
Дворфийка ошибалась: на самом деле это был результат бесчисленных усилий, которые, наконец, сошлись и совершили прорыв в нужный момент.
Для дворфийки это выглядело как чистый талант.
— А мне ты ничего не дашь?
В ответ на подначивание Рэма из-за спины дворфийка бросила топоры. Она метнула оба сразу, и Рем с точностью поймал рукояти обоих.
Было очевидно, что топоры превосходны.
Даже Рем, этот дурнохарактерный Рем, был доволен.
— ...Я рад, что не сделал из этой дворфийки трофей, — от этой фразы дворфийка расхохоталась.
Было неясно, что именно ее рассмешило, но это определенно заставляло усомниться в ее душевном состоянии.
Рем внимательно осмотрел оба топора.
Боевой топор имел острый шип на конце и мог использоваться как оружие, даже если наносить удар концом рукояти.
Второй был сделан из глефы вождя кентавров, которую переплавили для создания топора.
— Он тяжелый. Мне это нравится, — честно высказал свое мнение Рем.
Естественно, все остались довольны.
Наконец, Рагна, получивший меч, обратился к дворфийке.
— Неплохо.
Меч, который он получил, был цвайхендером северного стиля.
Это был двуручный меч, толщина которого была вдвое больше, чем у других, с большим навершием и эфесом.
— Я закончила его в северном стиле, — сказала дворфийка с улыбкой.
Хотя она не была мастером, и доводка не была ее специальностью, возможно, это было в природе ее расы.
Она удовлетворенно улыбнулась, глядя на всех, кто получил оружие.
— Хорошо, это будет последнее. Если будет шанс, встретимся снова, — весело сказала дворфийка и повернулась, чтобы уйти, бросив последний взгляд на Крайса, который наблюдал, как остальные получают оружие. Тот бездумно смотрел на дворфийку.
— Ты, маленький человек.
Хотя по внешности он, возможно, и походил на ребенка, эти слова идеально ему подходили.
— Что?
— Я подумаю об этом, когда ты станешь драгоценным камнем.
На эти слова Крайс кивнул, не понимая их смысла. Это казалось чем-то хорошим, поскольку звучало так, будто она увидит его снова.
И на этом дворфийка удалилась.
А когда она ушла, Энкрид привлек всеобщее внимание.
— Как твое тело? Что это за человек, который пропускает приемы пищи и просто размахивает мечом? — спросил Крайс.
— Как видите.
Хотя мышцы его устали, он не собирался падать. Он был голоден, но не настолько, чтобы тут же умереть от голода.
Всем было известно, что Энкрид стал сильнее, воспользовавшись возможностью. Однако никто не заводил об этом разговора, чтобы спросить подробности.
Когда он пришел в себя, только Рем и Рагна что-то сказали.
По слухам, во время своего интенсивного сосредоточения Энкрид был настолько невосприимчив к окружающему, что в итоге отгонял любого, кто приближался, сменяя посты, словно часовой.
Когда позже он встретил Торреса, тот сказал: «Ты казался человеком, которого труднее встретить, чем короля».
Как бы то ни было, после ухода дворфийки Энкрид проспал весь день.
Он проснулся, поел и снова лег спать.
То, что он считал коротким отдыхом, обернулось тремя полными днями, в течение которых он продолжал размахивать мечом.
Иногда быстро и сильно, иногда медленно, как морская черепаха.
Однако не было ни единого мгновения покоя.
Конечно, его мышцы были напряжены, но они были отточены Техникой Изоляции.
После долгого сна он проснулся, чувствуя себя посвежевшим.
Отдыхая и принимая пищу, Энкрид систематизировал то, что узнал во время своего сосредоточения.
Он заговорил лишь поздно вечером следующего дня.
— Рем.
Рем, сидя в углу их жилища, полировал свой топор. Ему наскучило истязать Дунбакел, и в нем начала поселяться некоторая неугомонность.
— Ты долго ждал.
Услышав голос Энкрида, Рем быстро поднялся. Он смазал топор маслом, и тот блестел в его руках.
Настало время их спарринга.
Судя по результатам, Энкрид не победил.
На самом деле, он проигрывал легче, чем раньше.
— Ещё раз.
Он направлял свой меч на лезвие топора и повторял те же движения, но это никогда не давалось легко.
Некоторые попытки были наполовину успешными, но все равно неудовлетворительными.
Так что не имело значения, выиграл он или проиграл в спарринге. Самым важным было внедрить новые техники в свое тело.
— Это хорошо.
Их спарринг продолжался до вечера, они оба промокли от пота и закончили лишь за полночь.
Служанка, которая грела воду для ванны, ворчала, но когда увидела тело Энкрида, тут же замолчала.
Тем временем Рагна, который упражнялся со своим мечом утром и вечером, привлек внимание Циммера, который попросил о спарринге.
Время молитв Аудина увеличилось, и выражение его лица казалось более кротким, чем прежде.
Дунбакел, наблюдая за Энкридом, начала самостоятельно имитировать Технику Изоляции, хотя никто ее этому не обучал.
— Есть способ, подходящий твоему телу. Я научу тебя нескольким приемам, — сказал Аудин, заметив ее, и помог ей, хотя Дунбакел выглядела так, будто ее скорее пытали, чем помогали.
Тереза тоже молча работала до седьмого пота, размахивая щитом и мечом, оттачивая свои собственные навыки.
На самом деле, сам вид Энкрида, погруженного в сосредоточение, послужил катализатором для остальных, мотивируя их на тренировки.
Дикая лошадь проводила время, наблюдая за людьми, а солдаты положили для нее сено в угол в качестве корма.
Обычно лошади справляют нужду где попало, но эта была удивительно умна, вырывая копытами ямку, чтобы сделать свои дела с одной стороны казармы.
Конюх был поражен ее силой.
— Ах, если бы только мы смогли оседлать ее... — вздохнул конюх.
Это был человек, отвечающий за кавалерийских лошадей в Мартае. Он знал, что кавалерия и боевые кони необходимы для армии.
Он вздохнул от разочарования, но ничего не предпринимал, поскольку дикая лошадь излучала ауру враждебности, если кто-то приближался неосторожно.
Энкрид молча наблюдал за дикой лошадью, размышляя:
«Может быть, мне стоит дать ей имя?»
Ее странное поведение не было чем-то из ряда вон выходящим – в конце концов, были люди, которые вели себя подобным образом. Имеет ли значение, если прибавится еще одна лошадь?
В Пограничье были даже маги, которые могли превращаться из леопарда в человека.
Энкрид решил отложить присвоение имени лошади на потом. Казалось, существо было слишком занято изучением окрестностей.
Вероятно, все вокруг вызывало у нее любопытство.
Однако она не подходила к людям.
Солдаты, видевшие ее странные синие и красные глаза, говорили, что ощущали необъяснимый холод, глядя на нее, возможно, из-за врожденной враждебности зверя.
Так прошло время интенсивных тренировок и спаррингов.
На третий день после ухода дворфийки группа начала готовиться к отъезду.
Крайс, который изучал местный рынок и вел приватные беседы с лордом, объявил, что пришло время уезжать.
— Пора возвращаться.
Пришло время вернуться на свою территорию.
Энкрид пошел первым, а лорд проводил их.
— Пусть удача ведет вас.
Они ушли рано утром, и к тому времени, как взошло солнце, города уже не было видно.
Крайс шел впереди, без лошадей, путешествуя пешком.
Только дикая лошадь шла рядом с Энкридом.
— Ах, снег, — заметил Энкрид.
— Эти проклятые черти снова взялись за свое, — пробормотал Крайс.
Пока они шли, с неба начали падать маленькие белые хлопья, оседая на земле и на их доспехах, медленно тая.
К счастью, ветер был несильным, и снегопад — нетяжелым. Мелкие белые частицы не сильно мешали обзору.
Снег падал тихо, и это ничуть не вызывало дискомфорта.
Когда они приблизились к тропе с двумя насыпями по обеим сторонам, кто-то преградил им путь.
Один из них был знакомой фигурой.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942391
Готово:
