Надев одежду людей, заходивших в городские ворота, Энкрид тут же направился наружу.
— Эй, куда ты? — крикнул солдат, помогавший регулировать поток жителей на стене.
Энкрид приподнял старую широкополую шляпу, прикрывавшую голову. Солдат, окликнувший его, встретил ясный голубой взгляд, под которым были нос и губы. Узнать его было несложно.
— Прогуляться.
— Командир Энкрид?
В последнее время в городе мало кто не знал Энкрида в лицо.
— Ш-ш-ш.
Энкрид приложил палец к губам, призывая к тишине, и вышел за ворота. Крейса он оставил позади. Этот ублюдок был бесполезен в прямом бою. Двигаясь против потока прибывающих жителей, они не могли не выделяться – словно рыба, плывущая против течения. Но ему было все равно. Что с того, если их увидят свои? Главное, чтобы не увидел враг. Они все еще не вошли в радиус вражеской разведки. Другими словами, это было идеальное время, чтобы выйти и спрятаться.
— Идем, — произнес Энкрид и побежал.
— Засада? — спросила Финн, подбежав к нему.
— Да.
Финн больше ничего не сказала. Она не стала спрашивать, какой смысл в засаде, если их меньше десяти человек. Она и сама знала. За время, проведенное с Аудином, она многому научилась. Рота «Безумцев» полна чудовищ. Включая Энкрида.
Маркус стоял на галерее городской стены, поглаживая бороду, пока его адъютант, бывший с ним со времен столицы, не спросил:
— Все будет в порядке?
Он не сомневался в воинском мастерстве Энкрида и доверял ему. Однако, несмотря на это доверие, ситуация казалась шаткой и опасной. Разве не для этого они приготовили запасной план?
— Я и сам не знаю.
— Тогда почему вы улыбаетесь?
Адъютант не смог прочесть на лице Маркуса ни тревоги, ни беспокойства. Это казалось ему поразительным. Впервые он видел, чтобы Маркус говорил с такой страстью, и впервые видел на его лице такую улыбку.
«Нет, кажется, я уже видел ее несколько раз», – подумал он.
Он так улыбался, когда находил понравившийся ему чайный лист, вступал в аукцион и побеждал. Это была улыбка человека, нашедшего нечто действительно ценное, и которому оставалось лишь наслаждаться этим.
— Я не знаю наверняка, но это будет интересно.
Он не был человеком, который находил поле боя забавным. Но тот факт, что он сказал это, означал, что причина есть. Адъютант знал, что Маркус возлагает на командира роты по имени Энкрид не совсем обычные надежды. Казалось даже, что он не просто ожидает, а наслаждается происходящим.
— Отряды без эмблем, вероятно, принадлежат виконту Вентра. Возможно, их прислал и граф Молсен, — сказал адъютант.
Молсен был человеком с прозвищем «собиратель талантов». Под его началом находилось множество умелых личностей. Маркус этого ожидал. Они, вероятно, скрывали эмблемы, потому что не могли помогать открыто. Этот ублюдок, граф Молсен, тоже хотел отрезать и сожрать кусок мяса, которым было Пограничье. Это означало головную боль, поскольку к схватке присоединилась еще одна крупная гиена. Вдобавок Молсен был зловещим, непредсказуемым типом.
Маркус не зацикливался на вещах, которые были ему недоступны. Все равно он не мог просить о помощи у столицы, и, если это была азартная игра, было естественно поставить все на единственную карту, которой он доверял. Если же он даже не считал это игрой, то и говорить было не о чем.
— Но почему не поднимается командир независимой роты? — спросил Маркус.
В то время, когда все командиры должны были собраться на галерее, отсутствовал только Энкрид.
— Вон там, — указала и произнесла остроглазая командир роты из эльфов, едва Маркус задал вопрос.
Под городской стеной входили жители, занимавшиеся земледелием и другими вспомогательными работами за пределами города. И среди них были те, кто двигался против этого потока. Как бы они ни скрывали свою внешность, спрятать телосложение Аудина было трудно. Конечно, эльфийка-командир роты узнала Энкрида.
— Они выходят.
Он еще не отдавал никаких приказов. Маркус дал ему лишь полномочия.
— ...Ха, — негромко воскликнул Маркус, выражая восхищение. Он примерно догадывался, что задумал Энкрид. И если это сработает, враг получит очень сложную головную боль с самого начала. Маркус не мог не улыбнуться.
Командира Мартэя звали Ольф. Он хотел, чтобы его называли Генералом, и был способным человеком. Он не только обладал личным воинским мастерством, но и добился успехов как полководец. Все его адъютанты также называли его Генералом. Мэр Пограничья носил звание командира батальона, а мэр Мартэя — Генерала. Что ж, называть себя как угодно было их личным делом.
— Генерал, мы готовы.
— Мангонели?
— Всего восемь. Проблем... никаких.
Мангонель представляла собой катапульту, которая запускала камни усилиями шести сильных мужчин. Она была мобильна и имела преимущество в том, что не требовала предварительной установки. Ее мощь была ниже, чем у требушета, но в управлении она была удобнее. Поскольку у нее были колеса, ее можно было назвать мобильной осадной пушкой. Требушет же требовал отдельной сборки.
Ольф считал, что восьми мангонелей более чем достаточно. К тому же к ним присоединились отряды поддержки без эмблем. Командир этой силы подошел к нему.
— Не думаю, что стоит это затягивать.
Ольф не знал ни имени, ни лица этого человека. Это был мужчина с карими глазами и растрепанными усами, вероятно, не старше тридцати. Он проявлял вежливость, но, казалось, не уважал самого Ольфа. Что ж, раз уж он сюда пришел, значит, ему есть на что надеяться. Ольф не возражал. Это был один из командиров виконта Вентра. Он не проявлял никакого интереса к командованию, но это было не его дело.
Было полезнее следить за полем боя, чем беспокоиться о таких вещах. Лучше понять силу противника, чем тратить время на пустяки. Ольфа беспокоили люди, которые проявили себя на предыдущем поле боя.
К счастью или к несчастью, в силах виконта Вентра было два командира. По крайней мере, второй был вполне вменяем. Фактически, именно этот командир занимался всем управлением войсками.
Этот второй командир сказал: «Энкрид? Ах, этот парень? Он наполовину блеф. Он только и делает, что хвастается абсурдными достижениями. Если я встречу его на поле боя, я планирую проткнуть ему горло». Острый эсток, висевший у него на поясе, придавал его словам весомости.
Ольф кивнул. В конце концов, они сражались вместе. Тем не менее, они были своеобразными людьми. Первый командир со скучающим видом просто следовал за ним, изредка говоря: «Быстрее!»
«Что бы там ни было», — подумал Ольф.
Победа на этом поле боя была предначертана, а главным действующим лицом являлся он сам. Он проглотит Пограничье и сделает эту область новым плацдармом для наступления на восток. Великая мечта нашла свое воплощение.
Примерно в это время пошел дождь. Дождь с чистого неба. Это была «шутка Летнего Бога».
Ольф сидел верхом в тылу поля боя. Впереди, за стенами Пограничья, виднелось несколько домов. В жилищах, брошенных жителями, не было признаков жизни. Катапульты-мангонели двигались по хорошо вымощенной дороге. Конечно, эта дорога проходила между домами. Вид катапульт, движущихся вереницей между домами, вселял уверенность.
Кап-кап. Пора было действовать усерднее, пока мелкий дождь не превратил землю в грязь.
— Быстрее, — скомандовал Ольф, и войска ускорили шаг.
«Шутка Летнего Бога» — так называют дождь, идущий с чистого неба. Это было своего рода суеверие, поскольку богов, символизирующих времена года, не существовало. Что ж, в разных регионах это называли по-разному. На западе это называли, кажется, ошибкой шамана. Ольф однажды слышал, как Рем говорил об этом, когда видел такой дождь.
Энкрид не нервничал. Он просто думал, что должен делать то, что должен. Но это не означало, что он собирался работать вполсилы.
«Неужели Летний Бог помогает?» — подумал он.
Из-за дождя видимость немного ухудшилась. Это было на руку тем, кто прятался. Предсказать, каким путем пойдет враг, было несложно. Все благодаря его прежнему опыту. Если у них есть катапульты, они, естественно, выберут хорошо вымощенную дорогу, проходящую между домами. Его предсказание было верным. Вещь с колесами нуждается в ровной дороге.
Урч.
Вскоре послышался звук катящихся колес. Они открыли дверь дома, построенного из глины и дерева, и спрятались за ней. Аудин не мог так прятаться, поэтому находился внутри дома. За дверью дома напротив прятались Рем, Рагна и Дунбакел. На этой стороне – Энкрид, Джаксен и Аудин. Финн была дальше.
«Просто уничтожить катапульты и уйти», — решил Энкрид.
Энкрид использовал свой предыдущий опыт. Не было нужды сжигать все силы в одном бою. Можно было медленно изматывать врага. Это не была стратегия, основанная на какой-либо особой тактике. Он просто применил то, что усвоил из битвы с гноллами, и это казалось вполне разумным.
— Неплохо, — кивнул и Крейс.
«Что ж, тогда все решено».
Энкрид, прячась за дверью, увидел проходящую мимо мангонель.
— Черт, дождь, — раздраженно сказал вражеский солдат, толкавший мангонель. Его глаза встретились с глазами Энкрида.
Энкрид спокойно открыл рот.
— Аудин, ломай.
Глаза солдата расширились. Пока потрясенный человек открывал рот, Вж-жух, Хрясь! — из руки Джаксена вылетел нож и вонзился ему в лоб. Пораженный в лоб, человек ударился спиной о катапульту, свалился с Бум., и рухнул. То, как его конечности обмякли и он упал на землю, напоминало старую деревянную куклу.
— Засада!
Катапульту толкали более десяти человек. Он не мог заставить замолчать всех. Энкрид тоже выскочил наружу. Топнув ногой о землю и выхватив меч, он продемонстрировал прием, поразивший троих. Диагональный укол влево, отвод назад, еще один вперед и, наконец, тычок по правой диагонали! Три выпада — три жертвы.
— Ах! — Ух! — Ква-а-ак!
Три крика раздались одновременно. У первого пробило рот. У второго – горло. В третьего он вложил всю свою Силу, пронзив кожаный доспех и сделав дыру в сердце. Это была техника, искусство, равномерно смешавшее изящество и мощь.
В этот же момент выскочил Аудин. Когда он с Бум. проломил стену, вражеские солдаты были поражены еще больше.
— Ува-а-ак! — Что?! — ...Га-ак!
Звуки удивления были разнообразны. Аудин встал рядом с катапультой, схватил ее левой рукой, оттянул правый кулак и нанес удар. Энкрид видел, что в это движение был замешан Балафский стиль боевых искусств. Выброс левой ноги вперед, опора, добавление вращения лодыжки, колена и талии. Кулак, последовавший за этим, был подобен пушечному ядру.
БА-БАХ!
Посреди шутки Летнего Бога раздался взрыв, созданный кулаком. Капли дождя разлетелись во все стороны.
ХР-Р-Р-УСТ!
Мангонель – не изящная катапульта. Ее преимущество заключалось в грубости конструкции. Но это не означало, что лебедка, спусковой механизм или колесо не важны. Оружие со структурой имеет и явные слабости. Конечно, Аудину не было дела до таких тонкостей. Он просто кулаком разбил и расколол толстую деревянную балку, поддерживающую раму. Обломки дерева разлетелись среди дождевых капель.
Он разбил катапульту несколькими ударами. Это была больше, чем просто чудовищная мощь. Пожалуй, такое мог бы совершить только Огр или Гигант – монстр среди монстров. Даже Лягуху это было бы непросто.
— Благословение да пребудет над этим смиренным слугой!
«И говорить такое, одновременно ломая осадное орудие голыми кулаками». Энкрид вновь поразился его набожности.
Похожее происходило и на другой стороне. Там роль Аудина исполнял Рем. Его топор разнес корзину мангонели и перерубил все прочные веревки, служившие спусковым механизмом. Рагна неторопливо шагал, рубя, кромсая и ковыряя приближающихся вражеских солдат.
— Всем построиться! Не бросаться безрассудно! — крикнул командир экипажа катапульты.
Они потеряли первые два орудия, но не могли просто так это оставить. Они намеревались отступить, перегруппироваться и нанести ответный удар. Командир подумал об этом и собрался открыть рот.
— Бульк-гх?
Однако, вопреки его мыслям, смысл, который он держал в груди, не был выражен словами. Энкрид увидел тень, внезапно возникшую позади командира. Это был Джаксен. Перерезав ему горло кинжалом со спины, он отбросил тело мертвого командира и ударил в спину солдата, стоявшего рядом с осадным орудием. Увернуться и ударить. С помощью этого простого движения число жертв увеличилось.
Аудин, вместо того чтобы расправляться с вражескими солдатами, просто ломал оружие.
БА-БАХ! БА-БАХ!
Один за другим раздавались воодушевляющие звуки. Вполне естественно, что все взгляды обратились к Аудину, и в тот момент, когда они отвлеклись, Джаксен уже исчез. Оставалась лишь...
— Гх! — Отступаем, отступаем!
...тень, перерезавшая горло тем, кто кричал. Гармония внезапного ускорения и кинжала. Джаксен выбирал и убивал тех, кто пытался собрать солдат. Энкрид, считая, что это часто наблюдаемая им картина, взмахнул мечом. Перед ним тоже стояли ряды вражеских солдат.
Дунбакел занимался только теми врагами, которые приближались к Рагне. Финн находилась на расстоянии, в доме, расположенном еще дальше. Изначально ее роль заключалась в том, чтобы оценивать общую обстановку с тыла, а не участвовать непосредственно в бою. Это, разумеется, был приказ Энкрида.
Они продвигались вперед. Уничтожить восемь орудий, выстроившихся в линию, не составляло труда. Солдаты подходили, чтобы остановить Аудина. Он хватал приближающихся воинов своей невероятной Силой, швырял их и продолжал атаку.
БУМ!
Он врезался плечом в орудие и опрокинул его. Казалось невозможным, но это произошло прямо на глазах, отчего враги впадали в ступор.
На то, чтобы разбить все восемь орудий, ушло чуть больше десяти минут. Шутка Летнего Бога обычно длится недолго. И за время этой короткой шутки Мартэй лишился восьми осадных орудий.
Свист!
Финн дунула в приготовленный свисток. Было видно, как медленно движется основная вражеская сила. По сигналу остроглазой следопыта Энкрид отступил. Остальные, естественно, последовали за ним. Дунбакел побежал первым. Увидев бегущего зверолюдя, отступили все.
Это произошло еще до того, как сражение началось по-настоящему, до того, как они вообще успели обсудить сдачу перед стенами. Мартэй потерял осадные орудия, и солдаты Пограничья, чьи плечи отягощались давлением вражеских сил, обрели передышку.
Энкрид повернулся и побежал. Если бы они просто сбежали, на этом все бы и закончилось. Это можно было бы назвать успешной операцией. Но Энкрид внезапно остановился.
— Что ты делаешь? — заметил Рем и спросил.
Вместо ответа Энкрид полностью развернулся. Позади он видел остановившееся войско врага. Человека, который все еще не понял ситуации, человека, который просто пялился сюда, человека, который кричал, что нужно преследовать, человека с широко раскрытыми глазами, человека с озадаченным видом, смотрящего на павших.
Что сделало их такими? Что остановило их ноги? Что-то горячее поднялось от низа живота к горлу.
— Ты не уходишь? — повысила голос Финн.
Все смотрели в спину своего командира, недоумевая, что он делает. Энкрид... он просто хотел это сделать. Он хотел выплюнуть это горячее «что-то».
— Меня зовут Энкрид, — произнес он, остановившись и назвав свое имя.
— Если вы отступите сейчас, вы сможете жить, — спокойно повысил он голос.
Это был не визг и не крик. Просто соответствующий резонанс. И все же голос распространился широко, глубоко и мощно.
Глаза врагов на передовой были прикованы к Энкриду. Десятки, сотни пар глаз. Энкрид принял их взгляды. Это была бравада. Храбрый дух, внезапно поднявшийся в нем. И потому он говорил. Объявление войны и предупреждение, подкрепленное его именем.
Все взгляды собрались на его беспрецедентно проактивном действии.
— Он что, с ума сошел? — сказал Рем.
Но это также вызвало у союзных сил, наблюдавших за ним, неописуемый трепет.
Ува-а-а-а-а-ах!
Было естественным, что ликование становилось все громче. Смелость остановиться перед тысячами вражеских солдат. Дух, позволивший кричать перед ними. Это было похоже на просмотр истории о главном герое.
— Возьми себя в руки. Ты что, с дуба рухнул? — пробормотал Рем, продолжая бежать позади.
http://tl.rulate.ru/book/150358/8942300
Готово:
