Это был богатый год.
Едва они вернулись в свои помещения, Джаксен передал им мазь. Лечебное средство, помещённое в небольшой деревянный контейнер, Финн равномерно нанесла на всё тело Энкрида, а бинты накладывал Крайс.
— Я думал, что отправлюсь прямиком в могилу, — сказал Крайс, умело накладывая бинты.
— Я старался не усердствовать, — ответил Энкрид.
Крайс издал недоумённый смешок в ответ на слова Энкрида.
— Ты не видел предплечье той женщины? Оно было толще, чем у нашего Брата, — сказал Крайс, взглянув на Аудина.
Иными словами, если Энкрид видел это и всё равно говорил, что «старался не усердствовать», то о чём он вообще говорил?
— Толщина руки не доказывает мастерства, — произнес Энкрид, не меняя выражения лица. Боль от ран, казалось, его совсем не беспокоила.
— Давай лучше об этом не говорить. — Крайс убрал руки. С самыми опасными ранами было покончено.
— Ну, это... не слишком расстраивайся, если результат окажется не лучшим, — вмешалась Финн. Она всё ещё плохо знала Энкрида.
Любой, у кого есть амбиции, обладает страшным желанием победить. Обычно так и бывает.
Энкрид тоже не был лишен этого желания. Командир роты, которого Финн видела раньше, не любил проигрывать. Это было верное наблюдение.
Однако на этот раз ситуация была несколько иной.
Проигрыш не был проблемой.
Энкрид многому научился из схватки с воительницей-полукровкой Гиганта.
Что значило больше, чем проигрыш.
Что значило больше, чем смерть.
Чувство удовлетворения, утоляющее его кипящую жажду.
Уверенность в том, что можно шагать навстречу завтрашнему дню.
— Завтра снова.
К тому же, всё ещё не было кончено. Он не умер. Они только что разошлись, пообещав встретиться завтра, и сейчас Энкрид чувствовал радость не от проигрыша, а от оглядки на пройденный путь и от предвкушения того, что ждёт впереди.
Иными словами, он был в восторге от мысли снова сражаться завтра. Это было ясно по его лицу.
Улыбка сорвалась с его губ, и, увидев это, Финн осторожно поднялась с корточек, обернулась и беззвучно задала вопрос:
— Ты и голову себе тоже повредил?
Ответа не последовало.
Аудин, молча наблюдавший всё это время, шагнул вперёд.
Он подошёл к Энкриду, опустившись на одно колено, чтобы смотреть на него, словно какой-то монстр, похожий на медведя.
Он что, пытается показать некую «божественную силу»? Энкрид, один глаз которого был перемотан бинтом, посмотрел на него.
— У тебя есть хобби – получать удары, Брат? — спросил Аудин.
Такого хобби не было. Это был вопрос с заранее известным ответом.
Так что истинный смысл был в другом: это Аудин его так отчитывает? Определённо, это было похоже на то.
— Никто не может увернуться от каждой атаки. Что же нам тогда делать?
Аудин, казалось, не ждал ответа на свой вопрос и тут же продолжил.
— Если ты слишком увлечёшься тем, как тело двигается по твоему желанию, и остановишься на этом, продвинуться дальше будет сложно, Брат, — произнёс он, слегка постучав пальцем по виску.
Энкрид не сразу понял, что говорил Аудин.
Однако он почувствовал, что из сказанного можно извлечь пользу. Он не стал говорить, вместо этого обдумывая слова Аудина.
И вот, когда религиозный монстр отступил, заговорил монстр с топором.
— Тебя не должна толкать только Сила. Не сдерживайся, попытайся взорваться.
Энкрид по-прежнему не сразу понял, но продолжал размышлять над словами.
Немного позже:
— Если ты знаешь, как принять удар, это не так уж и больно. — Это было заявление Джаксена.
— Тебе весело? — Это был вопрос Рагны.
По крайней мере, на последний вопрос он мог ответить.
— Очень, — с невозмутимой искренностью ответил Энкрид, и Рагна тихо рассмеялся.
Энкрид, с бинтами на глазу и щеке, улыбнулся тоже.
Рагна почувствовал, что эта улыбка что-то всколыхнула в его сердце.
Да и как иначе?
Наблюдение за боем Энкрида вновь разожгло его собственное желание.
Это было чувство, которого он давно не испытывал.
Ему хотелось взмахнуть мечом.
Независимо от того, был ли противник, ему просто хотелось наслаждаться. Мечом, моментом, всем.
Поэтому он захотел сказать то же самое своему командиру.
— Наслаждайся этим.
Энкрид ответил, что он уже наслаждается.
После этого Рагна покинул свои помещения и отправился на личную тренировочную площадку.
Пока он размахивал мечом, несколько солдат поблизости начали делать то же самое.
Некоторые подошли к Рагне и сразу же попросили о спарринге.
— Я хотел бы попробовать, ты не против?
Были и те, кто получал сильные побои на тренировках, но никогда не сдавался.
Раньше они были незаметны, но теперь привлекли внимание Рагны.
Такие люди растут. Они двигаются вперёд. Они научатся большему.
— Конечно.
Он не отказал.
Он не отказал. Он искренне отдавался процессу.
Рагна наслаждался этим днём. Это сделало его очень счастливым. Это был редкий момент. Он чувствовал удовлетворение и гордость тем, как сложился этот день, и был доволен.
Энкрид лежал, просто дыша.
Благодаря его регенеративным способностям, тело, когда его восстанавливают и тренируют, естественно, быстро заживляет большинство ран.
Что нужно для усиления регенерации тела?
Во-первых, тренированное тело.
Даже без движения активированное тело естественным образом ускоряет циркуляцию крови по всему организму. Циркулирующая кровь способствует заживлению ран.
Укрепление мышц и Силы увеличивает скорость восстановления, поскольку сердце становится сильнее вместе с мышцами.
Энкрид узнал об этом благодаря тренировкам с «Техникой Изоляции».
Далее, адекватное питание.
Энергия, необходимая телу, поступает из того, что ты ешь.
Разве Аудин постоянно не говорил об этом?
«Нужно хорошо питаться, чтобы нарастить мышцы».
«Нужно хорошо питаться, чтобы отдых имел смысл».
Энкрид следовал этому совету. Он хорошо поел, вернувшись в помещения.
Это была еда из мелко нарезанных мясных котлет, смешанных с овощами, и сытных корнеплодов с картофелем.
Это было питательно и приносило удовлетворение, и теперь есть так не составляло проблем.
«Заказывай всё, что хочешь, и ешь, а если что-то понадобится, просто бери».
Эти слова сказал Маркус после битвы. Конечно, он выразился более красноречиво, но смысл был тот же.
Он хорошо поел, хорошо отдохнул, и никакого давления не было.
И ещё была Эстер.
«Глупый человек», — так мысленно обращалась к нему Эстер, Озёрная Пантера, пока Энкрид обнимал её.
— Давно не виделись? — Энкрид почесал голову Эстер пальцем, когда она прижалась к его рукам.
И, конечно, Эстер не стала возражать.
Они были не столько любовниками, сколько друзьями или товарищами. Так относился к ней Энкрид, и Эстер, без всякого выражения на лице, выпустила свою ману.
Это не было исцеляющим заклинанием, но мана, естественно, воздействовала на тело, так что это помогало.
Она делала то, что могла.
По этой причине неудивительно, что восстановление Энкрида шло быстро.
Однако Дунбакел, которая ничего об этом не знала, расширила глаза, увидев скорость восстановления Энкрида.
— Уже встаёшь?
Встать всего через один день? Это было удивительно.
Она сама знала, как сильно её избил Рем. Казалось, что у неё могут остаться необратимые травмы.
Не то чтобы она думала сбежать, но боль и страдания были неизбежны.
Быть звероженщиной не означало, что она невосприимчива к боли или особенно хорошо её переносит.
Они были видом, который сражался, полагаясь на свои естественные атлетические способности и рефлексы.
Они не могли позволить себе быть медленными, как Гиганты.
Дунбакел не раз упоминала об этом, но Рем, конечно, просто фыркнул.
— Ладно, давай сегодня удвоим наказание.
Это было всё, что он сказал.
— Разве ты не говорил, что это тренировка? А не насилие?
Рем всегда говорил, что не хочет никого бить, что это лишь часть необходимой тренировки.
Но иногда, казалось, он забывал об этом и раскрывал свои истинные чувства.
— Ах. Точно. Тренировка, тренировка, удвоим объём.
Затем он бесстыдно начал пятиться. Конечно, Дунбакел не могла на это жаловаться.
Энкрид скрутил торс влево и вправо и ответил:
— Рёбра всё ещё немного болят. Твоё мастерство улучшилось? Бывший вор.
Дунбакел не нравилось, когда её называли бывшим вором, но она не могла возразить:
— Немного.
— Это захватывающе.
Что это должно было значить? Она должна была радоваться тому, что борется за выживание? Это было сбивающее с толку заявление.
Энкрид встал всего через один день.
«Рёбра в основном зажили».
Не идеально, но лежать было неудобно.
Та воительница, вероятно, тоже вернулась.
Энкрид больше не думал о том, откуда она взялась.
У него было лишь одно желание — как можно скорее снова сразиться, пока рядом был тот, кто мог быть его противником.
Поэтому неудивительно, что люди могли назвать его сумасшедшим, но Энкриду было всё равно.
На самом деле, у него, вероятно, даже не было времени об этом думать.
В этом мире есть гении.
Есть уникумы и просто талантливые люди.
Некоторые рождаются с талантом.
Среди них гении — это те, кто должен достичь мест, недостижимых даже для одарённых. Чтобы достичь этого места, обычных усилий недостаточно.
Нужно сойти с ума.
К счастью, Энкрид делал всё это, не осознавая своих действий.
Любой, кто знал его внутренние мысли и ситуацию, был бы шокирован.
Никто не мог прочесть мысли Энкрида прямо сейчас.
Они могли догадываться, но не могли знать всего.
Энкрид глубоко заснул и проснулся, его разум был ясен, и он начал размышлять. Точнее, он думал во время ходьбы.
Когда его мысли застревали, прогулка по улицам была привычкой, которую он сохранил с детства, чтобы прояснить ум.
Пока он брёл к рынку, одна сторона головы покалывала, и ответ на мучивший его вопрос появился перед ним.
Это не было внезапным, молниеносным озарением.
Если выразить это, то это было больше похоже на постепенный прилив — осознание, которое подкрадывалось, как наступающая волна, которая, в конце концов, достигла лодыжек.
«Не был ли я слишком высокомерен?»
То, что он узнал от своих товарищей, пробудило что-то в его теле. Казалось, что родился новый талант. Вот что он чувствовал.
Стало ли это ядом для него?
Думал ли он, что ему больше не нужно глубоко задумываться, обдумывать, как раньше?
То, о чём говорил Аудин, было изначальным замыслом. Продолжай думать и думать.
Энкрид шёл, размышляя об этом.
Атаки воительницы были быстрыми, сильными и точными. Их было трудно избежать.
«Если ты знаешь, что он приближается, это не так больно». Это сказал Джаксен. Он велел ему знать и принимать удар.
«Воспринимай это своими чувствами».
Если он попытается отследить это глазами, будет слишком поздно. Был ли он уверен в своём «динамическом зрении»? Может быть, потому, что его тело изменилось? Хотя этого всё ещё недостаточно? Если он остановится сейчас, его мечта стать Рыцарем станет не более чем миражом.
Внутри него не бушевал ни шторм, ни цунами.
Он просто не переставал думать.
«Открой все пять чувств и даже двери интуиции настежь».
Если бы это было так, он бы распознал первый толчок щитом.
Ему подбрасывали так много болванчиков, что он замкнулся в колодце опыта.
Он прорвался сквозь него. Для обычного человека это было бы трудно, но Энкрид привык преодолевать собственные ограничения.
Разве он не тот, кто больше, чем кто-либо другой, привык ломать собственные границы?
«Взорвись».
Сердце зверя было воплощением дерзости.
Сердце необъятной Силы служило для увеличения физической мощи.
Правильный ли это способ использования сердца, чтобы поддерживать дерзость?
Нет.
Он уже наполовину осознал это.
«В каждый момент».
Внезапными всплесками он должен был высвобождать свою грубую силу.
Сейчас он не мог поддерживать сердце чудовищной Силы на протяжении всего боя, поэтому такой подход казался правильным.
Он собирался анализировать всё ещё глубже, чем раньше.
Он не думал, что это невозможно. Получится или нет, он попробует. Всё это было естественной частью его мыслительного процесса.
«Улови интуицией».
«Взорви сердце в нужный момент».
Пока он восстанавливал свои мысли и пытался понять, как сражаться, он наконец добрался до рынка.
— Атмосфера какая-то странно напряжённая.
— Все кажутся грозными.
— Я слышал, Белл чуть не сломал ногу.
Услышав обрывки сплетен, Энкрид понял, что что-то происходит.
Он заметил, что никого – включая Рема – не было поблизости, и осознал, что все собрались здесь.
— Я-то думал, куда все подевались, — пробормотал он, шагая вперёд, а те, кто узнал его, расчищали ему путь.
— Прибыл? — спросили солдаты.
— Уже? С твоим телом всё в порядке? — спросил сапожник.
— Угостись вяленым мясом, а? — обратилась к нему даже женщина, державшая небольшую лавку.
Он прошёл мимо них и вышел на центральный перекрёсток четырёх постоялых дворов, отмеченный Пограничной Стражей.
Дорога была перекрыта. Несколько повозок остановились.
Эту дорогу использовали торговцы. Блокировать её вот так было недопустимо.
Он посмотрел вперёд, чтобы понять, почему путь перекрыт.
Там была она — женщина со вчерашнего дня. Благодаря её гигантской выносливости маленьких ран, которые были у неё раньше, больше не было видно.
Она стояла неподвижно, её меч был вертикально воткнут в землю, а щит лежал рядом, принимая позу, напоминающую статую.
Вокруг неё были и другие лица.
— Хм, я Зебилкал. Кто-нибудь знает моё прозвище? Я пришёл сюда, чтобы бросить вызов тому бывшему солдату в надежде на реванш.
Его брови были тонкими, а губы скривились в слабой, тревожной улыбке.
От этого лица становилось не по себе. Улыбка казалась неискренней.
На поясе у него висел меч, по всей видимости, «боевой меч» подходящей длины.
Его толстый пояс привлёк внимание Энкрида, и, просто взглянув на его осанку, Энкрид мог сказать, что перед ним не обычный человек.
Человек по имени Зебилкал был здесь не один.
— Полны никчёмных типов. Я Эдин Молсен, сын графа Молсена! Я пришёл бросить вызов «командиру независимой роты», Энкриду!
Вперёд шагнул смелый блондин. Он был знаком. Раньше он был конюхом. Точнее, сыном графа Молсена.
Позади него стоял ещё один молодой человек с похожей внешностью, а за ними – длиннолицый мужчина.
«Неплохо», — подумал Энкрид.
«Телохранитель», который, казалось, был настоящим экспертом, стоял вместе с ними.
Эдин Молсен теперь тоже выглядел более внушительно, чем когда он был рядом со своим отцом.
Так решил Энкрид.
И наконец:
— Так что, это значит, что этот приятель слишком ранен, чтобы присоединиться к нам?
Сначала Энкрид не узнал его из-за отсутствия усов, но затем осознал, что лицо знакомо.
Имя, пришедшее ему на ум, было Рокфрид.
«Тот мечник с тех пор?»
Мастер быстрого меча. Человек, который сказал ему забыть о мечах.
Разве он не был охранником из торговой гильдии Рокфрид, стоящим напротив Леоны?
— Все, подождите немного. Если вам не нравится, можете поиграть с моим топором. У нас тут вчера была небольшая драка, но, вероятно, сегодня мы снова начнём. Наш капитан говорит, что с этим местом что-то не так, — это был Рем, говоривший из центра их группы, постукивая пальцем по голове и вращая им в воздухе.
«Вот ублюдок», — подумал Энкрид.
Энкриду не было смысла прятаться. Когда его узнали окружающие, они расчистили ему путь.
— Они все пришли увидеть меня?
Хм. Как бы это сказать?
В тот момент, когда Энкрид заметил, что все взгляды устремлены на него, он понял чувство фермера.
Это был хороший урожай.
Все они, казалось, были полукровками Гигантов.
И все они были здесь, чтобы увидеть его.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942325
Готово:
