— Становитесь в очередь!
Казалось, Энкрид был не единственным, кто наслаждался ситуацией, поскольку Крайс смело шагнул вперёд, без колебаний выкрикивая команду, как только увидел его прибытие.
Однако взгляды остальных не отрывались от Энкрида. В их глазах читались вопросы.
Энкрид инстинктивно ответил на каждый взгляд.
Глаза воина-полугиганта словно говорили:
«Сдержи обещание и сразись со мной снова».
Тот, кого звали Джевикал, одарил Энкрида вызывающей ухмылкой и пожал плечами, словно хотел показать, что Энкрид для него – пустое место. Это был грубый и неуклюжий жест.
— Я пришёл, чтобы вернуть долг, — заявил сын графа Молсена повелительным тоном, не сомневаясь, что начнёт он.
И наконец, фехтовальщик из каравана Рокфрид, который когда-то высмеивал Энкрида за его путь клинка, широко раскрыл глаза, осматривая его с головы до ног.
Он не пытался скрыть своего изумления. На самом деле, он прямо это озвучил:
— Невероятно. Ты действительно стал лучше. Я думал, это невозможно, даже если ты умрёшь сотню раз.
Он был не далёк от истины.
Энкрид действительно достиг этого, рискуя жизнью сотни раз — не просто приближаясь к смерти, а по-настоящему умирая бесчисленное количество раз, чтобы оказаться здесь.
Конечно, никто, кроме него, не мог этого знать.
Теперь Энкриду предстояло решить: «С кем сразиться в первую очередь?»
— Что это за ерунда с очередью? Эй, ты вчера дрался с той женщиной и выжил? Впечатляет.
Это был Джевикал с его невыносимой ухмылкой. В нём было что-то, что инстинктивно не нравилось, но его поведение не было самой насущной проблемой. Каждая деталь, от его стойки до того, как свободно свисали его руки, выдавала его мастерство. Его расположение позволяло ему в любой момент выхватить клинок, готовый к действию.
Энкрид изумился.
«Потрясающе, что я могу замечать такие вещи теперь».
Слова Аудина всплыли в его сознании, словно мантра: «Думай. И думай снова».
— Мне всё равно, с кем драться первым, — громко заключил Энкрид.
— Что… Ты хочешь сказать, что можешь победить кого угодно?
Ответ пришёл от… Кого же? Энкрид слышал имя раньше, но тут же забыл.
— Прости, как тебя зовут? Сына графа?
Когда Энкрид спросил, лицо Эдина Молсена налилось багровым цветом.
Настоящее провоцирование требует искренности. Попытка Джевикала была неуклюжей, но вопрос Энкрида ранил глубоко — потому что он действительно не помнил.
— ЧТО?
Неверие Эдина быстро переросло в гнев. Игнорируя взгляды остальных, он заявил:
— Я научу тебя манерам.
Эдин шагнул вперёд.
— Я сказал, становитесь в очередь!
Крайс, казалось, ничего не боялся и снова подал голос. На этот раз ярость Эдина обратилась к высокому солдату.
— Если хочешь умереть, продолжай говорить, солдат, — пригрозил Эдин, источая высокомерие.
Крайс лишь пожал плечами.
— Просто… Ты тут немного мешаешь. Блокируешь дорогу торговым повозкам и пешеходам.
— Хорошо. Я убью тебя первым, — рявкнул Эдин. Вытащив меч, он с убийственным намерением шагнул к Крайсу.
Но прежде чем клинок опустился, Крайс метнулся за Рема, крича:
— Рем! Капитан! Капитан!
Меч Эдина замер в воздухе, пока Крайс искал убежища за Ремом, который вздохнул и пробормотал:
— Почему ты всегда умудряешься быть таким раздражающим?
Шагнув вперёд, Рем небрежно махнул своими парными ручными топорами. Движение было расслабленным, но целенаправленным. Его сутулая осанка не соответствовала остроте его взгляда.
— Послушайте, мне кажется, в его словах есть смысл. Как насчёт того, чтобы перенести всё это куда-нибудь в другое место? — предложил Рем, обводя взглядом группу, чтобы подчеркнуть свою мысль.
Затем он заметил нечто, что на мгновение ошеломило его.
«Этот сумасшедший капитан…»
Что же заметил Рем?
Энкрид, казалось, был заряжён вниманием толпы, оценивая расстояние между собой и тремя противниками: воином-полугигантом, фехтовальщиком с рапирой и Джевикалом.
Это не было позёрством. Он искренне выглядел готовым сразиться со всеми ними одновременно.
«Он однажды себя убьёт».
Рем не знал, что Энкрид уже умирал бесчисленное множество раз.
— Это чистая жадность, Брат, — произнёс Аудин из-за спины, и острая, напряжённая атмосфера, исходящая от Энкрида, слегка ослабла.
— Что бы это ни было, это не стоит того, чтобы вредить городу, — заявил Аудин.
Фехтовальщик с рапирой кивнул в знак согласия и отступил.
— Ну, мне-то, по сути, всё равно, — добавил Джевикал, также отступая на шаг. Видя это, воин-полугигант тоже унял своё присутствие без единого слова.
— …Я расчистил место за таверной, — сказал Аллен, трактирщик. Как проницательный бизнесмен, он заметил нарастающее напряжение и, казалось, предсказал, что все они, скорее всего, останутся в городе — и, что более важно, возможно, в его таверне.
Никто из них не выглядел особо озабоченным деньгами, и от них исходило ощущение лёгкости.
Недавно таверна столкнулась с небольшой конкуренцией из-за слухов о тыквенном супе и травяных пирогах Ванессы, привлекающих посетителей. Однако Аллен выбрал другой угол для того, чтобы выделиться — не еда, а пространство. За таверной он построил надлежащую тренировочную площадку, оснащённую достаточным местом для спаррингов.
— Отлично, — кивнул Энкрид.
Вскоре Аллен начал вести группу к заднему двору таверны. Пока все двигались, Рем подошёл к Энкриду.
— Ты пытаешься покончить с собой? Если ударился головой, тебе надо отдохнуть.
— По крайней мере, не хочу слышать это от тебя, — парировал Энкрид.
Крайс, подслушав обмен репликами, вмешался:
— Что думаешь, капитан?
Он напрашивался на похвалу, явно довольный тем, как разыграл свою схему. Энкрид не мог отрицать — ситуация обернулась весьма благоприятно, словно он посадил семена и собрал богатый урожай.
— Гильдейские взносы за этот месяц? Возьми их, — предложил Энкрид.
Для Крайса это была значительная награда, возможно, самая важная вещь в его жизни.
— Весьма благодарен, — ответил Крайс с усмешкой.
Пока они обменивались шутками на ходу, Эдин, оставшийся последним, наконец взорвался яростью.
— Вы, наглые негодяи! Вы хоть представляете, с кем имеете дело?!
Будь он драконом, он бы изрыгнул пламя.
«Ах, точно. Я чуть не забыл», — подумал про себя Энкрид, прежде чем принять решение.
— Я начну с сына графа. Все остальные, пожалуйста, подождите своей очереди.
Даже если Эдин был невыносимо высокомерен, он всё ещё оставался сыном графа Молсена — так называемым «Королём Севера». Некоторое уважение было уместно.
— Наглый дурак! Я сам лишу тебя твоего высокомерия, — прорычал Эдин.
Эдин пошёл первым, а его два спутника следовали за ним по пятам. Трио прошло мимо Энкрида и его группы без единого слова.
Каким бы ни был исход, Энкрид чувствовал удовлетворение.
Группа молча направилась на задний двор таверны, который был преобразован в просторную тренировочную площадку. Старый склад был снесён, его фундамент заменён аккуратно уложенным сланцем. Были даже установлены стулья, создавая пространство, намеренно предназначенное для поединков.
— Сын графа пойдёт первым! Пожалуйста, ждите своей очереди!
Крайс играл роль циркового клоуна, накаляя атмосферу. К лёгкому удивлению Энкрида, жалоб не было — только тихое наблюдение. В некоторых глазах читалось любопытство, в других — нотка высокомерия.
Энкрид встал лицом к лицу с Эдином.
Эдин поднял свой клинок и заявил:
— Нападай первым!
Энкрид сделал, как ему было сказано.
Он намеренно шагнул вперёд, сокращая расстояние. Его собственный меч оставался в ножнах.
— Ты что, издеваешься надо мной? — прорычал Эдин, стиснув зубы и со всей силой опуская меч.
Однако Энкрид не остановился.
Почему?
Потому что он хотел показать всем, кто наблюдал.
Показать им, на что он способен.
Показать им, что представляет собой его меч.
Показать им, на какого человека они пришли посмотреть.
Возможно, это было безрассудство. А может, дерзкая уверенность.
Если бы его намерение удалось, это было бы расценено как доблесть. Если нет — как безрассудство.
В конце концов, грань между уверенностью и высокомерием очень тонка.
И Энкрид выбрал уверенность.
Он смотрел на опускающийся меч, не дрогнув. В последний момент он выхватил клинок своей левой рукой.
Дзиньк.
Одним плавным движением он поднял меч, отражая удар Эдина — не серединой клинка, а ближе к рукояти, рикассо.
Чем ближе к рукояти, тем легче поглощать силу.
Стук.
Несмотря на силу удара Эдина, звук был глухим, благодаря тому, что Энкрид согнул колени, чтобы направить и рассеять отдачу.
Затем последовал связывающий приём.
Мечи скрестились, и Энкрид воспользовался моментом. Шагнув левой ногой вперёд, он сократил расстояние, скручивая торс, и выбросил правый кулак.
Хруст!
Хотя защита и нападение казались отдельными действиями, они развернулись настолько гладко, что выглядели как единое движение.
— Гх!
Даже с кожаным доспехом для защиты, удар Энкрида был не просто тяжёлым — это было оружие само по себе.
Это был такой удар, что даже воин-полугигант, тихо наблюдавший со стороны, не мог не найти его впечатляющим.
Месяцы силовых тренировок не прошли даром. От этого единственного удара Эдин непроизвольно закашлялся.
Эдин Молсен — конечно, лучше, чем когда он стоял рядом с отцом. Но всё же…
«Недостаточно».
Ему не хватало практического опыта, и многие аспекты его техники казались сырыми. Если бы это был затяжной поединок, полагающийся на тактические обмены, у Эдина был бы шанс. Но против непредсказуемости он был слаб. Таков был вывод Энкрида.
В некотором смысле, это был безрассудный шаг. Подойти без защиты, блокировать атаку противника и нанести один удар?
Если бы он допустил хоть малейшую ошибку, преимущество перешло бы к Эдину.
Но в бою результат важнее метода.
Энкрид стоял над поверженным Эдином, поднимая взгляд.
— Ты так и будешь смотреть со стороны?
Вопрос был адресован телохранителю Эдина.
Выражение лица телохранителя ожесточилось, когда его пронзительный взгляд встретился со взглядом Энкрида. Стиснув челюсть, телохранитель покачал головой — отказ.
Он не выглядел из тех, кто избегает боя. Возможно, он посчитал, что время ещё не пришло.
Это не имело значения. Оставалось ещё много других противников.
Фехтовальщик с рапирой был по-настоящему поражён.
«Он стал лучше?»
Видеть чью-то стойку — одно, а видеть его в реальном бою — совсем другое.
Энкрид был опытным, дерзким и способным наслаждаться самим боем.
Это было неожиданно.
Фехтовальщику казалось невозможным представить себе подобное преображение Энкрида.
«Он неимоверно вырос».
Как это можно описать?
То, что когда-то было бесплодной пустошью, каким-то образом превратилось в пышное зелёное поле.
— Поразительно, — пробормотал он про себя.
Энкрид не выглядел как вундеркинд, однако его навыки росли с ненормальной скоростью.
— Удивительно, не так ли? — спросила стоящая рядом с ним женщина-воин, которая была на несколько голов выше его.
— Ну, ты же не знаешь, каким он был раньше, — ответил фехтовальщик.
— Важно то, что сейчас, — сказала она, и её глаза блеснули.
Эта женщина тоже не была обычным человеком. Она несла в себе ауру чего-то исключительного.
Она взглянула на фехтовальщика с рапирой, словно задаваясь вопросом о его натуре.
«Кто ты такой на самом деле?»
Но на этом их взаимный интерес закончился.
Ни один из них не чувствовал побуждения углубляться в детали.
Сейчас у каждого был кто-то более важный, на кого стоило сосредоточиться.
Фехтовальщик с рапирой почувствовал прилив любопытства — редкое для него чувство.
Когда-то его провозгласили реинкарнацией Фрока, и он всегда был падок на интриги.
И теперь он хотел сразиться с Энкридом. Чтобы измерить его, проверить себя против него.
Но прежде чем он успел что-либо предпринять, женщина-воин шагнула вперёд.
— Значит, моя очередь?
— Не так быстро.
— Как насчёт того, чтобы один день поспаринговать со мной, Сестра? Похоже, наш друг там не прочь запачкать руки, — прервал Аудин с усмешкой.
Фехтовальщик по имени Джевикал шагнул вперёд, сигнализируя о своём намерении.
— Хороший глаз, здоровяк, — заметила женщина-воин.
Она не ошибалась. Наблюдение за боем Энкрида что-то пробудило и в Джевикале. В нём было что-то такое, что заставляло хотеть его искромсать.
— Мне подходит. Оставлю его тебе, — сказала она, отступая в сторону.
Джевикал направился в центр тренировочной площадки. Его глаза были прикованы к Энкриду.
— Ты хорош в кулачном бою, — сказал Джевикал.
— Мне бы хотелось думать, что с мечом я лучше, — спокойно ответил Энкрид.
Какая дерзость.
Усмешка Джевикала исчезла. Его внешняя весёлость всегда была обманчива. Когда он улыбался, он на самом деле не получал удовольствия. Но когда его лицо становилось серьёзным, это означало, что ему весело.
«Заберу руку».
Это изменит его отношение.
Джевикал гордился тем, что умеет читать темперамент противника. И ломать его.
Эти ровные, решительные глаза — он насладится моментом, когда они наполнятся страхом.
Сама эта мысль приводила его в трепет.
«Жду не дождусь, чтобы искромсать его».
Он будет медленно наращивать преимущество, как шеф-повар, готовящий блюдо.
И он надеялся, что Энкрид не сломается после пары царапин.
Джевикал искренне желал боя, который стоило бы смаковать.
Поединок между ними длился некоторое время.
Оба использовали множество точных приёмов, постоянно исследуя друг друга.
К концу Джевикалу удалось оставить шестнадцать порезов на теле Энкрида. Один из этих ударов, прокол в живот, мог бы стать фатальным, если бы пришёлся немного иначе.
Но даже так…
— Ты что-то с чем-то, — заметил Джевикал.
Тем не менее, непоколебимый взгляд Энкрида остался неизменным.
Джевикал улыбнулся — только потому, что на самом деле не получал удовольствия.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942326
Готово:
