— Этот ублюдок?
Помимо ликования Наурилийской армии, несколько командиров Мартая ощутили прилив ярости.
— Он сам напрашивается! Убейте этого ублюдка!
«Мы понимаем, что он хороший боец, но демонстрировать такое самообладание во время бегства?» Это выглядело как преднамеренная провокация. Словно он пародировал эпического героя, чтобы поиздеваться над ними. Как тут не рассвирепеть?
— За ними! — Не пускайте их! — Уничтожить их! — Стой! Стой, сукин сын!
Разъяренная пехота Мартая бросилась вперед. И именно в этот момент Энкрид и его отряд, приложив все усилия, вбежали в городские ворота.
Бум-бум-бум-бум!
Руки наурилийских лучников на вершинах сторожевых башен принялись за работу.
— Га-а-ах! — Стрелы! Щиты! Поднять щиты!
Пехота Мартая отступила, украшенная стрелами.
— Огонь! Огонь! Бейте их всех! — громко раздался крик Венгенса. Ему поручили командовать частью лучников.
Когда пехота Мартая отступала, регулярная армия Пограничья на стенах разразилась радостным криком, словно одержала победу в первом, неожиданном обмене ударами.
— Ну давай! — Бегите, если жить хотите! — Меня зовут Лиан!
Последовала целая серия насмешек, адресованных врагу. Среди них даже нашелся человек, назвавший свое имя. Это нельзя было назвать весомой победой, но возникло ощущение, что они выигрывают битву еще до того, как она по-настоящему началась. Силы противника все еще превосходили их численностью, и разница была очевидна, но почему-то не чувствовалось, что они проиграют. Именно это ощущало большинство солдат.
Тот, кто создал эту атмосферу, был, конечно же, Энкрид. Так что было совершенно естественно, что все взгляды были прикованы к нему, когда он, казалось, совершенно беззаботно вошел.
Известия об уничтожении мангонелей и подвигах нескольких вражеских солдат достигли и командира войск без отличительных знаков. По сути, это произошло прямо у него на глазах, так что можно сказать, он только что получил подробный отчет.
На нем был наспех надет шлем. Глаза командира, видные сквозь забрало, пока он крутил свой ус, холодно блеснули:
— Значит, тут объявился один интересный ублюдок.
В его тоне сквозило леденящее убийственное намерение. Его прозвище было Охотник на Элиту. Он думал, что эта битва будет скучной и неинтересной, но увидел людей, от которых его сердце забилось чаще.
«По крайней мере, трое из них». Это были люди, достойные того, чтобы умереть от его руки. В его голове роились способы и средства, чтобы их убить.
«Будет хорошо, если начнется хаотичная рукопашная схватка».
«Что, если они спрячутся и будут обороняться? Тогда будет выгоднее окружить и надавить на них, верно?» Ситуация была бесконечно интересной.
Мангонели? Рейд? Ущерб от засады? Это не имело к нему никакого отношения. Так думал Усач — Охотник на Элиту, но у фактического командира, возглавлявшего войска без отличительных знаков, была немного другая идея.
— Этот проклятый ублюдок.
Командир сил виконта Вентры не был глупцом. Он мог быть ограниченным, но голова на плечах у него была.
«Он остановился посреди бегства, чтобы назвать свое имя?»
Это была не просто храбрость. Он заставил их почувствовать себя загнанными с самого начала, уничтожив восемь мангонелей, а затем объявил свое имя и отступил. Он сосредоточился только на фактах.
«Почему? Зачем он это сделал?»
Командир вскоре пришел к выводу. Это было самое рациональное суждение, основанное на опыте и теории.
«Этот ублюдок?»
Это был жалкий трюк. Стратегия. Что выбирают те, кто обороняется? Именно это. Раздувание собственной значимости. Грязная уловка. Стратегия, призванная заставить врага чрезмерно осторожничать, преувеличивая свои способности. Это одна из тактик, которую применяют, потому что небольшая группа элиты может изменить ход сражения. Это было предупреждение, чтобы они готовились к столкновению, потому что у противника есть несколько сильных бойцов.
«Действительно ли он настолько искусен?» Уничтожение мангонелей впечатляло, но… «И это всё».
Он, должно быть, перенапрягся. Нет, так и есть. Он определенно провел операцию, рискуя жизнью. Должно быть, он ждал в засаде несколько дней до их прибытия и потратил много ресурсов на этот единственный раз. Должно быть, этот план был разработан с того момента, как Мартай начал свой марш.
— Я вижу в этом только раздувание перьев, — сказал командир сил виконта Вентры, упорядочив свои мысли.
Главнокомандующий Мартая погрузился в размышления. Через мгновение он тоже кивнул, придя к тому же выводу.
— Пусть принесут больше осадных орудий, — сказал Генерал. — В городе все равно должны делать еще несколько. Наспех сделанное оружие будет лучше, чем ничего. И почините то, что можно починить.
Если провести ремонт, можно было бы спасти одно или два орудия. Но те, у которых погнуты и сломаны центральные оси, уже не спасти.
«Этот ублюдок-монстр».
Человек, сломавший осадное орудие кулаком, не выходил у него из головы.
«Он, должно быть, принял какой-то наркотик». Если принять препараты, которые алхимики изготавливают для поимки Гигантов и Лягух, такой подвиг возможен. Наркотик, позволяющий на короткое время проявить силу за пределами своих возможностей. Конечно, побочные эффекты были серьезными – можно было умереть, как только действие прекратится, если использовать его неправильно.
Ограниченность, предубеждения, предвзятые представления — эти вещи, однажды закрепившись в сознании, подобны демонам, которых нелегко изгнать. Такими были эти люди. Охотник на Элиту также высоко оценивал навыки своего противника, но лишь до той степени, которую считал достаточной для убийства. У каждого было свое заблуждение.
— Нам просто нужно окружить их и взять измором, — сказал командир сил виконта Вентры, сжимая кулак.
Поскольку он раздул свою значимость и преувеличил силы, теперь он сосредоточится на обороне. А если все-таки выйдет? Он же командовал и кавалерией. Если противник откроет ворота и выйдет, чтобы досаждать им, он мог просто смести его своей конницей. Это был простой, но эффективный план. Не имело значения, раздул противник свою значимость или нет.
— Давайте так и поступим, — Генерал Мартая думал то же самое.
Крайс наблюдал за движениями врага с вершины городской стены.
«Они злы».
Они перешептывались, кричали. Восемь осадных орудий уничтожены, число погибших велико, но они демонстрировали гнев, а не страх. Они не утратили боевого духа и энергии. Они извергали гнев даже после того, как увидели Энкрида и его отряд.
Как такое возможно?
«Время боя было коротким». Момент интенсивного сражения был очень короток. Даже если была продемонстрирована впечатляющая боевая мощь, мало кто ее видел на самом деле. «И тон командира в конце чего-то стоил».
Вдобавок, остановиться посреди бегства, объявить свое имя и велеть им убираться было эффективно. Разве они зашли бы так далеко, если бы были из тех, кто сбегает от такого? Если это было сделано намеренно, то это была идеально подходящая провокация. Провокация, которой было достаточно, чтобы противник неправильно понял ситуацию.
«Если бы это был я».
Крайс ненадолго представил себя на месте вражеского командира. Он несколько раз пробормотал «если бы это был я» и наблюдал за движениями врага. С вершины стены он видел, как движутся вражеские войска. Они были сбиты с толку, но не собирались отступать. Они были взволнованы, но в них не было страха. Они перестраивались. Вид того, как они отступили, преследуя их в конце, также остался в его памяти. Они были организованными. Это означало, что это хорошо обученные регулярные солдаты. Боевой дух врага все еще был силен.
«Они недооценивают нас».
Это была уверенность, рожденная недооценкой собственных сил. Причина их уверенности? Их было много. Они были многочисленны, хорошо обучены и получили более чем достаточно подкреплений. И вдобавок ко всему, история, которая распространилась, несмотря на то, что командир батальона Маркус намеренно ее скрывал — мастерство Энкрида.
«Посчитают ли они это блефом? Будет ли это выглядеть так, будто он раздувает перья, потому что напуган?»
Возможно, это так. Это было не совсем очевидно, но казалось вероятным. Было бы хорошо, если бы Гильдия Гильпина была немного больше, и он знал имя или пристрастия вражеского командира, но… нет, в этом случае им пришлось бы стать полноценной информационной гильдией.
«Работы стало бы в десять раз больше».
Нынешний уровень был в самый раз. Лучше всего было зарабатывать умеренное количество крон.
Крайс упорядочил свои мысли. Вражеский командир не осознал силы их собственных войск, а их собственные силы обладали очень острым лезвием.
«Было бы хорошо, если бы они были идиотами».
Не просто сомнение, а предвзятость подтверждения — люди, которые не намерены менять то, что однажды посчитали правильным. Если так, то в грандиозной стратегии не будет нужды. Всё это было волшебством, сотворенным одной прихотью Энкрида. Все благодаря тому, что он вышел, разбил мангонели и вернулся. Если бы он сражался там дольше и показал свою силу, история была бы иной.
«Но задумывал ли командир все это?»
Что ж, он мог просто спросить его.
— Что ты делаешь? — спросил Венгенс, командовавший лучниками.
Видя, как этот ублюдок Крайс бормочет что-то себе под нос, казалось, будто в него вселился какой-то злой дух. Венгенс ненавидел призраков и злых духов. Они были причиной его бессонных ночей.
— Просто привожу мысли в порядок.
— Вот как? — Венгенс недоумевал, что изменится от того, что этот парень приведет в порядок свои мысли. Но в голове Крайса рисовалось будущее поля боя. В его голове разворачивался сценарий победы. Тем не менее, он не собирался говорить. Крайс считал, что каждый справится сам.
— Ты в порядке? — спросил Рем, когда они входили в Пограничье.
Энкрид осмотрел себя. Ран нет? Не было. Он не мог получить травм. Это была легкая разминка. А почему бы и нет? План был импровизированным, но он выполнил его, потому что это казалось возможным. Конечно, сторона Мартая думала, что это засада, которую они готовили несколько дней, вложив ресурсы, но на самом деле это было совсем не так. Он просто вышел немного размяться, потому что это казалось выполнимым.
— Мне кажется, ты ударился головой, — сказал Рем с серьезным лицом. Намека на улыбку не было. Взгляд Рагны, стоявшего рядом с ним, также обратился к Энкриду, то же самое было с Ремом и Аудином.
— У тебя жар? — последней спросила Финн.
Энкриду было грустно, что в этих людях нет никакой романтики. Он прекрасно знал, почему они так реагируют. Все дело было в том, что в конце он назвал свое имя.
— Это был порыв бравады, — сказал он прямо, поскольку скрывать было нечего. Рем, вместо того чтобы поддразнивать его, как обычно, поджал губы и воскликнул: «Ху».
Над головами возвращающегося Энкрида и его отряда раздалось что-то вроде ликующего крика. Они вышли и разгромили осадные орудия, так что такая реакция была ожидаемой.
Среди этих возгласов:
— Бравада, — пробормотал Рагна, погрузившись в размышления.
Энкрид, в буквальном смысле, действовал по прихоти.
Перед ними показался Крайс, спустившийся с галереи.
— Провокация и внедрение «демона» в голову противника были преднамеренными… или нет. Ах, нет. Тогда зачем ты назвал свое имя?
Многие задавали вопросы только потому, что он однажды объявил свое имя. Энкрид снова произнес те же слова:
— Бравада. Просто почувствовал, что могу.
— Это немного… Хм, да. Понятно. Это было круто.
Пройдя мимо Крайса, он увидел группу союзных командиров.
— Ты сломал все осадные орудия? — спросил Маркус. Может, это игра света, но на его лице играла ухмылка.
Энкрид стоически кивнул.
— Отлично!
На этом разговор закончился.
— Меня зовут Шинар. Если подойдешь ко мне сейчас, можешь получить меня, — прошептала командир роты — эльфийка, пододвигаясь к нему.
Эльфийская шутка. Неужели она никогда от нее не устанет?
— Ты ударился головой?
— Нет, я образец здоровья. Может быть, тебя привлекают хрупкие, красивые девушки?
Был ли смысл продолжать разговор? Энкрид покачал головой и отступил.
— Не ослабляйте бдительности! — подбодрил Маркус своих союзников с передовой. — Мы победим!
Время было выбрано идеально. Это произошло сразу после возвращения Энкрида, героя ликования. Раздался громкий рев. Война только началась, но боевой дух был выше, чем когда-либо.
Это был первый день битвы. Сразу после наступления следующего дня...
— Ты и сегодня снова выходишь, да? — подошел и спросил Крайс. Энкрид только что закончил утреннюю тренировку. Тренироваться даже в такой ситуации. Некоторые из тех, кто видел это, качали головами. Те, кто хорошо знал Энкрида, просто думали: «Это он».
— Куда?
— На улицу.
— Зачем?
Крайс моргнул.
— Ты должен спровоцировать их сегодня снова.
Удивляясь, о чем он говорит, Энкрид посмотрел на него.
— Разве командир батальона ничего не сказал? — спросил Крайс в ответ. Энкрид кивнул. Маркус только сказал ему хорошо отдохнуть и снова хорошо сражаться. Сказал, чтобы он сообщал в любое время, если что-то понадобится. Он ничего не говорил о том, что Энкрид должен сам выходить и устраивать засады. Результат импровизированной операции был хорошим, и Маркус с самого начала дал ему такие полномочия, так что это было нормально, что он ничего не говорил.
— Действовать противоположно тому, что думает и предполагает противник, — громко и четко продекламировал Крайс. Энкрид уставился на своего большеглазого подчиненного, повысившего голос.
— Это основа стратегии и тактики.
«И что?» — спросил он глазами. Крайс заговорил снова.
Осадные орудия сломаны. Они будут думать о долгосрочной битве. Ремонт и пополнение запасов оружия, а также просто окружение и угроза Пограничью будут выгодны Мартаю. Потому что они укрепили свои тыловые линии снабжения. Итак, какова задача на сегодня?
Для Крайса это было так очевидно, но он был сбит с толку тем, что никто ничего не сказал.
— Мы должны нарушить их линии снабжения.
Основа стратегии и тактики. Заморить их голодом. Может быть, он не сможет по-настоящему заморить их голодом, но он, по крайней мере, сможет заставить их волноваться, пока они набивают животы. Легко сказать, но трудно выполнить. Противник, естественно, будет начеку, если только они не дураки. Но здесь была Рота Безумцев, включая Энкрида.
— Неучтенная сила — это та, которая действует за пределами ожиданий противника, — сказал Крайс.
Их было меньше десяти. Это означало, что они могли наносить удары вот так.
— Нья.
Эстер, которая отсутствовала всю ночь, мяукнула в стороне и уставилась на Энкрида.
Энкрид, который слышал все слова Крайса, кивнул. Это казалось неплохим планом. Интуиция у него была хорошая, поэтому он решил, что стоит попробовать.
— Хочешь пойти со мной? — спросил он Эстер. Эстер, которая лежала, поднялась с глухим Бум. и подошла к нему.
Итак, следующая операция была решена. В первый день — оружие; во второй день — линии снабжения. Естественно, они решили идти ночью.
— Крайс, иди доложи начальству. Скажи им, что мы идем на ночную прогулку.
Солнце только что зашло. Энкрид собирал снаряжение. Рем, Рагна, Аудин и Финн тоже вызвались, но…
— Аудин, ты остаешься.
— Да, Брат. Я останусь.
Телосложение Аудина было слишком приметным. Он также оставил Финн. Рагне он тоже велел остаться. Финн могла быть риском, а Рагна мог потеряться. Он не мог позволить ему получить прозвище «пропавший без вести на поле боя».
— Рем, Джаксен.
— Хорошо. Отлично. Нам не нужна дикая кошка, но мы можем просто поручить ей нести багаж.
— Лучше оставить глупую дикарку позади.
Они все еще препирались, но когда дело доходило до выхода на поле боя, не было никого более надежного.
— Я вернусь, — сказал Энкрид.
Он вышел так, словно просто отправился на рынок за хлебом. И когда он вернулся, он действительно принес хлеб.
— Это вкусно. — При этих словах вернувшегося Энкрида все изумились вкусу хлеба. Это был действительно восхитительный хлеб. Разумеется, это был предмет, принесенный с вражеского склада снабжения.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942301
Готово:
