Крайс следовал приказам Энкрида.
«Найди способ разобраться с Чёрными Клинками».
Такова была поставленная задача.
Крайс глубоко задумался, обдумывая различные возможности.
То, что Чёрные Клинки предпримут какие-то действия, было очевидно.
Но что именно они сделают?
И прежде всего: откуда Крайс знал об их намерениях?
Всё просто. Они сами ему сказали.
Именно поэтому они вели себя как «милые люди».
«Или они просто идиоты», — подумал Крайс.
Хотя он склонялся к последнему, это не имело большого значения.
— Подумай об этом, — сказал Крайс, направляясь к освещённой солнцем площадке и плотнее запахивая пальто, чтобы защититься от холодного утреннего воздуха.
Энкрид упражнялся с мечом, размахивая им так и эдак.
В глазах Крайса Энкрид выглядел так, будто бездумно помешивал суп половником.
— На этот раз они прислали кого-то, кто даже не входит в их группу, и велят нам не убивать. Мне кажется, эти ребята, по сути, безобидны, как думаешь?
— Воры?
— Или идиоты.
В глазах Крайса враги были не более чем дружелюбными идиотами.
Несмотря на это, Крайс продолжал предаваться мрачным мыслям, на что влияли его воспитание и натура.
«А что, если они пришлют Рыцаря?»
Сможет ли он справиться с кем-то такого уровня?
Крайс бросил взгляд на Энкрида, всё ещё размахивающего мечом, а затем на закрытую дверь их казармы.
Между ними и унылой коричневой дверью высились каменные стены двора, сложенные из щебня и штукатурки.
Внутри этих стен находились: варвары, завёрнутые в меха и греющие камни; похожий на медведя клирик, который вчера побил священника; надоедливый человек, который блуждал в одиночестве, несмотря на то что безнадёжно заблудился; гангстер с привычкой исчезать; бывший культист-Гигант и бывший бандит.
«Смогут ли они справиться с Рыцарем?»
Мимолётная надежда мелькнула в сознании Крайса, но он тут же отбросил её.
Это было смешно. Рыцари — это монстры, ходячие стихийные бедствия.
Крайс покачал головой.
— Итак, каков наш план?
Энкрид продолжал двигаться, делая ещё несколько попыток с мечом, пробуя разные стойки и работу ног.
Крайсу это казалось танцем — неряшливым танцем, похожим на помешивание супа.
Он наблюдал за командиром, погружённым в размышления, пока его разум возвращался к тревожным возможностям, прежде чем Крайс произнёс:
— Мы сделаем всё, что в наших силах.
Таков был план.
Противник любезно сообщил им о своих вероятных планах нападения.
«Если бы я был вором…»
Если бы Крайс был лидером Чёрных Клинков и хотел бы их убить, что бы он сделал?
«Командир — Рыцарь, освоивший Волю».
Более того, каждый из его подчинённых был монстром.
Дварф обладал острым чутьём, сравнивая людей с металлами.
Эльфийка отличалась тонкой чувствительностью, часто уподобляя врагов животным и растениям.
А Крайс, со своей стороны, видел в своих товарищах золотые монеты.
«Сколько их?»
Неизмеримо. Он ещё не мог рассчитать их ценность разумным способом.
Возможно, со стороны они казались группой, которая приносит больше вреда, чем пользы, но с другой стороны…
«Непревзойдённая сила».
С внешней точки зрения, они, безусловно, были грозной силой, с которой приходилось считаться.
Крайс начал просчитывать возможности Чёрных Клинков — что они могут попытаться сделать или что, скорее всего, предпримут дальше.
— Это может быть убийство, засада, Яд или подкуп.
Вот четыре основные возможности.
Энкрид, хотя и не был дураком, ненадолго остановился, позволив мечу замереть. Его следующее движение не последовало сразу за предыдущим.
Он попытался имитировать змеиный Шаг, но не получилось.
— Скорее всего, проблемы начнутся на обратном пути.
— А план?
Тот же вопрос. У Крайса была только одна просьба.
— Как думаешь, мы могли бы запросить подкрепление у Торреса, ну, или теперь уже у полковника Торреса? Он дал бы нам солдат?
— Вероятно.
Но было кое-что, чего они не могли одолжить: время. Они не могли позволить себе слишком долго отсутствовать на своей территории.
Энкридe не нужно было это объяснять — Крайс и так всё знал.
Мартае не хватало людей.
Вот почему нанимались наёмники и переводились в частные солдаты. План уже приводился в действие.
На этот раз они собирались взяться за что-то серьёзное.
Крайс был полон решимости вложить все свои силы в очистку от монстров и зверей благодарной Лесной территории.
Энкрид, посреди тренировок и сражений с колониями, размышлял о том, что можно сделать для обеспечения безопасности торговых путей.
«Что, если расширить территорию Пограничья?»
Поначалу это была смутная мысль, требовавшая дальнейшего обдумывания.
— Как только получим оружие от дварфа, мы сразу же отправимся обратно, верно?
— Как только получим.
Если план был таков, проблем не было.
— Понятно.
И Крайс исчез в утренней дымке, оставив Энкриду время для себя. Время для меча и для себя самого.
Ранее тем утром Энкрид тренировал Технику Изоляции вместе с Аудином.
Его слова запали в душу:
— Зачем ты тренируешь своё тело? Как только найдёшь ответ на этот вопрос, следующим станет «как» — и, я верю, на него я тебе уже дал ответ.
Аудин был хорошим учителем.
Его совет был прост — думай сам. Он уже предоставил фундамент.
Энкрид не был ни глупцом, ни медлительным.
Настоящая проблема заключалась в том, что его тело не всегда сотрудничало с ним так, как ему хотелось.
А что теперь?
«Двигаться вперёд».
Он был готов к завтрашнему дню, готов встретить его. Его настрой не изменился, но одно отличалось — он чувствовал себя спокойнее, чем раньше.
Энкрид взмахнул мечом, пусть это и казалось бессмысленным. Это был его способ мышления.
Это был медитативный метод Энкрида.
Он погрузился в свой мир. Он утонул в нём, наблюдая и обдумывая всё с исключительной точностью.
Он размышлял о своих прошлых озарениях.
«Никто и никогда не говорил мне, какое фехтование осваивать».
Даже Рагна, который научил его фехтованию двумя руками, не заботился о том, каким мечом он владеет.
По совпадению, Рагна теперь был рядом, размахивая массивным тяжёлым мечом, который он купил ранее в кузнице.
Никаких изысканных движений — только простой удар сверху вниз.
Солнечный свет, казалось, сверкал на тупом лезвии меча.
«Резать и резать снова».
Неважно, что попытается заблокировать удар. Он прорубит насквозь. Таково было фехтование Рагны — стиль двуручного меча.
Энкрид вспомнил техники, которые он освоил.
Наёмничий меч Валена был «мечом рассвета».
Неизвестное фехтование было «мечом истины».
То, что он узнал от Рагны, было стилем двуручного меча.
Затем он освоил основы фехтования одной рукой у Рагны и практиковал его в одиночестве, оттачивая свою технику.
Он научился наблюдать, понимать и наносить удары, исходя из своего опыта владения мечом.
«Нет, я также научился этому у Аудина».
Боевые искусства в стиле Валаха.
В конце концов, боевые искусства использовали руки, ноги и тело как оружие.
Это было самое короткое оружие, которым мог владеть человек.
Что же тогда являлось основой боевых искусств?
Течь, быть Быстрым, быть тяжёлым и быть лёгким.
Всё это смешивалось воедино.
Не было простого разделения на нападение и защиту.
Боевые искусства в стиле Валаха были техникой, которая охватывала всё. Это была идеальная, доведённая до совершенства форма.
Однако это не было фехтованием. Тем не менее, его элементы можно было добавить к технике владения мечом.
С полной концентрацией Энкрид сосредоточился на совершенствовании своего стиля фехтования одной рукой, размахивая мечом.
При физических тренировках он делал акцент на гибкости.
Подъём тяжёлых камней или железа, возможно, был похож, но важной частью было время, потраченное на расслабление и растяжку каждой мышцы тела.
Всё это делалось с целью повышения гибкости.
Почему именно фехтование одной рукой?
Потому что оно открыло его чувства.
«Фехтование одной рукой — это оборонительный, защитный стиль».
Самым важным для него было зрение.
Другими словами, это было восприятие.
Чтобы правильно воспринимать и понимать, нужно было видеть и осознавать точку приложения силы.
Видеть, слышать, пробовать, обонять и осязать — всё сходилось в одно единое чувство.
Шестое чувство было уже не просто продолжением пяти чувств — это было по-настоящему новое ощущение.
И это не было метафорой об открытии третьего глаза.
В какой-то момент его заметил Джаксен, сидящий на грубо высеченном каменном стуле.
Стул представлял собой большой, грубо обработанный камень, который зимой был достаточно холодным, чтобы вызывать дискомфорт, но Джаксен, казалось, был невозмутим.
Да и почему бы ему волноваться?
Его тренировки были куда более жестокими и болезненными, чем это. Такой холод он даже не ощущал.
Взгляд Джаксена теперь обратился на Энкрида.
«Что им движет?»
Этот мучительный вопрос всё ещё оставался, но теперь у него была новая причина оставаться здесь.
«Он запутался».
Лидер стал тем, кто был необходим для достижения его собственной цели.
— Тьфу, ты как чертов дикий Кот. Почему ты так пристально смотришь?
Варвар Рем лениво вышел наружу.
Это был праздный вызов, но Джаксен, как обычно, проигнорировал его.
Взгляд Рэма повернулся к Энкриду.
— …Ты только посмотри?
Варвар был удивлён, что случалось с ним редко.
Рагна и Аудин отреагировали похоже.
Все они когда-то погружались в свой мир, размахивая мечами.
Вот почему они могли видеть текущее состояние Энкрида.
Он погрузился, оказался в ловушке своего мира.
Опасно ли это?
Нет, это была возможность. Редкий шанс для интенсивной тренировки в его жизни.
Это был шанс осознать свои пределы и сделать несколько шагов вперёд — то, что будет достигнуто в мгновение ока.
— Эй, Кот, нам нужно контролировать территорию. Ты тоже одного упустил. Эй, медведь?
— Я понимаю, Брат. Сестра Тереза и Сестра Дунбакел тоже должны присоединиться к нам, — сказал Аудин, и они тихо двинулись.
Неожиданным зимним утром группа Энкрида начала формировать круг вокруг своих казарм.
То, что они делали, было простым.
— Не приближайся. Не шуми.
Они контролировали территорию. Они отгоняли любого, кто приближался.
— Эй, я слышал, ты побил священника. Я пришёл, чтобы поговорить об этом.
Даже когда лорд территории явился с визитом, он услышал в ответ:
— Этот человек едва ли достоин называться священником. Брат Лорд. В любом случае, сейчас не время для этого.
Некоторые не могли этого понять.
Кое-кто из солдат хмурился, глядя на их поведение.
Те, кто знал о состоянии Энкрида, просто тихо отступали.
Лагерь Мартаи состоял в основном из восточных жителей.
А восточные жители были суровыми, крепкими и шумными.
— Ещё одно слово, и я проломлю тебе голову!
— Молчание — золото. Господь сказал, иди на поле битвы и кричи, но когда вернёшься, говори тихо. Так что, пожалуйста, зашей рот и успокойся.
— Тихо. Я тебя расколю.
— Не пересекай эту линию.
Четверо действовали как обычно.
Дунбакел тихо наблюдала за Энкридом и тоже начала двигаться.
Её грызло нетерпение.
Вот почему необходимо было тренироваться подобным образом.
Тереза, в свою очередь, находила этого человека интригующим.
«Я — бродячая Тереза».
Собравшись с мыслями, она подняла голову, размахивая мечом в одиночестве с безумной ухмылкой.
«Неужели тренировка так же приятна, как и бой?»
Рождённая и воспитанная в светском обществе, Тереза не знала многих вещей.
Её мир был узок, и даже сейчас она не до конца понимала, правильны ли её решения или нет.
Но одно она знала точно.
«Я хочу драться».
Она хотела замахнуться мечом на человека, который занимал небольшой тренировочный участок перед казармой.
Она хотела ударить его по черепу с достаточной силой, чтобы услышать «Хруст!»
Она также хотела броситься на его туловище со своим щитом.
Она хотела ударить кулаком, пнуть ногой, что угодно.
Она хотела драться.
Желание было настолько сильным, что кожа покрывалась мурашками. В этот момент не имело значения, что правильно, а что нет.
— Успокойся, Сестра, — раздался неизменный голос Аудина. Тереза поправила маску и ответила:
— Я — бродячая Тереза. Я умею терпеть.
Терпение было добродетелью.
Хотя она родилась без него, теперь она училась его сохранять и ценить.
Потому что только так она могла столкнуться с волнением боя с этим человеком.
Энкрид блуждал в своём мире, иногда теряясь, иногда бегая, иногда ползая.
Неважно, что он делал.
Он думал о своём фехтовании.
Посреди всего этого появилось видение, подобное миражу — говорящий Перевозчик.
Теперь, когда лицо стало видимым, казалось, в этом был смысл.
Частое созерцание делало его таким.
— Сумасшедший дурак, это не та стена, которую я построил.
Что он говорил?
Это была иллюзия, галлюцинация.
Поэтому он проигнорировал её. Сейчас важен был не Перевозчик и не сегодняшнее бесконечное повторение.
Важно было фехтование.
Из пяти типов фехтования Энкрид освоил праведный и средний.
И всё же, даже с этим мастерством, что-то было не так. Он никогда не испытывал идеального чувства соразмерности. Почему?
«Это не подходит моему телу».
Фехтование, основанное на таланте, и фехтование, построенное на таланте.
Это был не путь неуклюжих.
Он не осознал это сразу.
Но в области своих инстинктов и интуиции он почувствовал путь вперёд.
Тем не менее, он продолжал идти, ползти и бежать.
Всё было просто.
«Где мой путь?»
Благодаря этому короткому вопросу он нашёл своё направление.
Таким образом, Энкрид вышел за рамки основ фехтования одной рукой, ища новый путь.
Это был процесс создания нового стиля владения мечом.
Не всё происходит сразу. Выйдя из своего погружения, Энкрид осознал, что он сделал.
Более того, он понял, что достигнутую сегодня работу ещё предстоит доработать и развить, превратив её во что-то ещё более великое.
«Моё собственное фехтование».
Стать Рыцарем, чтобы создать новый стиль владения мечом? Для других это прозвучало бы как бессмысленная сказка, не приносящая никакой практической пользы.
Но какое это имело значение?
Когда его вообще волновали чьи-то суждения?
Выйдя из своего погружения, он понял, что солнце всё ещё высоко в небе.
«Это был всего лишь миг».
Энкрид подумал об этом, подняв глаза, и обнаружил перед собой надувшуюся девушку-дварфа.
— Эй, я тоже занята, — сказала дварф.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942390
Готово:
